Эдуард Сероусов – Диалекты физики (страница 9)
Рэй не брал трубку. В институте он всегда был на связи – это была одна из его особенностей, которые она ценила и на которые опиралась. Всегда отвечал, максимум – перезванивал в течение часа. Она позвонила дважды. Потом написала сообщение.
Данные из планшета у неё перед глазами.
Объекты в пространстве – точно там, где должны быть по её модели. Три ведомства за один день. Люди без опознавательных знаков. Вопрос не «что вы нашли», а «вы понимаете, что вы нашли».
Она понимала.
Это не было открытием в обычном смысле. Открытие – это когда ты находишь что-то, что раньше не знали. Это было другим: это было открытие замка. Не нахождение нового знания – нахождение знания, которое уже было, которое ждало, которое не было случайным.
Замок существовал. Ключ к нему – её препринт. Дверь открыта.
Что за дверью – ни она, ни три ведомства за один день, ни Нассер с его «вероятно», ни Вормс с его карточкой без логотипа – никто не знал.
Никто, кроме, возможно, тех, кто поставил замок.
Она нашла его в дальнем конце планшета – не в основном каталоге, а в технических приложениях. Файл с отметкой «входящий сигнал, источник неподтверждён», датированный двадцать двумя часами ранее. Нассер не показывал ей это – она нашла сама, листая таблицы с данными UA-7.
Короткое текстовое сообщение. Передано на частоте, которую никто не использовал официально. Адресовано – это было то, что заставило её остановиться – на идентификатор закрытого архива ITP, раздел «препринты, последние загрузки».
Адресовано её препринту.
Текст: «Вы нашли подпись. Мы нашли вас. Ждём.»
И координаты. Числа, которые она прочитала трижды, прежде чем перевела их в привычные единицы. Потом перевела ещё раз.
За орбитой Сатурна. Ближе к поясу Оорта, чем к внутренней системе.
Самолёт летел куда-то над Европой. Кофе в кружке был холодным. Нассер смотрел на неё.
Они читали её работу.
Не через три дня после публикации – они ждали её. Ждали, пока кто-то выведет то, что нужно. Ждали конкретной публикации. Конкретного человека, который поймёт, куда смотреть.
За три года, пока она работала с данными коллайдера, кто-то ждал на краю Солнечной системы.
Мира положила планшет на стол очень аккуратно. Посмотрела в иллюминатор на серые облака. Потом на кружку с холодным кофе. Потом снова на планшет.
В этот момент из динамика в подлокотнике её кресла раздался тихий щелчок – стандартный звук входящего вызова по защищённому каналу.
Нассер сделал знак рукой: можете ответить.
Мира нажала кнопку.
– Доктор Чоудхури. – Голос был женский, усталый, без интонаций, которые указывали бы на эмоцию. Просто точность. – Меня зовут Элспет Карр. Директор по оперативным вопросам Комитета по физическим аномалиям. Вы опубликовали карту к объектам, которые мы три года пытались держать вне публичного пространства.
– Я опубликовала препринт в закрытый архив, – сказала Мира.
– Я знаю. – Пауза – не для того, чтобы подобрать слова, а как будто Карр давала ей время принять сказанное. – Я не буду говорить вам, что вы сделали что-то неправильное. Правильно или неправильно – это вопрос, у которого сейчас нет ответа и нет времени. Я скажу вам другое: у нас нет времени на объяснения – только на решения. И первое решение, которое нам нужно принять вместе, – это что делать с тем, что вы нашли.
Мира смотрела на экран планшета. На координаты.
– Я нашла не только узлы, – сказала она.
Молчание. Долгое.
– Мы знаем, – сказала Карр наконец. – Именно поэтому я звоню.
Глава 4. Механика
Голос на общем канале молчал ровно столько, сколько Сингх не отвечал.
Это тоже было информацией. Люди, которые паникуют или блефуют, не умеют ждать – они заполняют паузы, повторяют, уточняют, добавляют. Голос с серого корабля сказал своё, назвал его имя и замолчал. Это значило: у них было время, и они знали, что у него тоже есть время, и они готовы были его потратить.
Сингх повернулся к Аише, которая стояла рядом в открытом космосе и смотрела на серый корабль с той профессиональной пустотой в позе, которую он у неё ценил: готовность без видимой готовности.
– Возвращаемся на «Арнав», – сказал он по каналу три. – Все. Тройка маяка – маяк оставить, он работает. Отход организованно.
– Принято, – сказала Аиша без паузы.
– Принято, – по цепочке остальные.
Они вернулись на борт за четыре минуты. Сингх был последним – зашёл в шлюз, дождался цикла герметизации, снял шлем. Воздух внутри «Арнава» пах озоном и застоявшимся теплом – запах, к которому он привык настолько, что замечал только тогда, когда возвращался с улицы.
Он прошёл в рубку.
– Они всё ещё там? – спросил он у Асфау.
– Не двигались. Держат позицию.
– Сигнатура?
– Я пробила транспондер по всем доступным реестрам, – сказала она, не отрываясь от панели. – Корпоративная регистрация. «Deep Space Ventures LLC», юрисдикция Люксембург. Это оболочка – таких компаний шесть на дюжину в частном космосе. За ней может стоять кто угодно.
– Двигатели?
– Военного класса по тепловому профилю. Не вооружены – или вооружение спрятано так хорошо, что мои датчики не видят.
Сингх смотрел на корабль через боковой экран. Серый, без маркировки, с теми двигателями. Они встали хорошо – не угрожающая позиция, не подчинённая. Рядом. Как равные, которые предлагают поговорить.
Он открыл общий канал.
– Это командор Сингх. Вы на связи?
Ответ пришёл немедленно – без задержки, как будто они держали палец у кнопки.
– Командор. Рад, что вы вернулись на борт. Это упрощает разговор.
– Кто вы?
– Я Олег Петров. Главный технолог научной группы. Мы работаем с объектом LA-1 последние восемь месяцев. – Голос был ровный, с лёгким акцентом – то ли русским, то ли чем-то похожим. – Не от имени ООН и не от имени правительств. Это важно понимать с самого начала.
– Восемь месяцев вы работаете с объектом, который ООН каталогизировала как гравитационную аномалию.
– ООН каталогизировала его тремя годами позже нас. Но это не суть. – Пауза – не нервная, рабочая. – Командор, мы могли бы поговорить не через частоту. У вас есть стыковочный узел стандарта МКС-4?
– Есть.
– У нас тоже. Предлагаю стыковку. Тридцать минут, потом каждый идёт своим курсом. Нам нужно сказать вам кое-что, и мы предпочтём сказать это лично, а не через эфир.
Сингх смотрел на экран. Серый корабль. Военные двигатели. Восемь месяцев на объекте, который ООН три года считала погрешностью в каталоге.
– Дайте мне десять минут, – сказал он.
– Разумеется.
Он закрыл канал.
– Асфау, – сказал он. – Если мы стыкуемся и что-то идёт не так – твои действия?
– Отстыковка принудительная, тяга на отход, сигнал на «Меридиан» по резервному каналу. – Она произнесла это без интонации, как человек, который готовил ответ к этому вопросу ещё до того, как его задали. – Время принудительной отстыковки от полной стыковки – двадцать две секунды.
– Хорошо.
– Командор.
– Да.