Эдуард Сероусов – Диалекты физики (страница 8)

– Это зависит от того, какой каталог, – сказала Мира.

– У нас есть каталог. – Он произнёс это так, как говорят о вещи, о существовании которой она должна была догадаться. – Три года наблюдений. Тридцать семь объектов.

Мира остановилась.

Тридцать семь.

Её модель предсказывала порядка двенадцати – с той точностью локализации, которую она имела. Тридцать семь означало, что у них были данные, которых у неё не было. Гораздо более детальные. Гораздо более систематические.

– Сколько из них, – начала она.

– Это не разговор для институтского кабинета, – прервал Нассер. – У нас есть предложение. Вы едете с нами. Вас познакомят с данными. Вас познакомят с тем, что эти данные означают на практике. Это не приказ.

– Это не звучит как не-приказ.

– Это не приказ, – повторил он с той же интонацией. – Вы можете отказаться. Но тогда следующий разговор – уже официальный, с адвокатами, и займёт значительно больше времени.

Мира смотрела на него. Потом на второго, который так и не представился и стоял у двери. Потом снова на Нассера.

– Мне нужно взять вещи.

– У вас пятнадцать минут.

Она взяла ноутбук, внешний диск с резервной копией данных, зарядное устройство. Рабочую куртку. Позвонила Рэю ещё раз – снова не взял.

Написала ему сообщение: «Уезжаю. Не знаю куда. Перезвони».

Потом вышла к двум людям без опознавательных знаков и пошла за ними по коридору.

Самолёт был правительственный – не военный, но и не коммерческий. Небольшой, с салоном на двенадцать мест, из которых было занято четыре: она, Нассер, второй безымянный и ещё один человек в штатском, который всю дорогу читал планшет и ни разу не посмотрел на неё.

Куда летели – ей не сказали.

Кофе был из алюминиевой кружки, горячий, с лёгким металлическим привкусом. Мира держала его обеими руками и смотрела в иллюминатор на облака. Над Альпами они прошли ниже, чем обычно, и она видела снег на вершинах – чистый, синеватый в тени.

– Доктор Чоудхури.

На столике перед ней лежал тонкий планшет. Нассер жестом предложил взять.

– Это не полный каталог, – сказал он. – Только избранное. Для первого знакомства.

Она взяла планшет.

Снимки. Двенадцать изображений, каждое с координатами и датой. Орбитальные данные – широта, долгота, высота от плоскости эклиптики. Оптические, радарные, ИК.

Мира смотрела на первый снимок три секунды. Потом на второй. Потом на третий.

Потом положила планшет и посмотрела в иллюминатор.

За стеклом была только облачность – плотная, серая, без просветов. Металлический привкус кофе стал острее, или ей показалось.

– Вы узнали, – сказал Нассер. Это тоже не было вопросом.

– Да.

Она узнала. Это было именно то, что она видела в своей теоретической модели – не приблизительно, не «похоже на», а точно. Форма объектов в пространстве, их топологические параметры, которые она рассчитывала как теоретические предсказания, – они совпадали с тем, что было на снимках. Не потому что снимки показывали то, что она описывала. А потому что она описывала то, что было на снимках, – за три года до того, как эти снимки оказались у неё в руках.

«Подпись» в константах, которую она нашла в данных коллайдера, соответствовала присутствию в пространстве конкретных объектов. Объекты существовали. Они были в тех местах, где должны были быть.

Не природные объекты.

Она это знала с первого снимка, и знала это с той точностью, которую не могла объяснить никаким образом, кроме одного: её модель предсказывала искусственные объекты. Инфраструктуру. Узлы, в которых удерживалась конкретная топологическая конфигурация – та самая, которую она три года называла «нашей физикой».

– Сколько их, – сказала она. Не вопрос – уточнение.

– Тридцать семь подтверждённых. Оценочно – около ста двадцати во всей системе.

– «Система» – это Солнечная?

– Да.

– Их можно захватить, – сказала она.

Нассер молчал.

– Это то, о чём вы думаете, – продолжила она. – Поэтому три ведомства за один день. Поэтому военные. Это не исследование – это вопрос о том, кто первый.

– Это вопрос о том, что произойдёт, – сказал Нассер медленно, – если первыми окажутся не те, кто понимает, что именно они захватили.

Мира посмотрела на него. Это было сложнее, чем она ожидала услышать от человека в форме без знаков различия.

– Тогда у меня вопрос, – сказала она. – UA-7. Вот этот, третий на экране. Я вижу параметры деградации на второй таблице. Насколько быстро?

Нассер переглянулся с безымянным.

– Девять недель, – сказал он.

– До чего именно?

– До точки, после которой дальнейшее развитие событий становится непредсказуемым. Наши аналитики называют это «каскадный распад». Узел UA-7 – нестабильный. Без синхронного решения по всей системе – а мы сейчас понимаем под этим принятие любого консолидированного решения относительно инфраструктуры в целом – начнётся неконтролируемый процесс.

– Какого рода?

– «Пузыри» – это их термин, не мой. Локальные зоны, где физические константы отличаются от нормы. Случайные, непредсказуемые по расположению и размеру. Необратимые.

Мира смотрела на планшет. На снимки, которые она видела первый раз и которые были именно такими, какими должны были быть.

– Я не знаю, почему он деградирует, – сказала она. – Для этого нужны данные с самого узла, а не с орбитального наблюдения.

– Это одна из причин, почему вы здесь.

Планшет лежал на столике. Кофе остыл. За иллюминатором облака расступились на несколько секунд, и она увидела внизу синюю полосу моря – какого именно, она не знала.

Мира взяла планшет снова и пролистала снимки до конца. Двенадцать объектов. Тридцать семь подтверждённых. Оценочно – сто двадцать.

Её модель.

Она вернулась к третьему снимку – UA-7. Объект был меньше, чем другие, с другой формой поверхности, которую она не могла описать точнее, чем «нерегулярная». Параметры деградации на таблице справа от снимка показывали нарастающее изменение гравитационного профиля. Не быстрое – за три года наблюдений суммарный сдвиг был небольшим. Но монотонное. Без пауз.

Девять недель.

Она отложила планшет.

– Я хочу позвонить своему ассистенту, – сказала она. – Рэй Чен, институт. Он не берёт трубку.

– Мы проверим, – сказал Нассер.

– «Проверим» – это что значит в данном контексте?

– Это значит, что мы убедимся, что с ним всё в порядке.

Она смотрела на него секунду.

– Он в порядке, – сказал Нассер. – Вероятно, просто не видел звонок.

– Вероятно.

Она отвернулась к иллюминатору. Море снова скрылось за облаками.