Эдуард Нунгессер – Тень инквизитора (страница 8)

– Извините… – прошептала она.

Ее голос прозвучал в стылом ночном воздухе не как человеческая речь, а как перезвон крошечных хрустальных колокольчиков, тронутых легким сквозняком.

– Вы не могли бы проводить меня до дома? Там, в подворотне, какие-то подозрительные люди… Мне очень страшно.

Владимир моргнул, чувствуя, как остатки хмельной эйфории сменяются внезапным приливом рыцарской отваги. Он с нарочитой суровостью покосился на темный зев подворотни. Если там кто-то и таился, то густая, почти осязаемая тень надежно скрывала их присутствие. Ни звука, ни шороха. Но разве это имело значение, когда на него смотрели такие глаза?

Он ободряюще улыбнулся девушке и элегантно, как ему, по крайней мере, в тот момент казалось, оттопырил локоть. Она робко, словно пугливая птичка, оперлась на его руку. От ее прикосновения не исходило тепла, лишь странная, покалывающая прохлада, но Владимир был слишком очарован, чтобы обращать внимание на такие мелочи.

Слова полились из него рекой. Володя, обычно тушующийся в присутствии красивых девчонок, вдруг почувствовал себя непревзойденным оратором. Он со смехом рассказывал какую-то нелепую историю, случившуюся на днях в институте, размахивал свободной рукой и всеми силами старался произвести впечатление. Его спутница лишь загадочно молчала, не сводя с него огромных, мерцающих в свете фонарей глаз, и уголки ее губ едва заметно дрожали в подобии улыбки.

Она назвалась Наташей. Имя перекатывалось на языке, как сладкий леденец, но в ее точеных чертах Владимир упрямо видел Ленку, свою первую, болезненную школьную любовь, ту самую неприступную королеву класса, что когда-то со смехом отвергла его неуклюжие ухаживания. Сейчас ему казалось, что сама судьба дает ему второй шанс, подсовывая эту идеальную, покорную копию. И что самое удачное, они медленно брели в сторону его родного микрорайона. «Соседи, – ликовал внутренний голос Володи. – Просто джекпот». Он еще не решил, светит ли ему приглашение на чай с продолжением в эту ночь, но номер телефона этой неземной красавицы он собирался получить, во что бы то ни стало.

В одном из окон первого этажа панельной пятиэтажки тускло блестело стекло. Если бы кто-то с улицы оказался достаточно внимателен, он бы заметил бледное, изрезанное морщинами лицо бабы Насти. Старушка никогда не включала свет на кухне по ночам. Темнота была ее верным плащом-невидимкой, позволяющим беспрепятственно наблюдать за чужими жизнями. Вот уже второй год тяжелая, вязкая бессонница грызла ее изнутри, превращая ночи в бесконечную пытку. Единственным спасением стал подоконник. О, баба Настя могла бы написать целую энциклопедию о тайнах своего двора. Ни один, даже самый запутанный бразильский сериал не мог сравниться с той изнанкой человеческой жизни, которую она выхватывала взглядом из темноты, кто с кем тайком встречается, кто прячет бутылки за мусорными баками, кто плачет в припаркованной машине.

Шел четвертый час утра. Дом напротив стоял темным монолитом, слепо таращась черными окнами. Улица была вымершей. Внезапно в желтом пятне фонаря появился парень. Баба Настя прищурилась, придвигаясь ближе к холодному стеклу. Парень шел странно, слегка пошатываясь, но пугало не это. Он громко, с воодушевлением разговаривал с абсолютно пустой улицей. Он смеялся, кивал кому-то невидимому и, что было самым жутким в своей нелепости, неестественно топорщил в сторону правый локоть, словно вел под руку незримую даму.

– Малахольный какой-то… – тихо, с ноткой суеверного холодка пробормотала старушка. По ее спине пробежали мурашки. Она поспешила отвернуться и перекрестилась на темный угол, где висела иконка, напрочь забыв о странном прохожем, как только тот растворился в тенях за углом.

Морок, сотканный древней волей, был идеален. Владимир, перешагнув покосившуюся оградку старого кладбища, был абсолютно, кристально уверен, что переступает порог уютной девичьей спальни. В его одурманенном разуме шелест сухих кладбищенских листьев под ногами превратился в мягкий ворс дорогого ковра, а запах сырой земли и тлена казался дурманящим ароматом французских духов.

– Я сейчас, – прошелестел в его голове голос «Наташи».

Владимир сглотнул вставший в горле ком, дрожащими от предвкушения пальцами расстегнул куртку и бросил ее на покосившийся крест, который его разум услужливо замаскировал под спинку стула. Он стянул одежду, оставшись, в чем мать родила, и с замирающим сердцем опустился на «кровать» – свежий, влажный холм недавно разрытой могилы.

Холод промерзшей земли не обжег его кожу, магия надежно блокировала любые сигналы реальности. На губах Владимира блуждала глупая, бесконечно счастливая улыбка. Он закрыл глаза, ожидая, когда матрас прогнется под тяжестью ее тела.

Тень отделилась от соседнего памятника. Ему не суждено было узнать правду. В ту секунду, когда он уже готов был протянуть руки навстречу своей мечте, у самого основания шеи возникла внезапная, резкая боль. Не было ни крика, ни паники. Иллюзия растаяла лишь на долю мгновения, впустив в его гаснущее сознание удушливый запах гнили и ледяной ужас осознания, но было поздно. Тьма поглотила его быстрее, чем он успел сделать вдох. Владимир умер с улыбкой на лице.

Андриан, тяжело дыша, склонился над мертвецом. В его руке тускло блестел ржавый столовый нож, жалкое орудие, найденное в хижине бродяги, но для перерезанного горла его хватило. Темный маг припал к ране. Он пил жадно, взахлеб, чувствуя, как густая, горячая эссенция жизни наполняет его иссохшие вены. Кровь молодого, одурманенного парня была обжигающе сладкой, пульсирующей первобытной энергией. Андриан выпил крови, столько, что к горлу подкатила тошнота, столкнул голое тело ногой в могилу, туда же, брезгливо, отправил его трусы, поддев их носком ботинка. Собрал остальную одежду в охапку и направился в сторону домика, временное убежище у него было.

Бывший инквизитор был приятно удивлен, с какой легкостью у него получилось наслать на парня чары «видения». До этого всего несколько раз у него получалось так легко обмануть человека, заставив увидеть желаемое. Неужели виной всему этот недобровольный пост, который затянулся на десятилетия?!

Находясь в могиле, пришлось ввести тело в спячку, замедлить все процессы организма, после неудачных попыток выделить Двойника, когда он очнулся в гробу. Странная преграда снаружи не позволяла применить свои умения, именно тогда он понял, что не всесилен и это Андриану не понравилось. Его силе противостояла неизвестная ему энергия, впервые за века, которые он прожил. Надо будет у этого грабителя могил, при встрече, расспросить поподробнее, что там такое было, что не давало его Двойнику прорваться.

Андриан зашел в свое новое жилище, наткнулся на лежащие посередине останки старика и поморщился, тело надо куда-то деть. Если бы у него был похищенный амулет, отправил бы сейчас в один из семи параллельных миров, да и дело с концом, но без него это невозможно. Андриан решил вспомнить еще один навык, редко он им пользовался за свою длинную жизнь. Он представил, как из середины живота вытягиваются сразу шесть длинных жгутов и оплетают тело мертвеца, со всех сторон. Сейчас, без души, оно было обжигающе холодным. Пересилив себя, Андриан все же заставил мертвую плоть слушаться и спокойно наблюдал, как труп поднялся и неуклюже двинулся к выходу. Бывшему монаху приходилось идти метрах пяти позади, чтобы связь не оборвалась, он руководил шагающим телом, как кукольник в балагане. У мертвеца голова болталась в такт шагам, переваливалась с одного плеча на другое. Этот метод Андриан применял всего несколько раз, всегда голова болталась в такт шагам или лежала на плече, так что сразу было видно, с человеком, что-то не так.

Дойдя до могилы, он уронил труп вниз, сверху на тело парня и только теперь смог передохнуть. Уже совсем рассвело, в зарослях щебетали птицы, надо скорее спрятаться в домике бродяги и переодеться.

Тяжелая и радостная выдалась ночка, только разрытая могила все портила, она может привлечь жандармов или кого-то еще. Если тут соберется народ, то они точно найдут его временное убежище. Андриан опустился на колени у края ямы. Он решил совершить то, что всегда считалось вершиной магического искусства, воздействие на материю через усиление Двойника. Он закрыл глаза и представил, как его энергетическое тело раздувается, заполняя собой пространство, пока оно не достигло размеров векового дуба. В этом состоянии он чувствовал себя богом. Огромными призрачными ладонями он начал загребать землю, словно ребенок, играющий в песочнице. Тонны грунта послушно потекли в яму, скрывая под собой трупы двух доноров и разломанные гробы. Камни, корни, сухая листва, всё перемешалось, восстанавливая целостность поверхности.

Когда он вернул Двойника в обычное состояние, он ожидал почувствовать смертельную усталость. Но, к его изумлению, энергия Владимира оказалась невероятно качественной. Андриан открыл глаза и улыбнулся. Ямы не было. На её месте красовался ровный холм, но на свежей земле, отчетливо, виднелись отпечатки исполинских ладоней. И самое поразительное, на отпечатке левой руки отчетливо не хватало пальца. Точно так же, как и у него самого. Это клеймо на земле выглядело как его личная подпись, его печать в этом новом веке. Андриан твердо решил провести эксперимент: больше никакой «грубой» пищи. Никакого хлеба, напоминающего на вкус опилки, никакой воды, отдающей ржавчиной. Теперь его рацион будет состоять исключительно из жизненной эссенции. Он хотел проверить свою теорию, действительно ли отказ от материального питания высвобождает магические резервы, позволяя Двойнику достичь мощи, сопоставимой с силами стихий?