Эдуард Сероусов – Диалекты физики (страница 12)
Поверхность объекта была тёмной, нерегулярной – так он её видел вчера. Но в том месте, куда указывал Петров, что-то было другим. Не визуально – или нет, именно визуально: в тёмной поверхности была структура, которую он раньше не замечал. Не геометрическая в привычном смысле. Что-то сложное, с закономерностью, которую он не мог сформулировать, но которая явно была – упорядоченность, паттерн, который не был случайным распределением материала.
Он смотрел несколько секунд.
Потом Петров постучал его по шлему – один раз, аккуратно: «видел?» – и когда Сингх кивнул, Петров указал большим пальцем на свой серый корабль. Жест: у меня есть данные. Потом на Сингха: и у тебя теперь тоже есть.
Работа заняла ещё сорок минут. Когда они закончили – все датчики установлены, все точки зафиксированы, – Петров снова постучал его по плечу и указал в сторону «Арнава». Смысл был ясен без таблицы.
Сингх собрал команду механическими сигналами – три удара по корпусу, указание в сторону корабля. Все восемь начали организованный отход.
На полпути к «Арнаву» связь восстановилась.
– Командор, – сказал Чегу в канале три. – Я правильно понимаю, что мы только что работали бок о бок с теми, кого нам приказали не пускать?
– Ты неправильно понимаешь приказ, – сказал Сингх. – Приказ был «обеспечить нейтральный доступ». Это я и делал.
Молчание.
– Понял, командор.
– Хорошо.
На борту «Арнава» Сингх первым делом прошёл в рубку и открыл журнал сессии датчиков.
Данные шли с обеих систем – его и Петрова. Гравитационный профиль LA-1. Распределение ЭМ-подавления. Температурные показатели поверхности – нулевые, что было аномалией само по себе: в точке орбиты с такой инсоляцией поверхность должна была иметь хоть какой-то тепловой отклик.
Ноль.
Он смотрел на данные.
Периметр.
Расширение.
Ноль на тепловом сенсоре.
Структура на поверхности, которую он не мог описать, но которая явно была структурой.
– Асфау, – сказал он. – Мы получаем данные со второй системы датчиков? С тех, что они устанавливали рядом с нашими?
Она проверила.
– Да. Они открыли доступ. Данные идут.
Петров открыл доступ. Без переговоров, без условий – просто открыл. Это могло означать несколько вещей. Самое простое: он уже получил с этих датчиков всё, что хотел, и не видел смысла держать закрытым то, что итак доступно через другие каналы. Или он хотел, чтобы Сингх понял то, что сам Петров уже понял.
Он листал данные.
Потом остановился.
В данных с датчиков Петрова был дополнительный слой – не гравитационный, не тепловой. Что-то, для чего на панели не было стандартного обозначения: датчик регистрировал флуктуации в размерностях, которые обычная аппаратура не измеряет. Топологические. Сингх не был физиком и не понимал математики в полной мере. Но он понимал, что эти данные Петров не показывал на встрече.
Это Петров передал ему дополнительно. Намеренно.
Данные, с которыми он ничего не мог сделать, не понимая теорию. Данные, которые нужно было передать кому-то, кто понимает.
Специалист с «Меридиана».
Препринт Чоудхури.
Сингх закрыл данные и открыл канал связи с «Меридианом».
Запрос о статусе прибытия специалиста. Ответ пришёл через восемь минут – задержка орбитальной связи плюс бюрократия.
Специалист прибудет через двое суток. Транспортник со станции «Меридиан».
Двое суток – и у него будет человек, который понимает теорию. У него уже были данные, которые этот человек должен увидеть. Это был план, который складывался не потому что кто-то его разработал, а потому что вещи сходились именно так.
Сингх отправил на «Меридиан» полный журнал встречи с Петровым, данные с датчиков – все слои, включая топологический – и запрос: кто именно летит и с каким уровнем доступа к информации.
Он не ожидал полного ответа. Но ответ «специалист по теоретической физике» в сочетании с данными, которые Петров намеренно оставил ему, давал достаточно, чтобы понимать: двое суток – это не ожидание. Это подготовка.
Он сел писать список вопросов, которые нужно задать, когда специалист прибудет.
Список занял три страницы.
Сигнал с «Меридиана» пришёл на шестой странице.
Не обычный – срочный, с маркировкой приоритета, которую он за двенадцать лет службы видел четыре раза. Шифрованный, короткий.
«Подтверждён нечеловеческий источник. Сигнал из района границы Оорта – активный, направленный. Источник неизвестен. Требуется ваше немедленное присутствие на «Меридиане». Специалист по теоретической физике уже на борту. Транспортник выслан. Время прибытия – четырнадцать часов.»
Сингх прочитал сигнал дважды.
«Нечеловеческий источник» – это было написано именно так, без кавычек, без «предположительно», без «возможно». «Подтверждён». Кем-то на «Меридиане» – кто мог это подтвердить и кто принял решение написать это слово именно так, без оговорок.
Он убрал список вопросов. Шесть страниц – всё равно не хватит.
– Асфау, – сказал он. – Курс на «Меридиан».
– Принято. – Она начала расчёт без паузы. – Время перехода – двенадцать часов при экономном режиме.
– Не экономный. Оптимальный по времени.
– Тогда девять часов сорок минут и повышенный расход топлива.
– Принято.
«Арнав» начал манёвр. LA-1 на экране медленно уходил в сторону – тёмный, мерцающий, с синевой вокруг, которая была чуть фиолетовой.
Маяк оставался там. Данные всё ещё шли.
Периметр расширялся. Монотонно. Без пауз.
Глава 5. Переводчик
Доктор Варма приходила каждое утро в восемь тридцать.
Кай знал это точно – не потому что смотрел на часы, а потому что слышал её шаги по коридору за сорок секунд до того, как она появлялась в дверях. Шаги у неё были ровные, с чуть более длинным правым шагом – небольшая асимметрия, которую она, скорее всего, не замечала. За три недели он привык к этому звуку так же, как привыкают к звуку вентиляции или к гулу реакторов. Звук, который означал: сейчас начнётся процедура.
Процедура занимала от сорока минут до полутора часов в зависимости от того, что именно Варма хотела проверить сегодня.
Сегодня она вошла в восемь тридцать одну.
– Доброе утро, Кай. – Она всегда говорила это, и всегда одинаково – ровно, без интонации, которая бывает у людей, когда они действительно имеют в виду «доброе». Не холодно. Просто профессионально. – Как вы себя чувствуете?
– Нормально, – сказал Кай.
Это тоже было частью процедуры. Варма знала, что «нормально» не означает ничего, кроме того, что он жив и в сознании. Но она спрашивала каждый раз, и он отвечал каждый раз, и оба понимали, что вопрос и ответ существуют для протокола, а не для информации.
Она поставила планшет на рабочий стол у стены, раскрыла его и начала просматривать ночные показания браслета. Кай смотрел на её лицо сбоку. Варма была лет сорока пяти, с короткими тёмными волосами и привычкой держать голову чуть наклоненной влево, когда читала, – он заметил это на третий день и с тех пор видел каждый раз. Она умела не показывать беспокойство. Это было хорошее умение. Но Кай видел, когда данные её беспокоили, – по небольшому напряжению в мышце под правым глазом. Сегодня напряжение было.
– Ночью – нормально? – спросила она. – Спали?
– Спал. Часа четыре.
– Сновидения?