Эдуард Сероусов – Граница (страница 21)
Надежда. Проклятая, ядовитая надежда. Она знала, что это неправильно – верить манипулятору, надеяться на невозможное. Знала, что должна быть сильной, рациональной, взрослой.
Но четырнадцатилетняя девочка внутри – та, что кидала снежки в небо – не хотела быть взрослой.
Она хотела брата обратно.
Лира подошла к окну. Посмотрела на город – серый, обычный, равнодушный.
Где-то там – Вектор. Со своим планом, со своим безумием, со своей болью.
Где-то там – ответы на вопросы, которые она боялась задавать.
Где-то там – может быть – шанс.
Она не знала. Не могла знать.
Но часть её – маленькая, упрямая, отказывающаяся сдаваться –
Как Томаш. Который кидал и кидал, снова и снова, веря, что однажды бог заметит.
Лира отвернулась от окна. Посмотрела на телефон.
Не сегодня. Не сейчас.
Сначала – работа. Сначала – рутина. Сначала – притворяться, что всё в порядке, пока не разберётся, что делать.
А потом…
Потом она решит.
Она вышла из квартиры. Закрыла дверь. Спустилась по лестнице.
Снаружи – утро. Обычное, серое.
Без снега. Без крепостей. Без снежков, летящих в небо.
Но где-то – в памяти, которую она наконец начала вспоминать – маленький мальчик всё ещё кидал.
И ждал, что однажды поймают.
Глава 5: Индикаторы
Лира пришла на работу с опозданием.
Не на пять минут, не на десять – на сорок три. Почти час. Для неё – небывалый случай. За четыре года в Архивариусах она не опаздывала ни разу. Приходила первой, уходила последней. Образцовый сотрудник. Безупречная репутация.
Сегодня – сорок три минуты.
Она почти не спала. После архива, после встречи с Вектором, после флэшбека – того яркого, болезненного воспоминания о снеге и снежках – она лежала в темноте и смотрела в потолок. Мысли метались, как птицы в клетке, бились о стены черепа и не могли найти выхода.
Имя больше не было пустым звуком. Теперь за ним стояли образы: мальчик в криво застёгнутой куртке, снежок, летящий в небо, смех, чистый и беспримесный.
Она задремала только под утро – тяжёлым, чёрным сном без сновидений. Проснулась от звонка будильника, который звенел уже пятнадцать минут. Вскочила, оделась кое-как, выбежала из квартиры – и всё равно опоздала.
Коридоры штаб-квартиры встретили её привычным гулом: голоса, шаги, гудение вентиляции. Но что-то было не так. Что-то в воздухе – напряжение? тревога? – чего не было вчера.
Лира ускорила шаг. Прошла мимо кабинетов, мимо кафетерия, мимо зала совещаний. Коллеги оборачивались, когда она проходила – не открыто, украдкой. Смотрели. Перешёптывались?
Или ей казалось.
У своего кабинета она столкнулась с Марком.
Он стоял у двери, как будто ждал её. Лицо – размытое пятно, как всегда, но осанка – напряжённая, настороженная.
– Ты опоздала, – сказал он вместо приветствия.
– Знаю. Плохая ночь.
– Выглядишь соответственно.
Лира не ответила. Не было сил на колкости, даже дружеские.
– Что-то случилось? – спросила она, кивнув в сторону коридора. – Все какие-то…
– Индикаторы. – Марк понизил голос. – С утра. Жёлтый по всему Восточному сектору. Уже три часа не стихает.
Лира нахмурилась.
Индикаторы ряби – система раннего оповещения, установленная по всему городу. Столбы с тремя лампами: зелёный – всё стабильно, жёлтый – мелкая флуктуация, красный – крупное редактирование в радиусе действия. Жёлтый означал, что что-то происходит. Не катастрофа, но –
– Три часа? – переспросила она. – Что за источник?
– Не знаем. Пытаемся локализовать. Координация собирает выездную группу.
– Я…
– Ты в списке. – Марк посмотрел на неё – точнее, в её направлении, его прозопагнозия не позволяла фокусироваться на лицах. – Если ты в состоянии.
– В состоянии.
– Ты уверена? Ты выглядишь…
– Я в состоянии, – повторила она, жёстче, чем хотела. – Когда выезд?
– Через двадцать минут. Главный холл.
Он ушёл, не дожидаясь ответа. Лира смотрела ему вслед, потом – открыла дверь кабинета и вошла внутрь.
Тишина. Полумрак – она забыла открыть жалюзи, уходя вчера. Стол, заваленный бумагами. Компьютер в спящем режиме.
Она села в кресло. Закрыла глаза.
Двадцать минут. Двадцать минут, чтобы собраться. Чтобы надеть маску. Чтобы стать той Лирой, которую знали коллеги: собранной, компетентной, надёжной.
Имя всплыло само, незваное.
Она отогнала его. Не сейчас. Потом. Сначала – работа. Сначала – рутина. Сначала – то, что помогало не думать.
Она открыла глаза. Включила компьютер. Начала читать утренние отчёты.
Слова расплывались перед глазами.
Выездная группа собралась в главном холле – под скелетом динозавра, который смотрел на них пустыми глазницами, как будто знал что-то, чего не знали они.
Четыре человека. Марк – старший. Лира – второй по опыту. Двое молодых – Якоб и Сара, меньше года в профессии, ещё не потерявшие ни одного воспоминания.
– Восточный сектор, – говорил Марк, раздавая планшеты с картой. – Промышленная зона на окраине. Индикаторы там красные с семи утра.
– Красные? – переспросила Лира. – Ты сказал – жёлтые.