Эдмунд Гуссерль – ВЕЩЬ И ПРОСТРАНСТВО. Лекции 1907 года (страница 5)

Я уже указывал ранее, что данности, которыми мы располагаем в примерах, суть единичные сущности. Если существование экземплярных восприятий вынесено за скобки, даже существование как "cogitatio", и если даже простые фантазируемые восприятия (где полагание существования полностью отсутствует) вполне достаточны, то данное здесь в абсолютном смысле – это не нечто существующее и все же есть сущее, а именно в каждом случае единичная сущность (это единичное восприятие здесь, существует оно или нет). Именно к этим единичным данным относятся очевидные сущностные обобщения более высокого уровня; например, мы можем извлечь из этих единичных данных всеобщую сущность «восприятие вообще», которая единично воплощается в них как та или иная.

Посмотрим теперь, что мы можем сказать с очевидностью о восприятии в первом слое анализов, т.е. в первом слое сущностных констатаций.

§4. Интенциональность как сущностная определенность восприятия.

Говорить о восприятии – значит отсылать к воспринимаемой вещи, как мы уже сказали. В сфере чистой очевидности (или чистой интуиции, или чистой данности) мы обнаруживаем, что отношение к объекту определенным образом конституирует сущностный характер восприятия. Воспринимая эту скамью или тот дом или тому подобное, или презентифицируя себе такое восприятие, я нахожу, что сказать: это восприятие есть восприятие скамьи, то восприятие есть восприятие дома и т.д. – значит выразить нечто, принадлежащее – неразрывно – к сущности рассматриваемого восприятия. Если мы поставим перед глазами, в сравнимой интуиции, другие "cogitationes", другие чистые феномены, то мы обнаружим, не позволяя им считаться восприятиями, что они все же подобны восприятиям в том, что отношение к объекту принадлежит им сущностно. Примеры: фантазируемая презентификация скамьи или дома и т.д., презентация дома посредством образа, мышление о доме и т.д. Не вдаваясь в исследование сущностных природ этих видов чистых феноменов, мы с очевидностью распознаем, что и здесь отношение к объекту, выраженное маленьким словом «о» (фантазия "о" доме и т.д.), есть нечто для них сущностное, но что, с другой стороны, здесь отношение носит иной характер, чем в первых примерах, которым мы даем имя восприятия и которыми мы, тем самым, намерены ограничить это имя. Таким образом, в первоначальном рассмотрении выделяется своеобразный характер восприятия, который мы можем выразить понятным образом следующим образом: объект стоит во восприятии как налично присутствующий во плоти ("da leibhaftig"), он стоит, чтобы говорить еще точнее, как актуально присутствующий, как само-данный в текущем теперь. В фантазии объект не стоит там как во плоти, актуальный, наличный сейчас. Он действительно стоит перед нашими глазами, но не как нечто, данное сейчас; он, возможно, мыслится как теперь, или как одновременный с текущим теперь, но это теперь – мысленное и не есть то теперь, которое принадлежит присутствию во плоти, перцептивному присутствию. Фантазируемое лишь «репрезентировано» ("vorgestellt"), оно лишь ставит перед нами ("stellt vor") или презентирует ("stellt dar"), но оно «не дает себя» как само себя, актуальное и теперь.

Подобным же образом, в образе субъект, изображаемое[3], не стоит там во плоти, но лишь как если бы он был там во плоти. Нечто данное во плоти, которое в образе приходит к данности, презентирует нечто, не данное во плоти, и делает это способом, свойственным образу.

Это первая и все еще довольно грубая характеристика. Более точное, тщательное исследование отношений этих различных форм данности, т.е. форм, в которых объекты могут стоять перед глазами, потребовало бы всесторонних и трудных исследований.

Очевидно, предыдущая характеристика не должна пониматься в том смысле, что к сущности каждого восприятия как такового принадлежало бы существование воспринимаемого Объекта, существование того, что стоит в нем в модусе наличного присутствия во плоти. В этом случае разговор о восприятии, объект которого не существует, действительно был бы бессмысленным; иллюзорные восприятия были бы немыслимы. Сущностный характер восприятия заключается в том, чтобы быть «сознанием» наличного присутствия Объекта во плоти, т.е. быть его феноменом. Воспринимать дом означает иметь сознание, иметь феномен дома, стоящего там во плоти. Как обстоит дело с так называемым существованием дома, с истинным Бытием дома и что это существование означает – обо всем этом ничего не говорится.

§5. Телесная присутственность и полагание. Перцепция и позициональность.

Суть вопроса прояснится, если мы сразу проведем различие между телесной присутственностью ("Präsenz im Fleische") и полаганием ("Stellungnahme"). Если мы возьмем слово "восприятие" ("Wahrnehmung") в обычном смысле, то обнаружим, что в наших базовых примерах момент полагания слит с моментом телесной присутственности. Перцепция ("Perzeption"), феномен дома как телесно присутствующего, есть одновременно полагание ("Glauben"), убежденность в том, что он здесь стоит. Если мы представим пример разоблаченной галлюцинации, то обнаружим вместо полагания-веры отрицающее полагание ("Unglauben", неверие). Более того, находятся и другие примеры, где мы изначально сомневаемся в восприятии: восприятие ли это или галлюцинация. Здесь отсутствуют как вера, так и неверие, вместо них мы имеем сомнение ("Zweifel") и, возможно, воздержание от всякого полагания ("Ausschaltung jeder Stellungnahme"). Однако во всех этих случаях феномен телесной присутственности ("das leibhaftig Dastehende") объекта сохраняется или может сохраняться. Если в этом рассмотрении мы осуществим очевидные феноменологические редукции, то в сущности восприятия в обычном смысле обнаружится различие между телесной присутственностью (которая фундаментальна и существенна для восприятия как такового) и полаганием (которое может наличествовать или отсутствовать). Как эти две характеристики соотносятся друг с другом и как этот вопрос связан с вопросом о смысле существования или несуществования и с вопросом о различии между обоснованным и необоснованным полаганием – все это составляет предмет новых исследований.

Чаще понятие восприятия ("Wahrnehmung") ограничивается так, что исключает собственно "принятие-за-истинное" ("Für-wahr-Nehmen") (а тем более "актуальное принятие-истины" ("Wahr-Nehmen"); иначе говоря, оно исключает характер веры ("Glauben"), характер полагания относительно телесно присутствующего. Это имеет свои преимущества и недостатки. В любом случае, для более узкого по содержанию понятия (или, наоборот, для более широкого) необходимо название, фиксирующее суть. Мы будем говорить перцепция ("Perzeption"), а затем, возможно, о перцептивной вере ("perzeptiver Glaube") (восприятие ("Wahrnehmung") в нормальном смысле), перцептивном неверии ("perzeptiver Unglaube"), сомнении ("Zweifel") и т.д. Тем не менее, там, где различия между новыми характерами, которые мы обозначаем как различия в позициональности ("Stellungnahme"), нерелевантны, и где вообще нет причины их разделять, мы по-прежнему будем говорить о восприятии ("Wahrnehmung"). Этим мы оставим открытым вопрос, идет ли в каждом конкретном случае о "чистой перцепции" или о "перцепции с полаганием", или же с другими эквивалентными феноменальными характерами. По сути, мы будем анализировать перцепции, хотя удобнее использовать привычное немецкое выражение [Wahrnehmung, "восприятие"], пока мы следим за тем, чтобы его двусмысленности не ввели нас в заблуждение.

§6. Высказывания о восприятиях и высказывания о воспринимаемых объектах. Реальные и интенциональные компоненты восприятия.

Уже то самоочевидное данное ("Evidenz"), что восприятие есть восприятие того или иного объекта, говорит нам, что восприятие и объект не одно и то же. И в самом деле, очевидно, что в любое время возможны два ряда самоочевидных высказываний: высказывания о восприятии и высказывания об объекте в том смысле, который он имеет в восприятии, и что в них восприятие и телесно являющийся в нем объект не взаимозаменяемы. Самоочевидно, что восприятие не есть вещь. Восприятие поверхности не есть поверхность; и тем не менее в восприятии является объект, и этот являющийся объект характеризуется как поверхность. Более того, эта поверхность четырехугольна и т.д., но восприятие – нет. Не вынося никаких предварительных суждений о существовании или несуществовании, можно сформулировать самоочевидные высказывания о воспринимаемом объекте (т.е. о телесно являющемся), и эти высказывания выражают, что тот или иной объект воспринимается и "как" он воспринимается: как черный, четырехугольный и т.д. С другой стороны, вновь возможны самоочевидные высказывания о восприятии как феномене и о том, что к нему относится.

Что касается восприятий и всех тех феноменов, чья сущность включает "отношение к объекту", то ныне стало модным различать содержание акта ("Aktinhalt") и объект ("Objekt"). Это различение отнюдь не является достаточно ясным, да и не является достаточным.

Со своей стороны, мы предварительно имеем повод различать явление ("Erscheinung") и являющийся объект ("erscheinender Gegenstand"), а далее – между содержанием явления (реальными ("reell") компонентами явления) и содержанием объекта. Восприятие имеет "реальное содержание" ("reeller Inhalt"), т.е., как феномен, оно содержит, как мы можем феноменологически установить с очевидностью, те или иные части и внутренние моменты, т.е. определения вообще. С другой стороны, в феноменологии мы говорим о содержании являющегося объекта ("Inhalt des erscheinenden Gegenstandes"), и делаем это в связи с самоочевидностью того, что сущность восприятия включает телесное представление ("leibhafte Darstellung") объекта и что оно представляет объект именно с этими или теми частями или признаками, а не с другими. Мы различаем одно содержание от другого, поскольку самоочевидно, что части и признаки восприятия, которое представляет этот объект телесно, не суть части и признаки самого представляемого объекта, т.е. они не суть те части и признаки, "с которыми" восприятие заставляет объект являться телесно.