Эдуард Сероусов – Граница (страница 23)
Слово, которое использовал Вектор. Слово из его безумных теорий.
Лира листала дальше. Больше данных, больше расчётов. Кто-то планировал что-то большое. Кто-то – или группа людей – готовился к выравниванию.
Мёртвый парень в кресле – часть этого плана? Или просто энтузиаст, который услышал слухи и решил попробовать сам?
– Лира.
Голос Марка вырвал её из мыслей.
– Нашла что-то?
Она посмотрела на планшет. Потом – на него.
Солгать было бы легко. Сказать: ничего интересного, стандартные записи. Передать планшет в МАГ и забыть.
Но.
Вектор говорил то же самое. Вчера, в архиве.
Совпадение?
– Расчёты, – сказала она, выбирая слова. – Астрономические данные. Похоже, он планировал что-то… крупное.
– Связанное с выравниванием?
– Да.
Марк кивнул. Не выглядел удивлённым.
– Не он один. За последний месяц – три похожих случая по всему региону. Любители, которые услышали про выравнивание и решили, что это их шанс.
– Шанс на что?
– На что угодно. Вернуть мёртвых. Стереть прошлое. Переписать судьбу. – Он помолчал. – Люди отчаиваются, Лира. И отчаяние толкает на глупости.
Она не ответила. Смотрела на планшет, на файлы, на данные.
Она знала об отчаянии. Слишком хорошо знала.
– Я заберу это, – сказала она. – Для анализа.
– Протокол требует передать в МАГ.
– Я передам. После того, как посмотрю.
Марк молчал. Долго, бесконечно долго.
– Ты что-то знаешь, – сказал он наконец. Не вопрос.
– Что?
– Ты знаешь что-то, чего не говоришь. – Он повернулся к ней – всем телом, как поворачиваются, когда хотят видеть собеседника, даже если не можешь видеть его лица. – Что происходит, Лира?
Она могла сказать правду. Могла рассказать о Векторе, об архиве, о Томаше. Могла попросить помощи.
Но.
Как объяснить то, чего она сама не понимала? Как рассказать о брате, которого стёрла, о снежках, которые летели к богу, о надежде, которая отказывалась умирать?
– Ничего, – сказала она. – Просто… плохая ночь. Я в порядке.
Марк не поверил. Она видела это – в его позе, в наклоне головы. Но он не стал настаивать.
– Хорошо. Заканчиваем здесь. МАГ скоро приедет, пусть разбираются с телом.
Он вышел из склада. Лира осталась – на минуту, на две. Смотрела на мёртвого парня в кресле, на его застывшее лицо, на кровь под нейрокороной.
Он хотел того же, что и она когда-то. Спасти кого-то. Вернуть. Изменить реальность, которая казалась несправедливой.
И умер, не успев ничего.
Лира сунула планшет в карман куртки. Вышла из склада.
Снаружи – серый день. Индикаторы всё ещё красные. Где-то вдалеке – сирены: МАГ приближался.
Она села в фургон и закрыла глаза.
Вечер нашёл её дома – в квартире, которая больше не казалась убежищем.
Лира сидела на полу, прислонившись спиной к дивану. Планшет – перед ней, экран светился в полумраке. Файлы – открыты, разложены по папкам, изучены.
Расчёты были грубыми, но понятными. Кто-то – возможно, сам мёртвый парень, возможно, кто-то другой – планировал использовать выравнивание для масштабного редактирования. Не отдельного объекта, не человека – чего-то большего.
Те же слова, что использовал Вектор.
Совпадение? Или – связь?
Лира потёрла виски. Голова болела – тупой, ноющей болью, которая не отпускала с утра. Профессиональная деформация, отсроченная реакция на Расшивку, недосып – всё вместе.
Она должна была передать планшет в МАГ. Должна была рассказать о своих подозрениях. Должна была – много чего.
Вместо этого – сидела на полу и читала файлы, которые не должна была иметь.
Ответа не было.
Или был – но она не хотела его признавать.
Она не закончила мысль. Не позволила себе.
Телефон зазвонил.
Лира вздрогнула. Посмотрела на экран – незнакомый номер. Тот же, что раньше.
Она знала, кто это. Знала – и всё равно ответила.
– Это был не я.
Голос Вектора – спокойный, ровный. Как будто он звонил обсудить погоду.
– Что?
– Тот мальчик. На складе. Это был не я.
Лира молчала. Ждала.