Эдуард Нунгессер – Тень инквизитора (страница 13)

– Не суетись. Стекло режет, как разогретый нож масло. Проверено.

Антиквар бережно осмотрел портсигар со всех сторон, аккуратно отложил его в сторону и принялся распутывать звенья золотой цепи.

– Вот такое я первый раз вижу, странное украшение, – протянул он с ноткой профессионального недоумения.

– Да, я закинул фото в инет, не нашлось совершенно ничего похожего, – отозвался Игорь, хмуря брови и не отрывая взгляда от своей добычи на столе.

Виталик вскочил на ноги и принялся суетливо фотографировать находки с разных ракурсов, постоянно сверяясь с потертой мерной линейкой. Его маленькие глазки лихорадочно блестели во мраке, а в голове, судя по всему, уже оглушительно щелкали костяшки невидимых счетов, выстраивая манящую цепочку из нулей.

– Слушай, – он резко обернулся к Игорю, – это дело нельзя откладывать. С такими вещами долго ходить опасно, жгут карман. Давай сегодня же устроим встречу с Профессором?

Игорь опустил взгляд на кольцо. На секунду ему показалось, что в самой сердцевине бриллианта лениво проплыла вязкая, темная тень. Этот мимолетный морок мгновенно напомнил ему о жутком свистящем звуке в разрытой могиле и о том омерзительном усилии, с которым ему пришлось снимать этот перстень с иссохшего пальца мумии. От воспоминания по спине поползли мурашки, но ему было мучительно жаль расставаться с этой гипнотической красотой. Он поспешно взял кольцо со стола, туго завернул его обратно в тряпочку и спрятал глубоко в карман.

– Давай сегодня вечером, – глухо решил Игорь. – Но Профессору покажем только портсигар. С цепью надо разобраться, что это за чудо такое. А кольцо я бы вообще себе оставил, если честно, но если найдем покупателя, который оплатит и цену бриллианта, а не только историческую ценность, я продам и его.

– Как скажешь, босс, – Виталик любовно, почти плотоядно погладил холодную крышку портсигара. – Я всё устрою. Профессор оценит такой улов. С меня пиво после сделки!

– Слушай, я сегодня еще не ел, пойду в кафе, тут рядом, перехвачу по-быстрому и вернусь, – сказал Игорь, поднимаясь с кресла. – Погуглим вместе, есть ли похожие портсигары, да и цепь с кольцом заодно проверим.

– Хорошо, давай не торопись, – рассеянно кивнул Виталик, который в этот момент любовался завораживающей игрой камней на портсигаре.

Игорь вышел. Колокольчик над массивной дверью звякнул своим надтреснутым, дребезжащим голоском, и в тесной лавке воцарилась тяжелая, гнетущая тишина. Она нарушалась лишь мерным, неумолимым тиканьем десятка старинных часов. Но для Виталика эта тишина не была пустой, она была до краев наполнена дурманящим звоном золотых монет.

Как только темный силуэт Игоря окончательно растаял за мутным стеклом входной двери, антиквар разительно преобразился. Вся его напускная, барсучья расслабленность мгновенно слетела, осыпавшись, как сухая шелуха. Он стал воплощением пугающей, лихорадочной деятельности. Первым делом его пухлые, все еще подрагивающие от пережитого возбуждения пальцы впились в телефон. Он лихорадочно, сбиваясь, набрал номер старого школьного приятеля. Изящный, выверенный до мелочей план созрел в его голове мгновенно, с щелчком встав на место, словно шестеренки швейцарских часов. Нужно было снова поднять занавес и разыграть их любимый спектакль.

Дядюшка этого самого приятеля, человек с удивительно благообразной, почти профессорской бородкой и феноменальным даром нести полнейшую академическую чепуху с непроницаемым, монументальным лицом, идеально подходил на роль таинственного «Профессора». Однажды они уже провернули этот театральный трюк, тогда на кону стоял массивный серебряный крест восемнадцатого века. Наивный расхититель гробниц ушел из лавки, буквально светясь от счастья, бережно унося в кармане сумму, ровно в три раза уступавшую той, которую сам Виталик неделю спустя хладнокровно вытянул из настоящего, одержимого стариной коллекционера.

В голове антиквара, словно светящиеся магические руны в воздухе, бешено защелкали цифры невидимого калькулятора. Требовалось филигранно, до копейки рассчитать предел той суммы, которую фальшивый «Профессор» с тяжелым вздохом предложит Игорю. Цифра должна была быть достаточно солидной, чтобы усыпить подозрения парня, но оставляющей Виталику поистине королевскую маржу. Но проблема заключалась в том, что его собственных накоплений, надежно спрятанных в пузатом железном сейфе, на такую грандиозную премьеру явно не хватало.

– Придется идти к Шейлоку, – глухо пробормотал Виталик в полумрак комнаты, и его круглое лицо нервно передернулось. У этого непубличного кредитора были поистине драконьи проценты, способные в мгновение ока испепелить любой, даже самый стабильный доход. При мысли о холодных, рыбьих глазах Шейлока в животе антиквара свернулся ледяной клубок страха, но… куш на этот раз обещал быть настолько колоссальным, что этот первобытный риск казался оправданным.

Виталик с головой погрузился в сумрачный мир международного антиквариата. Его пальцы запорхали по клавиатуре. Он закинул несколько осторожных, размытых фотографий на пару закрытых, зашифрованных иностранных форумов в те цифровые катакомбы, где обитали теневые коллекционеры. Те самые люди, чьи неприступные поместья ломились от артефактов, давно объявленных в международный розыск. Но даже если заморские толстосумы не клюнут на наживку, у Виталика в потрепанной записной книжке хранились контакты местных «ценителей», людей пугающе тихих, безмерно влиятельных и абсолютно, патологически нелюбопытных к тому, откуда именно пришел товар.

– А то все «Виталик» да «Виталик»! – мстительно проворчал он, с наслаждением потирая влажные ладони. – Погоди у меня, Игореша. Скоро ты меня исключительно по имени-отчеству величать будешь. Вот проверну эту сделку, построю себе замок за городом, с охраной и собаками…

От сладких, дурманящих мыслей о грядущем богатстве его лицо расплылось в самодовольной, маслянистой улыбке. Он не удержался и снова взял в руки массивный портсигар, завороженно любуясь тем, как в его гранях вспыхивают и гаснут кроваво-красные искры. И тут его взгляд зацепился за детали, которые он упустил в присутствии Игоря. Прямо в центре портсигара, в самом сердце причудливых, сплетающихся в непонятные, почти пугающие знаки узоров, тускло мерцали три небольших рубина.

Внезапная, дерзкая до безумия мысль ударила ему в голову, заставив грузного антиквара буквально подпрыгнуть на месте. Он метнулся к стене. Там, за тяжелым стеллажом, плотно уставленным пожелтевшими томами советских энциклопедий, скрывался его личный тайник. Виталик сдвинул книги и дрожащими руками извлек из-за стальной дверцы заветную жестяную коробочку из-под монпансье. В ней, словно россыпь зловещих леденцов, покоились полудрагоценные камни и стекляшки, его личная «добыча». Годами он терпеливо, по крупицам выковыривал их из золотого и серебряного лома, который приносили ему отчаявшиеся люди с ввалившимися глазами, трясущимися руками или темные личности, чьи костяшки были сплошь покрыты синими тюремными татуировками. Виталик никогда не брал на себя роль судьи, в его сером мире каждый выживал, как умел, а у камней, к счастью, не было памяти о том, чьи горькие слезы на них падали.

Лихорадочно, сбивая дыхание, он принялся копаться в коробочке, пока, наконец, на его потной ладони не оказались два фианита, по густому красному цвету и старинной огранке почти идеально совпадавшие с рубинами на портсигаре.

– Идите к папочке… – любовно прошептал он в тишину.

Дальше он действовал с холодной виртуозностью опытного хирурга. Или гениального фальшивомонетчика. Вооружившись крошечным ювелирным пинцетом и тюбиком суперклея, Виталик склонился под яркий свет галогеновой лампы. Его руки, до этого дрожавшие от жадности, вдруг стали пугающе твердыми. Одно неуловимое движение и два настоящих, древних рубина с легким хрустом покинули свои вековые гнезда, упав на сукно. На их место немедленно легли дешевые стекляшки, намертво зафиксированные прозрачной каплей клея.

Когда ювелирная операция была завершена, антиквар поднял портсигар к лампе, затаив дыхание. Подмена была абсолютно безупречной. Даже он сам, точно зная о своем коварном подвохе, с огромным трудом мог бы сейчас отличить вульгарную копию от оригинала. Жаль, конечно, до зубовного скрежета жаль, что в жестянке не нашлось третьего похожего камня. Но две трети добычи, упавшие прямо с небес – это уже была грандиозная победа.

Виталик как раз задвигал тяжелые тома энциклопедий обратно, скрывая потайную панель сейфа, когда густую, пропитанную запахом пыли тишину лавки разорвал звук. ДЗЯНЬ! Резкий, как пистолетный выстрел, звон дверного колокольчика обрушился на его нервы. От неожиданности антиквар вздрогнул всем своим грузным телом, да так сильно, что ударился плечом о стеллаж. Сердце на мгновение остановилось, а затем мучительно сжалось в ледяной, безжалостный кулак, выбросив в кровь порцию чистого адреналина.

– Проклятье! – беззвучно, одними губами выругался он.

В слепом азарте наживы он совершил непростительную ошибку, совершенно забыл повернуть ключ во входной двери. А что, если это Игорь? Что, если парень забыл телефон или передумал есть, вернулся именно в тот момент, когда Виталик потрошил его артефакт? Липкий пот мгновенно выступил на лбу антиквара. Сделав глубокий, дрожащий вдох, он нацепил на лицо свою самую безупречную маску вежливого, радушного продавца и шагнул из закутка в сумрак торгового зала.