Эдуард Сероусов – Интерстиция (страница 5)

– Как ты думаешь – оно разумно?

Пауза. Юнь почувствовала, как ИИ обрабатывает вопрос – не вычисляет, а размышляет.

– Если под разумом понимать способность к осмысленному реагированию на внешние стимулы, к планированию и целеполаганию – то да. Паттерн демонстрирует признаки структуры, которая может поддерживать подобные процессы.

– То есть оно может думать. Может хотеть чего-то.

– Да.

– И оно знает, что мы здесь.

– С высокой степенью вероятности.

Юнь убрала руку от стекла. За иллюминатором по-прежнему ничего не было видно. Но ощущение взгляда не исчезало.

– Почему оно не выходит на контакт?

– Возможно, оценивает нас. Возможно, не имеет средств для коммуникации в понятной нам форме. Возможно, ждёт чего-то.

– Чего?

– Неизвестно.

Юнь вернулась к койке. Села, но не легла. Сон ушёл – теперь в ней было только напряжение. Ожидание чего-то, что должно было случиться.

Она снова взяла фотографию.

Девочка с щербатой улыбкой. Юнь, которая не помнила, как держала её на руках. Как целовала в макушку. Как слышала её смех.

Мама, драконы могут дышать в космосе?

Откуда эти слова? Воспоминание? Или что-то другое – эхо, пришедшее из ниоткуда?

Юнь не знала.

Она сидела в темноте каюты, держа фотографию в руках, и смотрела на лицо ребёнка, которого больше не было.

И пыталась вспомнить – хоть что-нибудь.

Хоть что-нибудь.

Утро – условное утро, по корабельным часам – пришло с гудением систем, переключавшихся на дневной режим. Свет стал ярче, воздух – свежее. Где-то на камбузе зашумела автоматическая кофемашина.

Юнь была в общем отсеке первой.

Она сидела за столом, когда вошли остальные – по одному, по двое. Маркус выглядел помятым, Рю – встревоженным. Лена – всё той же: отстранённой, наблюдающей. Амара принесла кофе для всех – распределила чашки молча, как ритуал.

Дмитрий вошёл последним.

Он выглядел так, будто не спал вовсе. Или спал, но это не помогло. Тени под глазами стали глубже, лицо – острее. Он взял свою чашку, сел в стороне от остальных.

– Отчёт, – сказала Юнь.

Маркус откашлялся.

– Инженерные системы в норме. Реактор работает на тридцати процентах мощности, этого хватит на… – Он замялся. – Собственно, на неопределённый срок. Мы не тратим энергию на движение.

– Потому что некуда двигаться, – добавил Рю. – Навигация бесполезна. Нет координат, нет ориентиров, нет ничего. Мы висим в пустоте, и у меня нет ни малейшего представления, как отсюда выбраться.

– Медицинские показатели в пределах нормы, – сказала Лена. – Физически мы здоровы. Психологически… – Она пожала плечами. – Покажет время.

– «Сократ» и я работали над восстановлением данных, – продолжила Амара. – Прогресс есть, но медленный. Часть файлов повреждена безвозвратно. Часть – зашифрована ключами, которые мы не помним.

Юнь кивнула.

– Дмитрий?

Он поднял взгляд от чашки.

– Я работал над физикой Интерстиции. То, что мы здесь – это не просто «за пределами Вселенной». Это другое.

– Объясни.

Он помедлил, как будто подбирал слова.

– Вселенная – это не только звёзды, планеты, пустота между ними. Это структура. Пространство, время, законы физики – всё это части единой системы. Интерстиция – промежуток между двумя такими системами. Здесь нет привычных законов, потому что нет ничего, что было бы им подчинено.

– Но мы есть, – заметил Рю. – Корабль есть. Мы не растворились, не исчезли.

– Пока – нет. Наш корабль несёт с собой островок прежней реальности. «Игла» каким-то образом поддерживает этот островок. Но за его пределами… – Он кивнул на иллюминатор. – То, что вы видите – это не темнота. Это отсутствие возможности видеть. Нет фотонов, потому что нет пространства для их распространения.

Молчание. Юнь видела, как остальные пытаются переварить услышанное.

– То существо, – сказала она. – «Сократ» засёк что-то за бортом. Что-то разумное. Как оно может существовать здесь, если здесь ничего нет?

Дмитрий посмотрел на неё. Тем же взглядом – узнающим, тяжёлым.

– Я не знаю.

– Но у тебя есть теория.

Пауза. Дмитрий отвёл глаза.

– У меня есть предположения. Но они… преждевременны.

– Тогда сделай их зрелыми.

Он не ответил.

– «Сократ», – сказала Юнь. – Что ты можешь добавить о том присутствии?

– За последние восемь часов интенсивность сигнала увеличилась на семнадцать процентов, – ответил ИИ. – Паттерн остаётся стабильным. Признаков враждебности не обнаружено, но и признаков дружелюбия – тоже. Сущность наблюдает.

– Наблюдает за чем?

– За нами, капитан. С высокой степенью вероятности – за нами.

Юнь посмотрела на экипаж. Шесть человек. Шесть пар глаз, смотрящих на неё в ожидании ответов, которых у неё не было.

– Хорошо, – сказала она. – Мы продолжаем работать. Восстанавливаем данные. Изучаем нашу ситуацию. И готовимся к контакту – если он состоится.

– А если не состоится? – спросил Рю. – Если оно просто будет… смотреть?

– Тогда мы будем смотреть в ответ.

Собрание закончилось. Экипаж расходился – Маркус и Амара вместе, обсуждая что-то вполголоса; Лена – к медотсеку; Рю – к рубке. Дмитрий задержался.

Юнь ждала.

Он подошёл к ней – близко, ближе, чем было комфортно. Его глаза – выцветшие, усталые – смотрели прямо в её глаза.

– Ты спрашивала, помню ли я больше других.

– И ты сказал, что нет.

– Я сказал, что не уверен, поможет ли это.

– Сейчас уверен?