Эдуард Сероусов – Диалекты физики (страница 14)

– Я рассказывал три раза. Отчёт есть в системе.

– Я читал отчёт. Хочу услышать от вас.

Кай посмотрел на него. Потом на Варму. Потом – просто вперёд, ни на что конкретное.

– Мы работали на UN-3 одиннадцать месяцев назад, – сказал он. – Стандартная операция – установка дополнительных датчиков на периметре. Я пошёл первым, потому что у меня было лучшее снаряжение для работы в условиях ЭМ-подавления. – Он говорил ровно, без интонаций, как читают вещь, которую знают наизусть. – На пятидесяти метрах от объекта у меня отказал МКУ. Не постепенно – сразу. Ячейка не разрядилась, она перестала работать. Я оказался внутри зоны изменённой физики без защиты.

– Сколько времени вы провели внутри?

– По данным хронометра – семнадцать минут. По ощущению – это не поддаётся описанию в единицах времени.

– Поясните.

– Время внутри… – Кай остановился. Пауза в неправильном месте – не потому что он не знал продолжения, а потому что ему нужно было выбрать слово, которое не было бы ложью, но и не было бы тем, что звучит безумно. – Время внутри не совпадало с тем, что я ожидал. Семнадцать минут снаружи могли быть одновременно очень короткими и очень длинными изнутри. Я не могу это точнее.

Аналитик записал.

– Что вы ощущали физически?

– Сначала – ничего. Потом – давление. Не снаружи, не на кожу. Что-то внутри, как будто что-то меняло давление прямо в грудной клетке. Не больно. Просто… присутствие. – Пауза. – Потом я начал слышать.

– Слышать что?

– Это не звук, – сказал Кай. – Я понимаю, что говорю «слышать», но это неточное слово. Это то, что ближе всего к «слышать» из того, что есть в языке. Объект – передавал. Не информацию в том смысле, в котором это слово обычно используется. Что-то другое.

– Что именно?

– Паттерн. Структуру. – Кай посмотрел на аналитика. – Вы знаете, как выглядит музыка, если вы видите её запись, но не слышите? Ноты на бумаге – вы понимаете, что там есть структура, ритм, что это не случайный шум. Но не можете её… прожить. Вот это было похоже. Только наоборот. Я слышал, не видя записи. Я понимал паттерн, но не мог перевести его в слова.

– Вы понимали его?

– Часть. – Кай помолчал. – Не всё. Часть была… читаема. Часть – нет. Граница была чёткой. До этой границы – я понимал. После – ничего.

Варма смотрела на него с тем своим выражением, когда мышца под правым глазом была чуть напряжена. Аналитик записывал.

– После аварии, – продолжил аналитик, – вы сказали в первоначальном отчёте, что «продолжаете слышать». Это по-прежнему верно?

– Да.

– Все узлы?

– Не все. Те, которые… – Кай снова остановился. – Те, с которыми есть совпадение. Не знаю, как это объяснить точнее. Некоторые я чувствую, некоторые – нет. Это не про расстояние. UN-3 был в тысячах километрах отсюда, и я его чувствую сильнее, чем UA-4, который в трёх сотнях.

– Почему?

– Не знаю.

– Есть ли среди того, что вы слышите, что-то… новое? – Аналитик произнёс последнее слово с небольшой паузой перед ним. – За последние недели?

Кай посмотрел на него.

– Да, – сказал он.

Аналитик и Варма переглянулись. Это было быстро – почти незаметно. Но Кай заметил.

– Расскажите.

– Три недели назад. Примерно в тот день, когда нас перевели на эту орбиту. – Кай повернул голову в сторону торцевого иллюминатора – туда, куда смотрел утром. – Появился новый… источник. Другой, чем узлы. Не такой. Другой ритм, другой… объём. Узлы – это как несколько источников одновременно, каждый со своим паттерном. Это – один. Очень далёкий. Очень… – пауза, – большой.

– Откуда?

– Туда, – сказал Кай. – Правее Луны. Далеко.

– Координаты можете указать?

– Нет. Это не работает как координаты. Это работает как… направление. – Он посмотрел на аналитика. – У вас есть данные? По сигналу с этого направления?

Аналитик снова переглянулся с Вармой. На этот раз – дольше.

– У нас есть данные, – сказал он. – Мы зафиксировали активный сигнал приблизительно три с половиной недели назад. Из района, который соответствует… тому, о чём вы говорите.

– Можете показать координаты?

Аналитик помедлил. Потом повернул планшет экраном к Каю.

На экране было несколько строк цифр. Угловые координаты. Расстояние. Оценочное.

Кай смотрел на них несколько секунд. Потом поднял взгляд.

– Это… – пауза, – правильно. Это то место.

– Вы уверены?

– Уверен – это не то слово. – Кай говорил медленно. – Я не могу провести измерение и сравнить. Я знаю, что это туда. Уверен – это для тех случаев, когда можно проверить.

Аналитик закрыл планшет.

– Кай, – сказал он, – то, что вы слышите. Сейчас. Прямо сейчас – в этот момент. Есть?

– Да.

– Это… – Аналитик подбирал слово с тщательностью человека, который понимает, что неправильное слово может изменить ответ. – Это что-то передаёт?

– Да.

– Что именно?

Кай помолчал. Варма смотрела на него – неподвижно, с тем редким выражением, когда она забывала сохранять профессиональную дистанцию.

– Ожидание, – сказал он наконец.

– Ожидание чего?

– Ответа.

Аналитик смотрел на него.

– Они ждут ответа от нас? – спросил он.

– Они не молчат. – Кай говорил ровно, как описывают погоду или данные прибора. – Они говорят на… слишком долгом языке. Одно предложение – это… – пауза, такая длинная, что аналитик почти заговорил, – геологическая эпоха. Я слышу не предложения. Я слышу… тон. Намерение. – Он снова остановился. – Намерение сейчас – ожидание. Они ждут уже… – пауза, – давно.

– Насколько давно?

– Не знаю. Очень давно. Дольше, чем есть люди.

Аналитик что-то записал. Потом закрыл планшет и посмотрел на Варму.

– Нам нужно будет поговорить ещё, – сказал он Каю. – Завтра. Со мной и ещё несколькими людьми.

– Хорошо.

– Вы можете нам помочь понять, что именно они передают?

Кай думал.

– Возможно, – сказал он. – Но это зависит от того… – пауза, – от того, как вы будете формулировать вопросы.

– Что значит «как»?