Эдуард Нунгессер – Тень инквизитора (страница 15)
Он парил под самым потолком своей некогда безопасной берлоги, бессмысленно взирая на трещины в старой побелке и расползающиеся, похожие на трупные пятна, следы сырости. Паника парализовала его разум. Его рот был широко раскрыт в отчаянном, немом крике. Виталик рвал голосовые связки, пытаясь издать хоть звук, но ни один звук, даже самый слабый, жалкий хрип, не мог прорваться сквозь плотный магический заслон, который стальной хваткой перекрыл ему горло. Ужас был абсолютным, он тонул в тишине собственного страха.
Внизу, среди пыли и теней антикварной лавки, разворачивалась иная драма. Андриан, всё еще лежа на спине после электрического удара, наблюдал за этой беспомощной левитацией с абсолютно холодным, почти исследовательским интересом. В его мерцающих глазах не было ни капли сострадания. Он глубоко вдохнул спертый воздух лавки, чувствуя, как паралич отступает и к его собственным мышцам возвращается их былая, зловещая гибкость.
– Твоя радость была недолгой, червь, – прошелестел он.
Этот шепот, тихий, как шуршание листьев по могильной плите, казалось, прозвучал не в комнате, а прямо внутри черепной коробки Виталика, заставляя его зажмуриться от фантомной боли. Однако, несмотря на внешнее превосходство, Андриан чувствовал, что это тело, изношенное долгими веками и подпитанное лишь случайными, слабыми жертвами, начинает его откровенно подводить. Каждое применение силы оставляло на нем микроскопические трещины. Оно было слишком хрупким, слишком человеческим для той первобытной, темной мощи, что бурлила внутри него, грозя разорвать оболочку на части. Древний опыт, шептавший голосами прошлых эпох, неумолимо подсказывал ему, пришло время для Великого Переселения.
В голове колдуна непрошеными тенями всплыли картины его прошлых «жизней». В воздухе лавки, пропахшем нафталином и старой древесиной, ему вдруг почудился иной, давно забытый аромат. Он вспомнил, как тщательно, с какой пугающей педантичностью нужно подходить к выбору сосуда. Нельзя просто так, по наитию, занять любое приглянувшееся тело. Магия крови и плоти имеет свои безжалостные законы, если у донора слишком силен собственный энергетический двойник, та невидимая, пульсирующая оболочка, что дарует людям физическое здоровье и упрямую волю, тело неизбежно начнет отторгать чужака.
Андриан поежился, когда холодная память услужливо подкинула ему воспоминания о его третьем переселении, ставшем для него сущим, нескончаемым кошмаром. В порыве гордыни он выбрал тогда могучего, сильного воина, совершенно не подозревая, что дух этого дикаря окажется таким невыносимо строптивым. Украденное тело буквально «взбрыкивало», сопротивляясь чужому разуму, мышцы жестоко сводило судорогой в самый неподходящий момент, а по ночам он внезапно просыпался в холодных, незнакомых местах, совершенно не понимая, как там оказался. Но страшнее всего было другое, отвергающее его плоть тело начало гнить заживо. Оно источало тошнотворный, сладковатый запах тления, а влажная кожа под мышками мертвенно бледнела и отслаивалась целыми лоскутами. Ему пришлось спешно бежать из города под покровом ночи, так как родственники «тела» стали что-то подозревать, глядя на его осунувшееся лицо.
Они устроили за ним настоящую, безжалостную погоню, загоняя, как дикого зверя. Чтобы спастись, ему пришлось целых два месяца провести в теле местного слабоумного, прячась в богом забытой деревушке. Энергетический каркас того деревенского дурачка был не сильнее угасающей на ветру свечи, его легче всего было загасить. Те тусклые дни, проведенные в пустом, мычащем разуме, были бесконечно унизительны, но абсолютно необходимы для подготовки к переходу в новую, достойную оболочку.
Отогнав призраков прошлого, Андриан медленно встал и не торопясь сел в глубокое кожаное кресло, стоявшее в углу каморки. Старая, потертая мебель под его весом даже не скрипнула, словно в кресло опустилась лишь бестелесная тень. Усилием своей темной воли он заставил парящее под потолком тело Виталика медленно развернуться.
Теперь грузный антиквар висел прямо перед ним, как сломанная марионетка, беспомощно суча ногами в пустоте. Колдун пристально заглянул ему в глаза. Там, за расширенными зрачками, не осталось ровным счетом ничего, кроме серого, парализующего ужаса, который полностью вытеснил все связные, человеческие мысли. Разум Виталика трещал по швам. Чтобы привести своего трясущегося пленника в чувство, Андриан позволил ему тяжело опуститься на пыльный диван, но не убрал свои невидимые путы, лишь слегка ослабив их удушающую хватку. Когда блуждающий взгляд паренька немного сфокусировался на реальности, Андриан совершил нечто такое, от чего у Виталика намертво перехватило дыхание.
Не сводя с обезумевшего от ужаса торговца пронзительного, немигающего взгляда своих темных глаз, колдун медленно достал из кармана отобранный шокер и, словно совершая некий темный ритуал, решительно прижал металлические контакты прямо к собственной ладони. Воздух разорвал сухой, трескучий звук разряда, и по тесной комнате поплыл тошнотворный, сладковатый запах паленой кожи, смешиваясь с застарелым ароматом пыли и дешевого кофе. Виталик в панике вжался в потертую спинку старого дивана, инстинктивно сжимаясь и с замиранием сердца ожидая, что чужака сейчас скрутит в жутких, неконтролируемых конвульсиях. Но вместо этого Андриан лишь блаженно прикрыл глаза, а на его бледных, бескровных губах промелькнула пугающая, почти экстатическая улыбка.
То, что происходило дальше, ломало все законы логики и заставляло разум Виталика балансировать на тонкой грани безумия. Этот мощный электрический разряд, который в обычной жизни должен был свалить взрослого быка, прошел сквозь странного гостя, как безобидный теплый ветерок, непостижимым образом превращаясь в чистую, пульсирующую энергию. Лицо Андриана, казалось, даже слегка разгладилось, напитавшись этой неестественной, поглощенной силой.
– Как нехорошо, любезный, – тихо произнес Андриан, небрежно пряча опасный прибор обратно во внутренний карман куртки, словно это была невинная безделушка. – Так встречать гостей. Извини, что на «ты», но после того, как ты так негостеприимно пытался меня поджарить, любые формальности кажутся совершенно лишними. Ты взял чужие вещи, и заметь, я сейчас говорю именно «забрал», а не «украл», потому что с настоящими ворами я привык разговаривать совсем иначе.
В этой последней, обманчиво спокойной фразе скрывалась такая бездна нечеловеческой, древней жестокости, что антиквар окончательно понял, его прежняя, уютная жизнь закончилась, и настоящий кошмар только-только начинает разворачивать свои кольца. Андриан медленно, с ленивой грацией хищника, обвел взглядом тесную комнату, и его внимание привлек старый винтовочный ствол, сиротливо стоявший в углу, без цевья и приклада, просто тяжелый, мертвый кусок закаленной стали. Колдун не пошевелил и пальцем, его руки оставались спокойно опущенными. Но из сгустившихся теней вдруг вырвались две призрачные серебристые нити, словно сотканные из лунного света и чистого кошмара, видеть их Виталик не мог. Они подхватили тяжелую железку и медленно, неумолимо пронесли её по воздуху, остановив ровно в дюйме от потного носа Виталика. На расширенных от первобытного ужаса глазах онемевшего антиквара толстый стальной ствол начал плавно изгибаться, словно был сделан из податливого, теплого воска. С противным, скрежещущим визгом, от которого у Виталика заныли пломбы в зубах, металл завязался в тугой, геометрически безупречный узел. Андриан так же медленно, не меняя выражения лица, опустил это безмолвное, извращенное доказательство своей власти Виталику прямо на колени. Внезапная, давящая тяжесть изуродованного железа вырвала из груди паренька жалкий, сдавленный вскрик.
– Ты ведь не сам вытащил амулет из моей могилы? – вкрадчиво, почти ласково спросил колдун, и этот тихий тон пугал куда больше крика. – Кто-то принес тебе эти вещи. Имя.
– Игорь… Игорь принес, – прохрипел Виталик. Он физически ощущал, как замогильный холод от завязанного в узел ствола проникает сквозь ткань брюк, безжалостно холодя его бедра.
– И что же принес нам уважаемый Игорь?
– Медальон… и портсигар, – пробормотал антиквар, сглатывая вязкую слюну. И тут, в самом эпицентре паники, когда его жизнь висела на волоске, в его голове мелькнула совершенно безумная, чисто человеческая мысль о кольце. Это кольцо стоило целого состояния, оно могло обеспечить ему годы безбедной жизни, а этот жуткий незнакомец о нем даже не упомянул. «Может, промолчать? – лихорадочно забилось в мозгу. – Может, удастся сохранить хотя бы этот куш?
Но Андриан вдруг подался вперед, стирая дистанцию. Его лицо оказалось так близко, что Виталик с содроганием увидел каждую глубокую трещинку на его сухой, мертвенно-бледной, пергаментной коже. Колдун медленно поднял левую руку и растопырил пальцы прямо перед округлившимися глазами антиквара. Там, где должен был находиться безымянный палец, зияла лишь уродливая, пугающе свежая рана с запекшейся по краям чернотой.
– Он принес только это?
Воздух в легких Виталика закончился. Он почувствовал, как невидимые, безжалостные тиски вокруг его горла начали медленно сжиматься, перекрывая кислород. Жадность мгновенно испарилась, оставив лишь животный инстинкт самосохранения.