Эдуард Нунгессер – Четверо из мира без магии (страница 1)
Эдуард Нунгессер
Четверо из мира без магии
Глава 1
Удочка, батон и зеленое недоразумение
Солнце только-только начинало припекать макушки сосен, когда четверо путников свернули с проторенной пыльной дороги на едва заметную лесную тропку. Для двенадцатилетнего Виктора этот день обладал почти сакральным значением. В его личном календаре, спрятанном под подушкой, субботы этого лета были обведены жирными красными кружками. Рыбалка для Витьки не была просто способом скоротать время или принести коту Ваське пару окуней на ужин – это был ритуал, требующий предельной концентрации, молчания и того особого рода благоговения, которое обычно приберегают для входа в древний храм.
Виктор шел первым, стараясь ступать бесшумно, словно рыба в реке уже могла услышать его шаги за полкилометра. В его голове уже разворачивалась идеальная картина: поплавок, замерший на зеркальной глади затона, легкая рябь и тот самый, заставляющий сердце замирать, резкий уход лески под воду. Он так глубоко погрузился в эти мысли, что почти не замечал привычного препирательства, раздававшегося за спиной.
– Это несправедливо, и ты сама это знаешь, Лена! – раздался резкий, чуть сорванный голос Стаса.
Стас, рыжий и конопатый мальчишка, чья энергия обычно била через край, словно закипающий чайник, разве что не подпрыгивал на ходу. Его заношенная футболка с выцветшим логотипом какой-то рок-группы казалась ярким пятном на фоне зелени.
– Что именно, Стасик? То, что я ловлю больше тебя, или то, что ты опять забыл накопать нормальных червей? – отозвалась Лена, даже не обернувшись.
Она была на два года старше брата, Виктора, и носила это старшинство как невидимую, но очень весомую корону. Лена была единственной девочкой в их компании, и попала она сюда по чистой случайности, которая со временем превратилась в традицию. Два года назад, когда Виктор впервые уговаривал мать отпустить его на дальнюю речку, та поставила суровое условие: «Только под присмотром сестры».
Тогда Лена восприняла это как ссылку в каторжные земли. Она представляла себе часы скуки среди комаров и мокрых сапог. Но Виктор, проявив неожиданную дипломатичность, вручил ей свою старую запасную удочку. И произошло чудо – первая же поклевка, это живое, бьющееся сопротивление на другом конце лески, навсегда изменило её отношение к «мальчишеским глупостям».
– Всё дело в бамбуке! – не унимался Стас, указывая на длинное удилище в руках Лены. – Это твоего деда снасть, она заговоренная, не иначе. Мой пластиковый хлыст против неё – всё равно, что зубочистка против сабли!
– Плохому танцору и ласты мешают, – философски заметила Лена, поправляя рюкзак.
Между ними, словно массивный волнорез, шел Миша. Если Витя был душой компании, а Стас её вечным двигателем, то Миша был фундаментом. Невысокий, но удивительно крепко сбитый, он напоминал небольшую, но очень надежную скалу. С первого класса Миша занимался самбо, один из всего потока, кто не бросил занятия после первой же недели изнурительных тренировок. Его спокойствие было легендарным: казалось, даже если рядом упадет метеорит, Миша сначала дожует свой бутерброд, а потом спросит, какого класса был этот небесный объект.
Кстати, о бутербродах. В правой руке Миша сжимал внушительный кусок свежего батона. Его мама, вечно переживавшая, что «ребенок оголодает на свежем воздухе», каждое утро снаряжала его так, будто он отправлялся в трансатлантический переход. Батон был щедро смазан сливочным маслом, а поверх него густым слоем лежало вишневое варенье из тех ягод, что варятся в огромных тазах всё лето.
Миша планировал оставить его на обед, честно планировал. Но едва они вошли в тень деревьев, аромат ванили и вишни стал настолько невыносимым, что рука сама потянулась к свертку.
– Угощайтесь, – предложил Миша друзьям, прежде чем откусить первый кусок.
– Нет уж, Мих, ешь сам, – усмехнулся Виктор, на мгновение выпав из своих грез. – Нам еще через ивняк продираться.
Тропа действительно становилась всё более капризной. Заросли ивы, густо разросшиеся вдоль невидимой пока реки, смыкались над головами ребят, создавая зеленый тоннель. Свет здесь становился странным, изумрудным и тяжелым. Воздух пах тиной, прелой листвой и чем-то еще, сладковатым и непривычным, чего раньше в их лесу никогда не чувствовалось.
– Словно в джунглях Амазонки, – проворчал Стас, раздвигая ветки. – Того и гляди, выскочит какой-нибудь ягуар.
– В наших широтах ягуары не водятся, максимум – пьяный лесник, – осадила его Лена, хотя сама невольно прибавила шагу.
В этот момент Виктор, шедший впереди, замер так внезапно, что Стас по инерции врезался ему в спину.
– Эй, ты чего тормозишь? – начал было рыжий, но осекся.
На узком пятачке земли, свободном от корней, стояло Существо. Оно было примерно с шестилетнего ребенка, но на этом сходство с человеком заканчивалось. Кожа его имела оттенок молодой моховой подушки – насыщенно-зеленый. Голова, плоская и широкая, венчалась огромным ртом, который сейчас был приоткрыт в немом удивлении. Но больше всего поражали глаза – большие, янтарного цвета, они смотрели на ребят вовсе не с животным страхом, а с каким-то горьким, глубоко человеческим изумлением.
На существе были надеты самые настоящие штаны. Сшитые из грубой, похожей на мешковину ткани, они явно видали лучшие времена: колени протерлись до дыр, а по швам торчали нитки. В передних лапах, тонких, с длинными пальцами, до боли напоминающими человеческие, существо прижимало к груди охапку обычного озерного камыша. Оно держало эти стебли так бережно, словно это был букет редчайших орхидей для первой любви.
Несколько секунд, показавшихся вечностью, в лесу царила абсолютная тишина. Первым не выдержал «зеленый». Он издал тонкий, жалобный писк, похожий на звук сломанной флейты, и, неловко переставляя задние лапы, рванул в гущу ивняка.
– Лови его! – завопил Стас. В нем проснулся инстинкт охотника, и он сбросил рюкзак на тропинку. – Это же… это что вообще такое?!
Мальчишки, не сговариваясь, побросали свои удочки туда же и рванулись в погоню. Азарт захлестнул их, смыв остатки здравого смысла. Они неслись сквозь колючие ветки, не обращая внимания на царапины.
– Стойте! Витя, Миша, остановитесь! Стас! – кричала Лена, пытаясь перекрыть топот и треск кустов.
Но она была одна против троих, охваченных безумием погони. Лена бежала следом, чувствуя, как внутри нарастает холодное чувство тревоги. И тут она увидела Это. Возле огромной, давно засохшей осины, чей ствол был белым и мертвым, висело странное пятно. Оно напоминало кусок матового, неровно обрезанного стекла или огромную мыльную пленку, застывшую в воздухе. Края этого пятна подрагивали и переливались серебристым светом, словно кто-то обрызгал их ртутью. Сквозь это «окно» тоже был виден лес, но он казался другим, более ярким, более массивным, окутанным странным изумрудным туманом.
– Не смейте! – закричала Лена, видя, как Стас на полном ходу влетает прямо в серебристое марево вслед за убегающим существом.
Виктор и Миша исчезли следом за ним, словно их всосал гигантский невидимый пылесос. Когда Лена подбежала к осине, пытаясь схватить брата за край куртки, мощный порыв ветра, пахнущий озоном и древней хвоей, ударил ей в лицо и буквально втащил внутрь. За её спиной раздался громкий, сухой щелчок – так лопается перетянутая струна или закрывается массивная дверь. И всё стихло.
Ребята стояли, сбившись в кучу, и не могли произнести ни слова. Они всё еще были в лесу, но это был не их лес. Рядом с ними возвышался ствол дерева. Это был не просто старый дуб или сосна – это был великан из мифов. Его кора, грубая и изрытая глубокими морщинами, напоминала скалистый хребет. Ствол был настолько огромен, что, если бы они все четверо, вытянув руки, попытались обхватить его, они не прошли бы и четверти пути вокруг. Если бы кто-то решил срубить этого исполина, на его пне можно было бы построить не просто охотничий домик, а целую деревенскую баню вместе с предбанником и верандой.
А вокруг, насколько хватало глаз, уходили в небо такие же исполины. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь невероятно густую хвою где-то там, на немыслимой высоте.
– Ну и ну… – выдохнул Стас. Его голос прозвучал жалко и тонко в этом величественном пространстве. Он старался не смотреть на Лену, понимая, что именно он был зачинщиком этой авантюры.
– Где мы? – Виктор осторожно подошел к ближайшему дереву и похлопал ладонью по коре. – Это… это не наш лес. Мы что, в какой-то заповедник попали?
– В заповедник мезозойской эры разве что, – мрачно отозвалась Лена. Она дрожащими руками достала из кармана телефон. – Связи нет. Вообще нет. И он… он выключился.
– Мой тоже, – Виктор безуспешно давил на кнопку своего старого «Самсунга».
– Аналогично, – буркнул Стас, пряча свой аппарат обратно в карман.
Под ногами вместо привычной мягкой травы лежал ковер из сухих игл. Стас наклонился и поднял одну. Она была длиной с хорошую школьную указку и острой, как спица.
– Может, мы уменьшились? – предположил он, пытаясь придать голосу ироничный оттенок. – Типа как в том кино про микролюдей?
– Ничего не понимаю. Вы слышали треск? – Виктор осматривался и хмурился.
– Треск? А может, это штаны вон у Мишки лопнули? – Стас ткнул пальцем в друга.