Эдмунд Гуссерль – ВЕЩЬ И ПРОСТРАНСТВО. Лекции 1907 года (страница 7)

С другой стороны, мы, конечно, не упустим из виду различие между отсутствием веры в этом случае от того случая, когда есть внешнее восприятие без веры. Мы проводим фундаментальное различие между восприятием, которое есть лишь явление объекта во плоти, и восприятием, чьей сущностью является не только являть, но и схватывать сам объект во плоти. Общее у них то, что в обоих случаях мы имеем дело с «сознанием» присутствия во плоти объекта. В нормальном восприятии есть сознание-веры, так что мы можем затем сказать: объект стоит здесь во плоти, он актуально здесь. С другой стороны, мы также находим контраст между двумя видами восприятия: здесь мы имеем само-обладание и тем самым абсолютную данность Бытия, и всякое сомнение в Бытии, всякое неверие, и даже всякая вера в обычном смысле (δόξα), исключены в виду чистого и простого наличия и обладания; там же мы имеем дело с явлением, а именно в модусе, который мы называем лишь явлением актуального присутствия, имеющем свой феноменологический характер в простом явлении, но не являющимся Бытием абсолютной данности Бытия в настоящем.

То же самое, очевидно, имеет силу для сферы схватывания сущности и сферы всех всеобщих интуиций вообще, естественно, с соответствующими изменениями. Абстрагирование и генерализация, интуитивно основанные на единичных интуициях домов, проясняют для нас сущность дома и являют сущность как данную. Эта сущность здесь есть объект интуиции и являет себя в интуиции как, так сказать, присутствующая во плоти. Но она лишь являет себя. С другой стороны, «сущность», всеобщее, может быть дано абсолютно и несомненно; например, сущность типа переживания в феноменологической редукции и в интуитивном абстрагировании не просто являет себя, но вместо этого есть абсолютная данность в строгой «имманентной» абстракции, а не просто «явление».

§9. Самополагающие восприятия и представляющие восприятия. Нераздельность восприятия и веры внутри самополагающего восприятия.

Представляется наиболее уместным терминологически различать между самополагающими [selbststellend] восприятиями и представляющими [darstellend] восприятиями. Я нашел выражение «самополагание» [Selbststellung] при чтении Мюнстерберга, но у него оно имеет совершенно иной смысл, так что опасность смешения отсутствует.

Через феноменологическую характеристику самополагающего восприятия мы впервые определяем смысл имманентности и трансцендентности. Самополагаемое называется имманентным; представляемое (будь то в смысле восприятия как во плоти или как само-представляемое) называется трансцендентным. Части или моменты самополагаемого называются имманентными ему, и именно, чтобы устранить всякую двусмысленность, реально [reell] имманентными, поскольку они могут прийти к очевидному самополаганию, т.е. поскольку сущность тотального самополагания обосновывает, согласно своей возможности, новое самополагание, объекты которого очевидным образом частично тождественны объекту тотального самополагания. Однако самополагаемое само может быть восприятием, представлением и т.д., т.е. имманентным объектом, который, со своей стороны, самополагает объект или представляет его. В последнем случае этот представляемый объект тогда не является реально [reell] имманентным исходному самополаганию, но трансцендентным (это то, что часто называют лишь интенциональным Объектом). Но если самополагаемое восприятие есть самополагание, то его Объект имманентен первому восприятию. Все это будет перенесено на объективирующие феномены, параллельные восприятиям, которые мы называем фантазиями. Мы будем различать фантазии в фантазийных самополаганиях и фантазии в фантазийных представлениях, и мы будем говорить о фантазийно-имманентном и фантазийно-трансцендентном. Но время для этого еще не пришло.

Мы уже видели, что в сфере абсолютно дающих восприятий мы не можем говорить о восприятии, самом по себе отделимом, которое то связано с верой или неверием, то со сомнением. Самообладание очевидного восприятия состоит в обладании и полагании, и анализ не должен отделять обладание и полагание. Обладание самополагания есть тогда реальное [reell] обладание. Полагание сродни вере; оно есть то, что исключает неверие. Оно есть то, что составляет сознание Бытия и конституирует абсолютное Бытие в данности. Это есть характер, общий всем самополагающим восприятиям. Что их различает, коренится в том, что дано в них. Общий всем им как «дающим» характер есть сознание присутствия чего-то во плоти, и это общее им, как и всем восприятиям вообще. Но, конечно, не следует здесь просто умножать факторы присутствия во плоти, факторы абсолютного самополагания присутствующего во плоти, факторы содержания присутствия во плоти и самополагаемого, как если бы в конце концов каждое произвольное «содержание» полагалось как единое с этими факторами самополагания и присутствия во плоти, так что каждый произвольный объект мог бы быть самополагаем. Напротив, мы еще достаточно услышим о необходимой трансцендентности вещности, хотя она являет себя во плоти в каждом отдельном своем восприятии; самополагание здесь исключено. С другой стороны, мы услышим о достоинствах перцептивной связи, о степенях возрастания к «совершенству» явления, в котором осуществляется нечто сродни самополаганию. Здесь нам сначала нужно лишь подчеркнуть, что объекты или содержания не суть сначала нечто, а затем умножаются теми или иными произвольными характерами познания, но вместо этого мы в нашем анализе, который должен быть осуществлен с очевидностью, рассматриваем и анализируем только данности, выделяем их различные стороны, схватываем то их отделимость, то их неотделимость, и делаем все это в сфере сущностей.

§10. Сознание тождества и сознание различия в представляющем восприятии.

Мы теперь изучим представляющие восприятия, к которым, очевидно, принадлежат восприятия вещей, но не менее и Эго-восприятия, восприятия Эго-переживаний. И мы будем изучать их по мере примеров восприятия дома и т.д. В случае самополагающих восприятий тождество объекта и тождество восприятия суть одно и то же; я имею в виду, что разные восприятия имеют разные объекты.

Иначе обстоит дело в случае представляющих восприятий; то, что два восприятия имеют один и тот же объект, не означает здесь, что они по сущности суть одно и то же восприятие, и еще менее означает, что они суть одно и то же тождественное восприятие. Следовательно, по сущности не-тождественные восприятия могут по своей сущности относиться к одному и тому же объекту. Например, восприятия дома могут по своему реальному [reell] содержанию быть весьма различными и все же быть восприятиями одного и того же дома. Вы поймете, если я использую обычные способы выражения. Возьмем дом, видимый то спереди, то сзади, или видимый изнутри, а затем снаружи. Если мы рассмотрим эти восприятия внутри феноменологической редукции или, как мы теперь можем также сказать, в самополаганиях, и именно в их единичной сущности, то каждое предстает по-иному, так сказать; каждое по сущности есть одно и снова другое. Тем не менее, мы говорим, и с некоторой очевидностью, что они представляют один и тот же дом.

Как это происходит? Мы находим в их сущности нечто, что их соединяет или что позволяет и требует определенного соединения. Это соединение есть соединение тождества, которое находит свое чистое выражение в утверждении, что разные восприятия интендируют или представляют одну и ту же вещь. Сознание тождества, своеобразный феномен, данный в самополагании, связывает восприятие с восприятием. Это сознание, хотя и не восприятие в манере нашей сферы примеров, все же, в некотором смысле, есть дающее сознание; оно относится к объекту, а именно к тождеству того, что воспринимается здесь и там, и обладает чем-то от характера интуиции или восприятия, в более широком смысле, поскольку очевидно, что двусторонний объект, в смысле восприятий, есть тот же самый.

Но мы должны быть осмотрительны. Надо отметить, прежде всего, что мы говорим о сознании тождества, которое объединяет два восприятия и тем самым осуществляет сознание их объекта как одного и того же, но не о том, что это сознание тождества отождествляет два восприятия и представляет их как одно и то же восприятие. То, что А и Б отождествлены, означает феноменологически, что сознание тождества связывает соответствующие представления А и Б, будь то восприятие или представление в фантазии и т.д. Отождествление двух восприятий потребовало бы, таким образом, представлений восприятий, а также сознания единства, которое связывает эти представления. Если же теперь в связующем сознании, т.е. в сознании, что воспринятый объект А и воспринятый объект Б суть один и тот же объект, действительно существует некоторая очевидность для этого тождества, то можем ли мы на самом деле сказать, что тем самым очевидно, что объект тот же? Немедленно будет возражено: как я могу быть данным тождество в собственном смысле, если мне не дано должным образом сам объект, а вместо этого я обладаю лишь его явлениями? Кроме того, разве здесь не может быть обмана? Например, у меня есть восприятие, скажем, дома спереди. Я затем обхожу его, чтобы увидеть заднюю сторону, и когда я воспринимаю ее, я говорю: это тот же дом; прежнее и текущее восприятие схватывают один и тот же дом. Но я был обманут, возможно, это был другой дом, чего я не заметил, пока шел кругом, как мне пришлось сделать. Это была видимость очевидности, которая могла быть ложной. Это совершенно верно, и фактически ни одно, ни другое единичное восприятие не дает объект в абсолютной несомненности. Действительно, действителен общий тезис, как мы только что сказали: каждое «внешне» представляющее восприятие и, точнее, восприятие, совместимо, поскольку исключительно его сущность есть вопрос, с любой позицией, включая сомнение, в отношении своего объекта. (Мы можем, пожалуй, верить сколь угодно сильно, но неверие остается «представимым»; неверие, как очевидно, совместимо с восприятием.) Далее, отождествление, т.е. сознание тождества, охватывающее оба восприятия, есть действительно сознание тождества – это очевидно, и это конституирует его сущность, но оно остается в некотором смысле лишь репрезентациональным сознанием тождества, лишь интендированием тождества. Оно, как очевидно, совместимо с неверием и сомнением относительно актуальности тождества.