Эдмунд Гуссерль – Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Книга 2 (страница 2)

Связи с другими философами:

– Декарт: Гуссерль использует cogito, но переосмысляет его как интенциональный акт.

– Брентано: понятие интенциональности заимствовано у него, но у Гуссерля оно углубляется.

– Хайдеггер: позже критиковал гуссерлевскую «теоретическую установку» как вторичную по отношению к практическому бытию-в-мире («Бытие и время»).

Важно: Этот параграф показывает, как Гуссерль отличает естественную установку (пассивное переживание) от феноменологической (активное познание через рефлексию).

Предположим, что субъект (понимаемый здесь всегда как Я, неотделимо принадлежащее каждому cogito, как чистый субъект) является теоретическим субъектом в указанном смысле – чем он бывает лишь периодически. В таком случае он будет «объективирующим» в специфическом смысле этого слова: схватывать и полагать в качестве сущего (в модусе значимости доксической интенции бытия) объектность соответствующего смысла, а затем определять её в экспликативных синтезах, возможно, в предикативно-сужденческих.

Однако эта объектность уже сознательно конституирована до данных теоретических актов – посредством определённых интенциональных переживаний, но отнюдь не всех, которые можно выделить в чистом субъекте как относящиеся к этой объектности. Иными словами, их соотнесённость с объектом не означает, что фокус специфической интенции, управляющей всеми теоретическими актами, проходит сквозь них; скорее, он проходит лишь через те переживания, которые являются смыслообразующими или определяющими для теоретически схватываемого объекта как такового.

Остальные переживания (например, эмоциональные или переживания особого рода) действительно переживаются; как интенциональные, они также конституируют – но новые объектные слои для данного объекта, в отношении которых субъект не находится в теоретической установке. Следовательно, они не конституируют теоретически полагаемый и сужденчески определяемый объект как таковой (или не участвуют в его определении в теоретической функции). Лишь благодаря сдвигу теоретического взгляда, изменению теоретического интереса, они выходят из фазы дотеоретической конституции в теоретическую: новые смысловые слои входят в рамки теоретического смысла, и новый объект (то есть объект, интендированный в новом, более собственном смысле) становится предметом схватывания и теоретического определения в новых теоретических актах.

При этом тотальная интенция сознания существенно изменяется, а акты, ответственные за придание иных смыслов, также претерпевают феноменологическую модификацию. Насколько это необходимо, видно из того, что даже теоретические акты, посредством которых чистый субъект относится к данной объектности, ограниченной конститутивным смыслом (например, к объекту природы), – независимо от того, выступают ли они как субъективирующие, атрибутирующие, собирающие, релятивизирующие и прочие акты, – одновременно выполняют и конститутивную функцию. Таким образом, конституируются «категориальные» объектности (в строго определённом смысле – объектности мышления), которые, однако, сами становятся теоретическими объектами лишь тогда, когда теоретический субъект интенционально направляет свой схватывающий взгляд на эти новые объектности (например, на положения дел, совокупности и т. д.) и совершает новые акты, полагающие их в их бытии и определяющие теоретически – то есть акты субъекта, предиката и т. д. более высокого уровня.

Относительно этих актов высшего уровня (всегда инициируемых сдвигами фокуса специфической интенции, которые можно назвать особым видом «рефлексии»), категориальные объектности, конституированные в предшествующих теоретических актах, являются предданностями. (Аналогичная ситуация имеет место и в других случаях, например, когда эмоциональные акты функционируют как предконституция.)

Если происходит сдвиг фокуса, то преддающие акты (в нашем случае – категориальные) уже завершились в модусе своей изначальной реализации. Теперь они больше не являются активными шагами спонтанного интендирования и теоретического определения, субъект-полагания и предикат-полагания, поэтапного собирания и т. д. Они сохраняются лишь в иной, существенно модифицированной форме – как «ещё-сознавание» конституированного и его удержание (что также происходит уже в процессе развёртывания категориальных актов по отношению к предшествующим в цепи) и, далее, именно как отражение интенционального луча на его синтетические «результаты».

Эти сложные взаимосвязи действительно требуют внимания и понимания. Одновременно необходимо осознать, что специфический характер теоретической установки и её теоретических актов (реализация которых делает субъект теоретическим субъектом) заключается в том, что в них уже заранее, в определённом смысле, преднамечены объекты, которые впервые станут теоретическими. То есть они уже конституированы дотеоретически, но ещё не присвоены теоретически и не являются объектами, интендированными в преимущественном смысле, а тем более – объектами теоретически определяющих актов.

Как видно из сказанного, «предданные» объекты сами могут «проистекать» изначально из теоретических актов и в этом отношении уже быть теоретическими объектами. Это может происходить различными способами:

1. В виде только что конституированных в спонтанно совершённых теоретических актах объектов,

2. Затем – в виде направления теоретическим субъектом схватывающего интенционального взгляда на конституированное.

Это становится возможным благодаря тому, что различные спонтанные стадии акта удерживаются в сознании после их исполнения – именно в модифицированной форме пассивных состояний, и, наконец, в конце всего мыслительного процесса сознание предстаёт как единое состояние, которое, по аналогии с простым представлением, может функционировать как преддающее сознание и принимать новое теоретическое направление фокуса на объект, осознаваемый как единство.

Однако очевидно, что возможны и другие случаи. Например, положение дел, конституированное ранее в спонтанном и артикулированном мышлении, может «всплыть вновь» в форме внезапного воспоминания – через репродуктивную модификацию конечного результата прежнего мышления, которая теперь функционирует как преддающее сознание для актов новой теоретической установки. То же самое относится и к теоретическим «озарениям», в которых новые (а не просто воспроизведённые) положения дел возникают как достоверности, возможности или вероятности и служат «стимулом» для связанного с ними мышления.

Очевидно, что предданности любых актов теоретической установки (то есть категориальные акты, совершённые в изначальной спонтанности мышления) не всегда могут отсылать к теоретическим актам, из которых они проистекают. Таким образом, в каждом случае мы приходим к предданным объектностям, которые не порождены теоретическими актами, а конституированы в интенциональных переживаниях, не привносящих в них ничего от логико-категориальных образований.

До сих пор мы говорили исключительно о предданностях теоретических актов. Однако то же самое относится и к другим спонтанным актам и их предданностям, поэтому здесь требуется дополнение.

Параллельно теоретической установке существуют аксиологическая и практическая установки. В этом отношении можно установить аналогичные результаты.

Акты оценивания (в самом широком смысле – любые акты удовольствия/неудовольствия, акты позиционирования в аффективной сфере и акты, совершаемые в единстве аффективного сознания в свойственных ему синтезах) могут относиться к предданным объектностям, и их интенциональность оказывается конститутивной для объектностей более высокого уровня – аналогов категориальных объектностей в логической сфере. Таким образом, мы имеем дело с классом объектностей, конституированных как спонтанные продукты, как политетические образования политетически объединённых актов (связанных в единстве одного конститутивного акта), которые их производят. Это не просто объектности, основанные вообще (и в этом смысле – объектности высшего уровня), но именно объектности, изначально конституированные как спонтанные продукты, и только как таковые они могут быть даны в первоначальной данности.

Проясним это на примере. Ранее мы противопоставляли простое осознание (например, видение голубого неба) и теоретическое исполнение этого акта. Однако мы больше не совершаем видение в этом эминентном смысле, когда, видя сияющее голубое небо, погружаемся в восхищение им. В этом случае мы находимся не в теоретической или познавательной установке, а в аффективной.

С другой стороны, даже если мы приняли теоретическую установку (как физик, наблюдающий голубое небо), удовольствие может сохраняться – но тогда мы не живём в нём. В зависимости от смены установки происходит существенная феноменологическая модификация удовольствия, видения и суждения.

Эта характерная смена установки принадлежит, как идеальная возможность, всем актам, и ей всегда сопутствует соответствующая феноменологическая модификация. То есть все акты, которые изначально не являются теоретическими, могут быть преобразованы в таковые посредством изменения установки.

Мы можем смотреть на картину «с восхищением» – тогда мы живём в эстетическом удовольствии, в ценностной установке. Но мы также можем судить о картине (как искусствовед или историк искусства) как о «прекрасной» – тогда мы живём в теоретической или сужденческой установке, а не в оценочной.