Эдмунд Гуссерль – ВЕЩЬ И ПРОСТРАНСТВО. Лекции 1907 года (страница 16)

– Кант: аппрегензия vs. априорные формы.

– Брентано: различение физических и психических феноменов.

– Хайдеггер: критика "чистого сознания" в пользу бытия-в-мире.

Раздел третьий. Анализ кинетического синтеза восприятия.

Изменения восприятия и изменения явленности.

Глава 4. Конституирование временной и пространственной протяженности явленности.

§19. Временная протяженность явленности. Доэмпирическая (дофеноменальная) временность.

Мы уже провели весьма общий аналитический обзор синтезов отождествления и различения. Теперь предстоит исследовать особые синтетические события, встречающиеся нам в сфере восприятия, и особые объективации, принадлежащие сфере вещей, которые всё еще не исчерпываются наиболее универсальными терминами «тождество» и «нетождество», «целое» и «часть», «субъект» и «определение». Речь идет не только о синтезах в строгом смысле, объединяющих дискретные явленности в единство высшего уровня, но и о непрерывных единствах, уже принадлежащих имманентной сущности восприятия как индивидуального, конкретного и в себе простого и которые лишь посредством расчленения и рекомбинации впервые становятся синтезами, а именно синтезами отождествления. Именно в последнем, в том обстоятельстве, что они превращаются в синтезы отождествления, кроется причина, по которой эти непрерывные единства должны рассматриваться в связи с подлинными синтезами. Я имею в виду здесь удивительные феноменологические формы явленности, обладающие характером "протяженностей явленности": в них конституируется пространственная и временная протяженность, принадлежащая сущности вещных объектов; в них, следовательно, лежит источник всех пространственно-временных предикатов.

Наш прежний анализ выделял определенные простейшие случаи. Он относился не чисто и просто ко всем восприятиям, но был ограничен восприятиями неизменных объектов, причем сами эти восприятия, в свою очередь, брались как совершенно неизменные в себе. Это, возможно, абстрактная фикция, но она не могла поколебать очевидность наших анализов, поскольку эта очевидность сохранялась за моментами, остающимися незатронутыми возможными фактическими вариациями восприятия. Например, я смотрю на дом, не двигая телом. Дом предстоит [I] там как нечто неизменное и всегда то же самое. То, что мы здесь установили, а именно презентационные содержания, характер апперцепции, собственная и несобственная явленность и т.д., очевидно, не были бы затронуты тем, что, скажем, имели место незаметные колебания физических данных. Равным образом, не имеет значения, длится ли восприятие более или менее долгое время, или даже предстоит ли сам объект в течение большей или меньшей длительности. Однако, констатируя это, мы осознаем, что наш анализ сам по себе вовсе не был полным в очерченной нами сфере, к которой мы должны держаться. Мы проигнорировали момент временной протяженности. Если мы введем его в круг нашего рассмотрения, то признаем, что сущности каждого восприятия принадлежит некий "воспринимающий контекст": а именно, его сущности принадлежит некая протяженность. Восприятие дома длится, быть может, минуту, и эта длительность делима, например, на две полуминуты. И каждому отрезку длительности соответствует отрезок восприятия: отрезок здесь означает полностью конкретное восприятие, поскольку деление действительно осуществляется. Если возможность этого деления гарантирована с очевидностью, это подразумевает, что восприятие очевидным образом есть целое, конкретное единство (concretum), которое может быть разделено на части, а именно на восприятия, которые сами суть полные и цельные. Если мы проведем феноменологическую редукцию, то объективное время, определение как минута и полуминута, отпадает. Тем не менее, протяженность и делимость имманентно принадлежат абсолютно данному, восприятию как феноменологическому данному. Мы не должны называть эту протяженность "временной протяженностью", поскольку слово «временной» понимается в смысле объективного времени. Мы будем говорить о "дофеноменальной" или "трансцендентальной временности" в противоположность "феноменальной временности", приписываемой объектам, той, что в силу апперцепции вещей конституируется как время вещей.

В каждом восприятии вещей мы находим, таким образом, дофеноменальное целое, которое, в смысле дофеноменальной временности, вновь делимо на восприятия. Восприятие может быть фрагментировано на восприятия. Восприятие вещи, хотя и есть неразрывное единство, есть непрерывное единство отрезков восприятия, фаз восприятия, которые сами обладают характером восприятий и содержат в себе, тем самым, все моменты, различенные нами в восприятии.

Мы мыслили дофеноменальную временность как протяженность, выпадающую на долю восприятия или, точнее, воспринимающей явленности. Фактически, она единообразно касается всей явленности во всех ее ранее различенных моментах. Мы находим протяженность в физических данных, которые, как содержания ощущения, подвергаются апперцепции. В наших примерах до сих пор, а именно неизменных восприятиях, представляющих неизменную вещь, момент фигуры, покрывающий ее цвет, шероховатость и т.д., протяженно неизменно проходили через дофеноменальное время. Каждый физический данный элемент и каждая принадлежащая ему форма имеют временную протяженность и позволяют разложить эту протяженность на отрезки; каждый отрезок есть вновь цвет, форма и т.д., неизменные по содержанию, и то же самое относится к апперцепции и ко всей собственной и несобственной явленности. Фрагментация доэмпирической временной протяженности фрагментирует каждый компонент апперцепции относительно того или иного определения вещи: каждый отрезок апперцепции репрезентирует ту же самую черту, ту же самую часть вещи или, если мы возьмем апперцепцию в целом, ту же самую вещь согласно ее тождественному содержанию. Происходит лишь своеобразная экстенсия, экстенсия тотальной апперцепции, которая всецело пронизывает все ее компоненты. С другой стороны, это не есть дело произвольной экстенсии явленности вещи, экстенсии, которая была бы безразлична представляемой вещи. Ибо эта экстенсия также имеет объективирующее значение.

В каждой временной фазе явленности вещи является вещь, та же самая вещь по содержанию, и это относится также к каждому определению, выстраивающему содержание вещи. Но вещь имеет свое время, она простирается сквозь время и наполняет тем или иным временным промежутком содержание своего бытия. Таким образом, время есть форма, имеющая свою наполненность, и эта наполненность есть то, что мы только что назвали содержанием вещи.

Однако вещь не является в восприятии как просто вещное содержание, что очевидно есть чистая абстракция; напротив, является вещь как тем или иным образом временно простирающаяся, тем или иным образом наполняющая время. Вещь целостная и полная есть нечто временно протяженное, конкретное единство (concretion), наполняющее время вещным содержанием. Феноменологически, вещное содержание конституируется в каждой фазе дофеноменальной протяженности явленности; каждый поперечный срез содержит моменты ощущения и апперцепции и включает как собственную, так и несобственную явленность. С другой стороны, в фазе, поскольку она есть фаза, и в континууме фаз, наконец конституируется временность вещи во всей феноменальной протяженности; эта временность также является и является перцептивным образом. Привести к явленности временно протяженную вещь – есть сущность конкретного восприятия, которое, именно как конкретное, имеет свою доэмпирическую протяженность или доэмпирическую временную форму, которая и конституирует временную форму вещи. Если мы говорим о форме интуиции и, здесь, о форме восприятия, то мы не должны смешивать две формы, из которых одна реальна [reell] и имманентна, другая интенциональна и объективна.

Выражение уместно, поскольку мы, конечно, не будем понимать под интуицией интуируемое или под восприятием воспринятое, относясь исключительно к имманентной протяженности воспринимающей явленности как таковой. Форма придает оформляемому единство, а именно, упорядоченное единство. Временная форма восприятия придает единство, и в частности единство непрерывного ряда, содержанию ощущения всех фаз и равным образом фазам апперцепции. Это единство есть, повторяю, непрерывное и тем самым неразрывное единство. В нем различимы отрезки и абстрактные фазы, но фазы и отрезки не существуют сами по себе, ни связаны они через последующие синтезы. Напротив, единство первично. Восприятие есть в любое время и необходимо непрерывное единство. В его сущности укоренена возможность дифференциации как фрагментации и как абстрагирования в фазы, но это именно лишь возможность. Если мы осуществляем такую дифференциацию, то есть если из восприятия выделяются две фазы, то они вступают в синтез отождествления. Точнее, в сущности этих фаз укоренена возможность их соединения в единстве синтетического отождествления. Обе принадлежат «одной и той же» вещи, которая предстоит непосредственно как непрерывно единая в непрерывном единстве восприятия. Если вещь неизменна, то обе фазы представляют то же самое вещное содержание, но как наполняющее разные точки являющегося времени. И то же самое относится к отрезкам, выделенным из того же дофеноменального временного промежутка одного восприятия.