Эдмунд Гуссерль – К феноменологии внутреннего сознания времени (страница 17)

Аналитический обзор гуссерлевской феноменологии внутреннего времени.

В Лекциях о сознании внутреннего времени (1905–1917) Эдмунд Гуссерль развивает радикальную феноменологическую теорию временности, преодолевая натуралистические и психологистские предпосылки предшественников (в частности, Франца Брентано). Ключевая проблема, которую он ставит, – как возможно сознание времени, если время не есть ни объективная данность, ни просто психологический конструкт. Гуссерль отвергает как сенсуалистский редукционизм (сведение времени к ощущениям длительности), так и ассоциативную модель Брентано, где временность возникает через «первоначальные ассоциации» фантазии, прикрепляющей к восприятию модифицированные образы прошлого.

Критика Брентано: время как продукт фантазии?

Брентано, как отмечает Гуссерль, объясняет временное сознание через механизм первоначальной ассоциации: актуальное восприятие (например, тон мелодии) автоматически порождает мнемический образ, обогащенный временным предикатом «прошлое». Так, звучащая нота, исчезая, не пропадает полностью, а трансформируется в «прошедшую» благодаря фантазии, которая добавляет к ней временной момент. Однако Гуссерль выявляет две фундаментальные ошибки этой модели:

1. Смешение уровней анализа: Брентано описывает генезис времени в психологических терминах («раздражители», «ассоциации»), тогда как феноменология требует исследования имманентных структур сознания, где время конституируется как явление, а не как продукт психических законов.

2. Неразличение восприятия и фантазии: если прошлое дано лишь как фантазма, то как возможно удержание («ретенция») только что прозвучавшего тона в единстве мелодии? Брентано отрицает восприятие последовательности, считая его иллюзией, но тогда само различение «теперь» и «прошлого» теряет почву.

Пример из §3: если бы предыдущие тоны мелодии сохранялись в сознании без изменения, мы слышали бы не последовательность, а аккорд. Однако Брентано не объясняет, как фантазия, добавляя предикат «прошлое», преодолевает парадокс: прошлое должно быть дано как ушедшее, а не как настоящее с модификацией. Гуссерль показывает, что такая модель приводит к абсурду: если тон А «прошёл», но продолжает существовать в сознании как А + «прошлое», то он одновременно есть и был, что противоречит самой идее временного потока (ср. с апориями времени у Августина в Исповеди, XI).

Собственная теория Гуссерля: ретенция, протенция и поток сознания.

Гуссерль заменяет ассоциативную модель трехчленной структурой временного сознания:

1. Первичное впечатление (Urimpression) – точка «теперь», где конституируется актуальное содержание (например, звучащий тон).

2. Ретенция – немедленное удержание только что прошедшего, не являющееся ни памятью, ни фантазией. Это не образ прошлого, а модификация самого впечатления, сохраняющая его в «живом» прошлом. Ретенция – «хвост кометы», прикрепленный к «теперь» (§11).

3. Протенция – предвосхищение будущего, пустое интенциональное направление, заполняемое в процессе восприятия.

Эта триада образует континуум потока, где каждая фаза неразрывно связана с другими. Ключевое отличие от Брентано: временность – не свойство содержаний, а форма сознания. В §8 Гуссерль описывает, как тон дан в «непрерывном потоке» модусов: «теперь»-фаза воспринимается, а истекшие фазы удерживаются в ретенции, образуя «временную кайму». При этом ретенция – не образ, а уникальный вид интенциональности (§12): она не репрезентирует прошлое (как вторичная память), а удерживает его в оригинальной данности.

Диаграмма времени и двойная интенциональность.

В §10 Гуссерль вводит схему временного континуума:

– Горизонтальная ось (AA') – последовательность «теперь»-точек.

– Вертикальная ось (EA') – ретенциональное погружение в прошлое.

Каждая точка «теперь» (E) сопровождается ретенциональным «хвостом», а весь поток обладает «двойной интенциональностью»:

1. Поперечная – удержание объекта в его временной протяженности (мелодия как целое).

2. Продольная – осознание самого потока как единства.

Этот анализ предвосхищает более поздние идеи Формальной и трансцендентальной логики (1929), где время – не объект, а горизонт всякого опыта.

Память и фантазия: вторичная репродукция.

Гуссерль строго различает:

– Первичную память (ретенцию) – непосредственное удержание прошлого в восприятии.

– Вторичную память – активное воспроизведение прошлого через репродукцию (§14).

Пример: если мелодия закончилась, её ретенциональное удержание сменяется воспоминанием, где прошлое дано как бы вновь, но с индексом «прошедшести». Здесь проявляется двойная интенциональность воспоминания (§25): оно не только репрезентирует событие, но и помещает его в объективное время через связь с актуальным «теперь».

Априорные законы времени.

В §33 Гуссерль формулирует априорные условия временного сознания:

1. Одновременность – два первичных впечатления в одном «теперь» имеют идентичную временную позицию.

2. Необратимость – «a раньше b» исключает «b раньше a».

3. Континуальность – время не состоит из дискретных точек, но есть непрерывный поток модификаций.

Эти законы коренятся не в психологии, а в феноменологической структуре сознания, где даже фантазия (например, воображаемая мелодия) подчиняется требованиям временного порядка.

Вывод: время как самоконституирующийся поток.

Гуссерль преодолевает антиномию «фиксированное время vs. текучесть», показывая, что временные точки идентичны в своей интенциональной данности, несмотря на непрерывное «погружение в прошлое». Объективное время конституируется через ретенционально-протенциональный синтез, где репродуктивная память (§32) связывает разрозненные фазы в единый поток.

Эта теория повлияла на Хайдеггера (Бытие и время, 1927) и Мерло-Понти (Феноменология восприятия, 1945), но её главное открытие – время как имманентная форма субъективности, без которой невозможны ни восприятие, ни память, ни даже само «Я».

Примеры и параллели:

– Мелодия: аналогичный пример у Бергсона (Творческая эволюция, 1907) для критики «кинематографического» времени.

– Ретенция и протенция: ср. с хайдеггеровскими «экстазами» временности.

– Критика психологизма: продолжение темы Логических исследований (1900–1901).

Источники:

– Husserl, E. Zur Phänomenologie des inneren Zeitbewusstseins (1893–1917).

– Augustine. Confessiones, XI.

– Heidegger, M. Sein und Zeit (1927).

Третий раздел. Уровни конституции, относящиеся ко времени и временным объектам.

Теперь, когда мы изучили временное сознание – начиная с его наиболее очевидных феноменов – в некоторых его основных измерениях и различных слоях, было бы полезно систематически выделить и последовательно рассмотреть различные уровни конституции в их существенной структуре.

Мы обнаружили:

1. Вещи эмпирического опыта в объективном времени (при этом следует различать еще разные уровни эмпирического бытия, которые до сих пор не принимались во внимание: переживаемая физическая вещь, принадлежащая индивидуальному субъекту; интерсубъективно тождественная вещь; вещь физики).

2. Конституирующие многообразия явлений, относящиеся к разным уровням, – имманентные единства в предэмпирическом времени.

3. Абсолютный временетворящий поток сознания.

Прежде всего, следует рассмотреть подробнее это абсолютное сознание, предшествующее всякой конституции. Его особенность отчетливо проявляется в сравнении с конституированными единствами, принадлежащими к самым разным уровням:

1. Каждый отдельный объект (каждое единство, будь то имманентное или трансцендентное, конституированное в потоке) длится и необходимо длится – то есть непрерывно существует во времени и является чем-то тождественным в этом непрерывном существовании, что одновременно может рассматриваться как процесс. И наоборот: то, что существует во времени, непрерывно существует во времени и представляет собой единство, принадлежащее процессу, который неразрывно несет в себе единство того, что длится в процессе его развертывания. Единство тона, длящегося на протяжении процесса, заключено в тональном процессе; и наоборот, единство тона есть единство в наполненной длительности, то есть в процессе. Поэтому если что-либо определяется как существующее в момент времени, оно мыслимо только как фаза процесса – фаза, в которой длительность индивидуального бытия также имеет свою точку.

2. Индивидуальное или конкретное бытие необходимо является изменяющимся или неизменным; процесс есть процесс изменения или покоя, а длящийся объект сам есть изменяющийся или покоящийся объект. Более того, каждое изменение имеет свою скорость или ускорение изменения (если использовать образ) относительно той же длительности. В принципе, любая фаза изменения может быть развернута в покой, а любая фаза покоя может быть переведена в изменение.

Если же мы рассмотрим конституирующие феномены в сравнении с только что обсужденными, то обнаружим поток, каждая фаза которого есть непрерывность абрисов. Но в принципе ни одна фаза этого потока не может быть развернута в непрерывную последовательность; поэтому поток нельзя представить себе так преобразованным, чтобы эта фаза была продлена в тождестве с самой собой. Напротив, мы необходимо находим поток непрерывного «изменения», и это измененение обладает абсурдным характером: оно течет именно так, как течет, и не может течь ни «быстрее», ни «медленнее». Если это так, то здесь отсутствует какой-либо изменяющийся объект; и поскольку в каждом процессе «нечто» протекает, здесь не может идти речь о процессе. Здесь нет ничего, что изменялось бы, и поэтому бессмысленно говорить о чем-то длящемся. Следовательно, бессмысленно пытаться найти здесь что-либо, что оставалось бы неизменным даже на мгновение в течение своей длительности.