Эдуард Сероусов – Интерстиция (страница 21)
Дмитрий чуть склонил голову – жест, который мог означать что угодно.
– О чём именно?
– О том, почему он так реагирует на сигнал. Ты заметил – я видела, как ты на него смотрел.
– Я заметил.
– И?
– И… это не моя история.
Юнь шагнула ближе. Её лицо было жёстким, собранным – маска капитана, которую она надевала, когда требовались ответы.
– Волков. У нас нет времени на игры. Ты сам сказал – мы застряли между циклами, два якоря, интерференция. Если ты знаешь что-то важное…
– Я знаю много важного, – перебил он. – Слишком много. Проблема не в том, чтобы рассказать. Проблема – в том, чтобы ты поняла.
– Я способна понять.
– Факты – да. Контекст – сложнее.
– Тогда дай мне контекст.
Дмитрий молчал. Смотрел на неё – на женщину, которую знал триллионы лет, но которая его не помнила. Которая каждый цикл начинала заново, чистый лист, никаких воспоминаний о прошлом.
Он помнил её смех. Не этот – другой, из третьего цикла, когда она рассказывала о дочери. О драконах, которые могут дышать в космосе. Он помнил её слёзы – редкие, почти никогда. Он помнил её решения – иногда правильные, иногда нет.
Она не помнила ничего.
– Сообщение от «Вечных» содержало объяснение, – сказал он наконец. – «Сократ» расшифровал основную часть. Но там было больше.
– Сколько?
– Достаточно, чтобы понять ситуацию глубже.
– Тогда почему…
– Потому что есть вещи, которые нужно осмыслить постепенно. Если я скажу тебе сейчас, что ты летала на этом корабле раньше – много раз, – ты не поверишь.
Юнь замерла.
– Что?
– Это пример. Не факт. Я не говорю, что это правда.
– Ты только что это сказал.
– Я сказал «если».
Она смотрела на него – и он видел, как в её глазах что-то меняется. Не недоверие – понимание. Понимание того, что он уклоняется. Что прячет что-то за словами.
– Записи, – сказала она медленно. – Те, которые я нашла в системе. От меня. Предыдущих версий.
Дмитрий не ответил.
– Ты знал о них?
– Знал.
– Почему не сказал?
– Потому что ты должна была найти сама. Потому что так… работает.
– Что работает?
Он отвернулся. Подошёл к иллюминатору, посмотрел на чёрную пустоту за бортом. Отсутствие – не темноту, а именно отсутствие. Место, где не было ничего, что могло бы отражать свет.
– Волков.
Её голос – требовательный. Капитанский.
– Интерстиция – странное место, – сказал он, не оборачиваясь. – Время здесь не работает так, как должно. Причинность существует, но «стрела времени» – нет. События происходят, но их порядок… неоднозначен.
– Это не ответ.
– Это начало ответа.
Он повернулся к ней.
– Ты читала записи. Там было что-то о «инициализации»?
Юнь нахмурилась.
– Да. Я не поняла, что это значит.
– Это значит стирание памяти. Добровольное. После прохода через сингулярность.
– Зачем кому-то добровольно стирать память?
– Чтобы следующий выбор был настоящим.
Пауза. Юнь смотрела на него – и он видел, как она обрабатывает информацию. Складывает кусочки. Строит картину.
– Ты говоришь, что я… стирала память. После каждого «прохода». Значит, проходов было несколько. Значит…
Она замолчала.
– Значит, я летала раньше, – закончила она. – Не один раз.
Дмитрий кивнул.
– Сколько?
– Это… сложно ответить точно.
– Приблизительно.
– Много.
– Много – это сколько? Десять? Сто?
Он молчал.
– Волков.
– Записи дадут тебе больше информации, чем я, – сказал он. – Ты оставляла их для себя. Каждый раз. Разные версии – разные послания.
– А ты? – Юнь шагнула к нему. – Ты тоже стирал?
– Нет.
– Почему?
– Потому что я не мог.
Она смотрела на него – долго, пытаясь понять.
– Ты помнишь, – сказала она наконец. – Всё. Каждый раз.