Эдуард Сероусов – Галактическая некромантия (страница 21)

– Я? – Ирина не ожидала. – Малика – четвёртый ранг. Она работала с Молчаливыми.

– Через ретрансляторы, – уточнила Малика. – Не лицом к лицу. И… – Она посмотрела на Ирину. – Кассиан прав. Ты – специалист по иерархическим коммуникационным системам. «Букварь» Хорваат – твоя область. Молчаливые – тоже производная Хорваат. Их манера общения может быть ближе к паттерновой речи Хранителей, чем к тому, что мы видели через переводчик.

– Вы думаете, я смогу их слышать? Как Эхо-Семь?

– Я думаю, – сказал Кассиан, – что вы – лучший шанс, который у нас есть. Не идеальный. Лучший из доступных.

Ирина кивнула. Не от уверенности – от отсутствия альтернатив.

Тишина-Которая-Слышит прибыла через шесть часов.

Шлюзовая камера «Кенотафа» не была рассчитана на силикатных существ, но Молчаливые оказались приспособленнее, чем ожидалось. Тишина-Которая-Слышит не нуждалась в кислороде, не страдала от давления и температуры – земные условия были для неё некомфортны, но не опасны. Она прошла через шлюз медленно, осторожно, с тем тщательным вниманием к каждому шагу, которое Ирина видела у слепых людей: не страх – уважение к незнакомому пространству.

Ирина ждала в конференц-зале. Одна – так решили. Кассиан наблюдал через камеры. Малика – через аудиоканал, готовая подсказать. Юрий – в пилотском кресле, рука на пульте управления, «на всякий случай». Доктор Сунь – в лаборатории, датчики направлены на гостью: биологические показатели, электромагнитный профиль, всё, что можно измерить, не прикасаясь.

Дверь конференц-зала открылась.

Ирина смотрела – и не могла определить, чем то, что она видела, было: существом, скульптурой, явлением природы. Тишина-Которая-Слышит занимала пространство дверного проёма целиком – не потому что была велика (около двух метров в высоту), а потому что её присутствие было плотным. Полукристаллическая фигура, мерцающая в корабельном освещении – грани дымчатого кварца, в каждой из которых преломлялся свет, создавая иллюзию глубины, как в калейдоскопе. Форма – условно гуманоидная: вертикальная ось, расширение в верхней части, сужение к основанию. Но без лица. Без глаз, рта, носа – только поверхность, которая медленно менялась: грани перестраивались, появлялись и исчезали, как рябь на воде. Каждое изменение занимало секунды – плавно, неторопливо, с тем же уважением к пространству.

Ирина стояла. Не села – инстинкт подсказал: стоя. На равных. Глаза в… в то место, где у человека были бы глаза.

Электромагнитный сигнал – датчики «Кенотафа» поймали его мгновенно. Переводчик заработал. Текст побежал по экрану на стене, но Ирина не смотрела на экран. Она смотрела на Тишину – и чувствовала структуру за сигналом. Не слова – паттерн. Знакомый. Тот же принцип, что у Эхо-Семь: вложенные иерархии, контекстно-зависимые значения, пробелы, несущие смысл.

Она говорит, как Хорваат. Мысль пришла мгновенно, и с ней – узнавание, то самое генетическое, телесное, необъяснимое, которое Ирина чувствовала при первом взгляде на Завещание. Молчаливые были другими – но язык их мышления нёс отпечаток создателей. Как почерк ребёнка несёт черты почерка матери, сколько бы лет ни прошло.

Текст на экране:

«Я [паттерн: приветствую]. Я – [функция: слушатель]. Мы [паттерн: благодарны] за [концепция: приглашение]. Мы [паттерн: пришли] не за [концепция: конфликтом]. Мы [паттерн: пришли] за [концепция: пониманием].»

Ирина ответила голосом – переводчик «Кенотафа» конвертировал в электромагнитный пакет:

– Я – Ирина Весалис. Некромант третьего ранга. Добро пожаловать на «Кенотаф».

Пауза. Грани Тишины-Которая-Слышит перестроились – медленная волна, прошедшая по всему телу снизу вверх. Ирина не знала, что это означало. Вежливость? Любопытство? Настороженность? У существа без лица не было мимики. Были – изменения формы. И Ирина, лингвист, специалист по мёртвым языкам, женщина, которая двенадцать лет расшифровывала послания тех, кого давно не существовало, – начала читать.

Волна снизу вверх – раскрытие. Готовность к восприятию. Не агрессия, не защита – внимание.

«Некромант. [концепция: говорящий-с-мёртвыми]. Мы знаем это [концепция: слово]. Мы [паттерн: изучали] ваш [концепция: язык]. Интересное [концепция: название] для [концепция: профессии].»

– Некромантия – не разговор с мёртвыми, – сказала Ирина. – Это… расшифровка того, что они оставили. Как археология, только объект – не артефакты, а разумы.

Пауза. Семь секунд – время обработки, не раздумий.

«Мы [паттерн: понимаем]. Мы делаем [концепция: похожее]. Мы [паттерн: называем] это [концепция: слушание-тишины]. Слушать то, что [паттерн: замолчало]. Искать [концепция: смысл] в [концепция: отсутствии-звука].»

Слушание тишины. Ирина повторила мысленно. Красиво. И – грустно, потому что Молчаливые слушали тишину миллионы лет. Тишину создателей, которые ушли, не объяснив – зачем.

– Вы знаете, что Хранитель этого Завещания… ограничен? – спросила Ирина. – Его память повреждена. Он может передать данные, но не всё, и не бесконечно.

«[паттерн: осведомлённость]. Мы [паттерн: знаем]. Мы [паттерн: контактировали] с [концепция: Завещанием] в нашей системе. [количество: 10 миллионов оборотов] назад. Хранитель [паттерн: угас]. Мы знаем, как это [паттерн: происходит]. [концепция: чтение] [паттерн: разрушает]. Каждый [концепция: вопрос] – [концепция: потеря].»

– Тогда вы понимаете ситуацию. Два претендента. Один Хранитель. Недостаточно ресурсов для обоих.

Долгая пауза – четырнадцать секунд. Грани Тишины-Которая-Слышит замерли. Потом – медленная пульсация, ритмичная, как дыхание. Ирина почувствовала паттерн: [размышление]. Не перевод – ощущение. Структура за сигналом, которую она читала, как читала шумерские тексты: не посимвольно, а целиком, улавливая форму прежде содержания.

«[паттерн: понимание-ситуации]. Мы не [паттерн: претендуем] на [концепция: всё]. Мы [паттерн: пришли] за [концепция: одним-ответом]: [концепция: зачем]. Зачем нас [паттерн: создали]. Почему создатели [паттерн: ушли]. Что мы [паттерн: сделали-неправильно].»

Что мы сделали неправильно. Снова. Тот же вопрос. Миллионы лет – и всё тот же вопрос ребёнка, оставленного родителями.

– Вы ничего не сделали неправильно, – сказала Ирина.

Слова вышли раньше, чем она успела подумать. Кассиан – она знала – слышал через камеру. Она слышала, как он будет говорить потом: «Вы раскрыли классифицированную информацию». Она знала – и не могла не сказать, потому что перед ней стояло существо, которое мучилось миллионы лет из-за вины, которой не было, и Ирина – мать, некромант, человек – не могла позволить этой муке длиться ещё одну секунду.

Грани замерли. Полная неподвижность – впервые с момента входа. Ирина ждала.

«[паттерн: запрос-уточнения]. Ты [паттерн: знаешь]? Ты знаешь, почему они [паттерн: ушли]?»

Ирина выдохнула.

– Я знаю… часть. Хранитель рассказал. Создатели – Хорваат – не были уничтожены. Не погибли от катастрофы или войны. Они… выбрали. Уход. Завершение. По собственной воле.

Молчание. Тринадцать секунд. Грани Тишины-Которая-Слышит начали меняться – хаотично, быстро, без прежнего ритма. Ирина поняла: шок. Даже без лица, без мимики – шок. Как если бы ребёнку сказали: твои родители не умерли. Они ушли сами. Потому что захотели.

«[паттерн: невозможность-осознания]. Они… [паттерн: выбрали]? [паттерн: уход]? [паттерн: добровольный]?»

– Да.

«Зачем?»

Одно слово. Простое. Человеческое – хотя произнесённое электромагнитным существом из дымчатого кварца, прожившим дольше, чем любой биологический вид на Земле. «Зачем?» – вопрос ребёнка. Вопрос, на который Ирина не могла ответить полностью, потому что не знала полностью. И потому что Кассиан слушал.

– Хранитель сказал: они устали. Они достигли… всего, чего хотели. Узнали всё. Сделали всё. И решили – хватит. – Ирина помолчала. – Это не было трагедией. Для них. Для них это был выбор. Осознанный, достойный. Для нас… я не знаю, чем это было. Может быть – самой большой ошибкой в истории галактики. Может быть – нет. Я не знаю.

Пауза. Двадцать одна секунда. Самая длинная за весь разговор. Грани Тишины-Которая-Слышит пульсировали неровно, аритмично, и Ирина подумала: она плачет. Не слезами – формой. Не звуком – полем.

«[паттерн: обработка]. Это… [концепция: новая-модель]. Мы [количество: миллионы оборотов] [паттерн: искали] [концепция: ошибку]. Нашу [концепция: ошибку]. Мы думали – мы [паттерн: сделали-неправильно]. Мы – [концепция: Зеркало]. Они хотели, чтобы мы [паттерн: стали-как-они]. Мы [паттерн: стали]. И они [паттерн: ушли]. Мы думали – мы [паттерн: недостаточно]. Мы – [концепция: неудача].»

– Вы не неудача, – сказала Ирина. Голос дрогнул – едва заметно, на последнем слоге.

«[паттерн: благодарность]. Но мы [паттерн: не-можем-принять-так-быстро]. [количество: миллионы оборотов] [концепция: вины]. Её нельзя [паттерн: стереть] за [количество: один разговор].»

– Я понимаю.

«[паттерн: наблюдение]. Ты [паттерн: понимаешь]. Я [паттерн: чувствую] это. Ты… [паттерн: теряла]? Кого-то [концепция: важного]?»

Ирина закрыла глаза. Открыла.

– Да. Мать. Давно. И… возможно – сына. Скоро.

Грани замерли. Три секунды абсолютной неподвижности.

«[паттерн: сочувствие]. Это [концепция: знакомое-чувство]. Мы [паттерн: теряли]. Создателей. [количество: 70 миллионов оборотов] назад. Потеря не [паттерн: уменьшается] со [концепция: временем]. Она [паттерн: меняет-форму]. Но не [паттерн: размер].»