Эдуард Немировский – Врата «Мгновения». Часть третья (страница 3)

Марк, к своему стыду, прежде подсмеивался над Фирой и ее непривлекательной внешностью, хотя она иногда помогала ему с математикой. Он, видимо, брал пример с дворовой шпаны и попадал под дурное влияние. Когда Фира с мужем уехали, старенькие родители сидели одиноко на веранде и грустили, почти не разговаривая друг с другом. Только иногда, поздними вечерами, можно было слышать, как мать Фиры ругала своего старичка за то, что тот ходит за ней по пятам по всей квартире и везде тушит свет. Она иногда падала в темноте из-за его экономии.

Над ними на втором этаже жила тоже еврейская семья: отец с дочерью по фамилии Котляр. Эта фамилия довольно распространенная среди украинских евреев, но такого мерзкого «Котляра», как он, было бы трудно найти. Он отрастил огромные черные усы, а из ушей у него торчали пучки черных волос. Носил цилиндр, ходил с тростью: ему казалось, что это придает значимость его виду. Детей он ненавидел и при любой возможности делал всем пакости. Как-то раз он схватил футбольный мяч, который случайно попал в него, и понес его домой, чтобы порезать ножом. Марк подскочил к Котляру и выбил мяч из рук, а потом помчался от него с невероятной скоростью. Но этот мерзкий старик, несмотря на возраст, запустил в него тростью с такой силой, что она летела со скоростью индейского томагавка и, слегка задев ухо Марка, пролетела еще метров двадцать. Ненависть ко всему одушевленному делала из этого старика крепкого мужчину.

Его дочь Оля жаловалась кому-то из соседей, что каждое утро он ходит по комнате в трусах с возбужденным членом и грозится изнасиловать ее. Она была одинока и из-за своей непривлекательной внешности долго не могла встретить хорошего парня для серьезных отношений.

Оля преподавала математику в школе и иногда помогала Марку с домашними заданиями. Как-то, решая задачу, Марк никак не мог понять смысл выражения «столько и полстолько» и казался себе невероятно глупым. Впрочем, в итоге он решил, что автор задачи сам тупица, и, возможно, не без оснований: ведь какой смысл в математике играть словами?

Однажды в большом дворе появился очень веселый, симпатичный и добродушный русский паренек. Он работал где-то на стройке электриком и снимал у друзей комнату. Они с Олей неожиданно познакомились, стали встречаться и вскоре поженились. Оля была счастлива. Он простой парень, в то время как она очень образованная, но непривлекательная и старше него. А все вокруг любовались ими и их чудесными отношениями.

Одной ночью раздались вдруг истеричные крики из квартиры Котляра. Многие соседи проснулись и наблюдали, как муж Оли выбежал из дома, хлопнув дверью подъезда, и исчез в ночи. А Оля кричала на своего отца: «Ты искалечил всю мою жизнь! Я убью тебя!» В ответ Котляр снова грозился изнасиловать ее. На следующий день Оля и ее молодой муж навсегда покинули квартиру отца, и Марк больше никогда их не видел.

В этом четырёхэтажном доме жили люди с разными судьбами. Если пчел объединяет предназначение собирать нектар с растений и перерабатывать его в мед, то жильцов этого дома объединяло то, что они были советскими людьми, живущими при социализме, копошащимися на своих верандах по вечерам, как в улье, и радующимися маленьким удовольствиям, отпущенным им заботливой коммунистической партией.

В другом конце этого дома на первом этаже жил пенсионер с бесцветными, стеклянными глазами, по фамилии Чех. Он был уникальной личностью. Часто враждовал с шумливыми дворовыми детьми, но не это было главным, что отличало его от других соседей. Он всегда носил ордена, имитируя заслуженного пенсионера и героя войны, хотя было сомнительно, действительно ли он воевал. Он постоянно добивался каких-нибудь социальных льгот от жилищного управления, получил машину бесплатно, как инвалид войны, и построил гараж. Кроме того, он то и дело с кем-то судился.

На дедушку Марка, Паруйра – отца его матери, он кричал, называя его кулаком, когда видел, как тот ухаживает за виноградником в садике, цветущем под их верандой. Чех знал, что Паруйр – бывший капиталист, участник контрреволюционного движения «Дашнакцутюн», высланный из Армении. Его злило, что под его собственной верандой не было такого садика, а жила бедная многодетная семья с отцом-пьяницей. Та самая семья, где отец пропивал все деньги, а их старшая дочь Людмила всегда искала, кому бы из соседей помыть полы, чтобы заработать немного денег на жизнь.

Несмотря на преклонный возраст и инвалидность, Чех неожиданно для всех женился на пятидесятилетней женщине. Она была врачом. По вечерам они надменно садились в его машину и отправлялись на прогулку или вдвоем чинно, с аристократическим видом, ужинали на веранде. Врачиха, так дворовые дети называли жену Чеха, всегда ходила с задранным носом и ни на кого не обращала внимания.

Однажды Марк, по своему обыкновению наблюдая за четырехэтажкой, этим коммунистическим ульем, увидел, как жена Чеха мыла пол на веранде. Она вылила ведро воды на деревянный настил с щелями и продолжила тереть его тряпкой. Вода хлынула водопадом на соседей снизу – многодетную семью с отцом-пьяницей. Мать семейства варила суп на примусе под этой верандой, в их маленьком дворике (они жили в подвальном помещении), и ее кастрюля была залита грязной водой. Раздались крики и плач, но жена Чеха надменно продолжала свою работу.

Буквально через неделю произошло фантастическое событие – можно сказать, чудо, которое Марк, к своему сожалению, пропустил и узнал о нем от дворовых ребят. Доски, которые так старательно мыла врачиха, давно прогнили. Когда она в очередной раз вышла на веранду, они не выдержали ее веса, и она провалилась сквозь пол. Пролетев вниз метра два, она упала во дворик прямо у входа в квартиру многодетной семьи, которую ранее заливала грязной водой. Вот праздник-то был у этой бедной семьи! Праздник был и у всех ребятишек, и жителей большого двора. Даже потомки бывших аристократов обсуждали это событие с удовольствием, как какую-нибудь комедию Мольера или Бомарше. Врачиха долго ходила в гипсе, напоминая всем об этом чуде-спектакле.

Через какое-то время после этого случая у заслуженного пенсионера и инвалида войны Чеха начались по-настоящему невероятные приключения, которые развлекали всех, особенно Марка, как любителя этого социалистического «театра».

Врачиха познакомилась с влиятельным человеком в своей профессиональной области – пожилым профессором медицины – и решила уйти от Чеха. Она разругалась с ним, и начались суды по разводу и разделу имущества. Квартиру мужа отсудить ей не удалось, и она начала борьбу за его личный автомобиль. В СССР иметь машину, да еще марки «Москвич», в то время считалось роскошью.

Марку довелось стать свидетелем незабываемой сцены: врачиха и заслуженный пенсионер Чех вернулись с судебного заседания, на котором суд в очередной раз отказал бывшей жене в иске, и она, выйдя из машины, начала кричать, схватила ветерана за половые органы и стала тащить его из автомобиля. «Старый пердун! Выметайся из моего „москвича“!» – кричала она в истерике. Чех безуспешно отбивался своей тростью, и врачиха, все же вытащив его из машины, ушла с победоносным видом, удовлетворенная местью; видимо, к своему профессору. Чех, сидя на земле, жалобно кричал, махая тростью: «Помогите! Милиция!»

Так закончилась любовная история заслуженного пенсионера и инвалида войны Чеха. Чего стоили комедии Мольера или Бомарше в сравнении с этим реальным театром – одним из лучших представлений большого двора, которое когда-либо наблюдал Марк?

В его доме жило множество необычных и причудливых персонажей – из каждого можно было бы слепить незабываемый образ для человеческой комедии, а иногда и трагедии.

Над заслуженным пенсионером Чехом жили две экстравагантные дамы аристократического вида, сестры-близнецы. Может, когда они родились, их и нельзя было различить, но жизнь наложила свои отпечатки, и теперь они выглядели по-разному. Обе были интеллигентными и образованными, и одна из них была замужем. Ее муж, по фамилии Яро, был тихим и худым, ходил, как тень, с тоненькой тросточкой, ни с кем не общался, и соседи говорили, что он туберкулезник. Но его жена, одна из сестер, была бойкой, упитанной, кровь с молоком; она часто ругала дворовых детей за их «плебейское» поведение – шумливость и хамство, свойственные, как она утверждала, простонародью.

Теплыми вечерами они втроем ужинали на веранде. Но шум во дворе, где дети часами орали, словно их режут, играя в какие-то военные игры, превращал их приятный летний вечер в кромешный ад. Терпение агрессивной сестренки лопалось, и Яриха – так дразнили ее дети – начинала кричать и ругать их прямо со своей веранды, требуя дать покой и немного отдохнуть от «беспощадного» шума. Реакция детей обычно была неадекватной и, можно сказать, хулиганской. Одним вечером в перепалке с детьми «госпожа» Яро (к слову сказать, в стране коммунистов обращение «госпожа», обозначающее замужнюю женщину с высоким социальным статусом, было заменено на обращение «товарищ», «гражданка» или просто «женщина» – грубовато, но половая принадлежность определялась) прокричала:

– Дайте отдохнуть! Ну что это такое? Сколько можно так истошно орать?!