Эдуард Сероусов – Интерстиция (страница 13)
Потом – длинный провал. Тысячи дней без записей.
И наконец – последняя. Единственная полная запись после провала.
Юнь смотрела на экран.
«Прохожу инициализацию.» «Выбрала забыть.» «Не позволяй им сказать.»
Кому – «им»? Что значит «инициализация»? Почему «если ты – это я» – как будто автор сомневалась, что будущий читатель будет тем же человеком?
Слишком много вопросов. Слишком мало ответов.
Юнь откинулась в кресле. Закрыла глаза.
Записи были её. Она узнавала почерк, узнавала манеру речи – даже голос, звучащий в голове при чтении, казался знакомым. Это писала она. Юнь Сяомин. Капитан корабля «Горизонт».
Но это была другая Юнь. Та, которая помнила. Которая знала, зачем летит. Которая – судя по последней записи –
Зачем?
Юнь открыла глаза.
– «Сократ».
– Да, капитан?
– Что значит «инициализация»? В контексте последней записи?
Пауза. Несколько секунд – дольше, чем обычно требовалось ИИ для ответа.
– Термин «инициализация» в сохранившихся записях встречается семнадцать раз. Контекст указывает на процедуру… – Ещё одна пауза. – Процедуру добровольного стирания памяти.
Юнь не удивилась. Где-то в глубине она уже знала – с того момента, как прочитала «выбрала забыть».
– Как это работает?
– Данные неполны. Судя по фрагментам, процедура связана с «Иглой времени». Механизм неясен, но результат – избирательное удаление эпизодической памяти при сохранении навыков, знаний и личностных черт.
– Я сделала это сама? Добровольно?
– Согласно записям – да. Однако причины и обстоятельства не зафиксированы. Или зафиксированы в повреждённых разделах архива.
Юнь встала. Прошлась по рубке – несколько шагов туда, несколько обратно. Движение помогало думать. Движение всегда помогало.
Она стёрла собственную память. Намеренно. После того, как прошла через сингулярность – через то, ради чего летела миллиарды лет. Увидела то, что хотела увидеть. И – забыла.
Почему?
«Не позволяй им сказать, что у тебя не было выбора.»
Кто – «они»? «Вечные» – та сущность в пустоте? Экипаж? Кто-то ещё?
Юнь остановилась у иллюминатора. За стеклом – чернота. Пустота. Присутствие, которое она чувствовала даже сейчас – далёкое, наблюдающее.
Она приняла решение.
Дмитрий был в научном модуле – там, где она и ожидала его найти.
Лаборатория теоретической физики: длинное помещение с рядами экранов, голографическими проекторами, досками для уравнений. Большинство экранов были тёмными, но один светился – заполненный формулами, которые Юнь не могла прочитать. Дмитрий стоял перед ним, неподвижный, как статуя.
Он не обернулся, когда она вошла. Но она знала – он знал, что она здесь.
– Я прочитала записи, – сказала Юнь.
Молчание. Пять секунд, десять.
– Какие записи? – Голос Дмитрия был ровным, плоским. Ни удивления, ни интереса.
– Бортовой журнал. Мой журнал. – Она подошла ближе. – «Сократ» восстановил часть архива.
Дмитрий наконец повернулся. Его лицо было таким же, как всегда – бесстрастным, замкнутым. Но что-то в глазах… что-то изменилось. Напряжение? Ожидание?
– И что ты прочитала?
Юнь протянула ему планшет с последней записью.
– Это.
Он взял планшет. Прочитал – быстро, без видимых эмоций. Вернул.
– Понятно.
– «Понятно»? – Юнь не скрывала раздражения. – Это всё, что ты можешь сказать?
– Что ты хочешь услышать?
– Правду. – Она шагнула ближе, вторгаясь в его личное пространство. – Что значит «инициализация»? Почему я написала «выбрала забыть»? И почему у меня ощущение, что ты знаешь ответы?
Дмитрий не отступил. Не отвёл взгляд. Просто стоял, глядя на неё сверху вниз – он был выше на полголовы – с тем же непроницаемым выражением.
Потом – медленно, будто каждое слово давалось с усилием:
– «Инициализация» – процедура стирания памяти. Ты прошла её после… после прохода через сингулярность.
– Это я уже поняла. Зачем?
– Не знаю.
– Лжёшь.
Пауза. Дмитрий чуть склонил голову – жест, который мог означать что угодно.
– Ты не говорила мне зачем. Просто… сделала.
– А ты? – Юнь не отступала. – Ты тоже прошёл «инициализацию»?
– Нет.
– Почему?
Молчание. Долгое – настолько, что Юнь уже решила: он не ответит.