Эдмунд Гуссерль – Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Книга 2 (страница 12)

Так, в нашем примере мы переживаем одну и ту же вещь в отношении её оптических свойств, которые сохраняют своё единство и определённость на протяжении изменения освещения, производимого соответствующими источниками света. Поскольку схемы наполнены цветом, это единство пронизывает их. Тем самым конституируется «объективный» цвет, тот, который принадлежит вещи независимо от того, находится ли она на солнечном свету, в сумерках или в темноте шкафа, и это имеет место для любых условий освещения, к которым, таким образом, функционально относятся вполне определённые схемы, включая полное наполнение визуальной схемы.

Пока обстоятельства остаются неизменными, схема тоже остаётся неизменной. Непрерывное изменение обстоятельств влечёт непрерывное изменение схемы; и точно так же непрерывная неизменность, инвариантность в поведении явлений, функционирующих как обстоятельства, влечёт в тот же промежуток времени непрерывную неизменность зависимой от них схемы.

Таким образом, отсутствие изменения есть предельный случай изменения; оно подчиняется правилу, согласно которому сходным обстоятельствам принадлежат сходные функциональные зависимости.

Возьмём другой пример. Стальная пружина, будучи однажды приведена в движение, совершает определённые колебания и проходит через определённые последовательности состояний относительного изменения места и деформации: пружина обладает реальным свойством «упругости». Как только дан определённый импульс, происходит соответствующее отклонение от состояния покоя и определённый соответствующий способ колебания. Как только действует другой импульс, происходит другое соответствующее изменение в пружине, хотя и сходного интуитивного типа.

Если импульс отсутствует, другие обстоятельства всё же могут изменяться и действовать способом, сходным с действием импульса. Если обстоятельства (все те, которые являются «обстоятельствами» именно в отношении упругости) остаются неизменными на протяжении, то пружина остаётся в состоянии неизменности.

При сходных обстоятельствах – сходные следствия: так при сходных изменениях обстоятельств – сходные способы колебания. Общее правило, которому отсутствие изменения подчиняется как предельный случай изменения, как таковое не приходит в сознание; здесь оно выражает форму, внутренне присущую апперцепции реального свойства.

Апперцепция реального свойства включает эту артикуляцию в обстоятельства и включает функционально зависимые изменения схем таким образом, что в любом данном случае есть эта зависимость, и это не просто нечто абстрактное. С другой стороны, однако, вещь и свойство схватываются объективирующим образом, но схема и обстоятельства (понимаемые также как схематические) – нет.

Именно таким образом конституируется каждое «объективное», «реальное» свойство феноменальной вещи. Реальное самой вещи столь же множественно, сколь она имеет, в этом смысле, реальные свойства, которые суть единства по отношению к множествам схематических регуляций в отношении соответствующих обстоятельств.

г) Схема как реальная определённость материальной вещи.

Благодаря этой реализующей апперцепции (т. е. как конституирующей реальную вещь как субстрат реальных свойств) текущая схема приобретает характер реальной определённости особого смысла.

Против реального единого свойства, в нашем примере неизменного объективного цвета, стоит мгновенное реальное состояние, соответствующее «обстоятельствам» и изменяющееся по правилам. Состояние совпадает со схемой; однако это не просто схема (ведь вещь – не просто фантом).

Изменённой апперцепции соответствует изменённый коррелят. То есть в апперцепции вещи схема воспринимается не как протяжённость, наполненная лишь чувственно, а именно как изначальное проявление или «документирование» (изначальное проявление) реального свойства и, тем самым, как состояние реальной субстанции в данный момент времени.

Само свойство приходит к актуально наполняющей – т. е. изначальной – данности только тогда, когда достигается изначальное развёртывание функциональными сериями, в которых зависимости от соответствующих обстоятельств (т. е. каузальные зависимости) приходят к изначальной данности. В этом случае каузальности не просто предполагаются, но «видятся», «воспринимаются».

Тем самым очевидно, что направление взгляда в интенциональном схватывании реального свойства и направление взгляда в интенциональном схватывании каузальной зависимости его текущих состояний от соответствующих обстоятельств (которые сами затем достигают объективирующего схватывания) – разные, хотя в обоих случаях взгляд в определённом смысле проходит через схему или, точнее, через соответствующий слой её наполненности.

Даже если это одно и то же состояние конкретной ситуации, предданное для этих различных схватываний, всё же снова происходит изменение направления взгляда на саму вещь как тождественный субстрат того или иного само-проявляющегося свойства или как субстрат состояний, текуще относящихся к тем или иным обстоятельствам.

Столько направлений единства предзадано в каузальной апперцепции схемы (т. е. направлений для возможных серий перцепций в функциональном отношении к сериям воспринимаемых обстоятельств), сколько есть множественности в том, как реальная вещь, единая материальная «субстанция», определима согласно свойствам, соответствующим самому схватываемому смыслу.

И вещь имеет эти свойства (реальные, субстанциальные свойства) в актуальности, если исполняющий опыт изначально проявляет их в вещных состояниях (или модусах отношений), зависимых от обстоятельств.

Более того, апперцепция вещи, как она установлена уже в каждой отдельной перцепции и серии перцепций, несёт в себе различные модусы определённости и неопределённости. Конечно, воспринятое входит в сознание как реальное данных состояний, но лишь как более или менее определённое. Однако способ, каким неопределённость может быть определена точнее, предуказывается формальной сущностью апперцепции вещи как таковой и, кроме того, особенностью текущей частной апперцепции, т. е. именно тем, что апперцепция вещи оставляет открытым в этой особенности.

д) Более точное определение, переопределение и отмена вещного опыта.

К универсальной сущности апперцепции вещи относится также то, что в ходе опытов, в которых текущая вещь всё более богато изначально проявляется, возникают также всё более богатые направления определённости, и в них могут устанавливаться всё новые пустые точки определимости.

Априори только в ходе продолжающихся изначально проявляющих опытов может быть показано, что есть текущая вещь. Тем самым (согласно уже указанному ранее) принципиально стоят рядом как возможности:

1) возможность всецело согласных опытов, которые лишь точнее определяют;

2) возможность частично согласных, частично несогласных опытов: т. е. опытов, которые определяют ту же вещь, но новыми и различными способами;

3) возможность, наконец, непримиримых расхождений, посредством которых показывается небытие вещи, которая прежде переживалась в согласии, или небытие вещи, определённой как «новая и иная» в своих частностях.

Но если вещь есть, то она есть как тождественное реальное нечто своих реальных свойств, и эти свойства суть, так сказать, лишь лучи её единого бытия. Именно как такую тождественность вещь полагается мотивированно каждым опытом, будь он даже несовершенным и оставляющим многое открытым, и легитимирующая сила мотивации растёт вместе с богатством изначальных проявлений, обнаруживающихся в ходе опыта.

Вещь постоянна в том, что она ведёт себя так-то и так-то при относящихся к ней обстоятельствах: реальность (или, что здесь то же самое, субстанциальность) и каузальность нераздельно принадлежат друг другу. Реальные свойства суть eo ipso каузальные.

Знать вещь, следовательно, означает знать из опыта, как она ведёт себя под давлением и ударом, при сгибании и разрыве, при нагревании и охлаждении и т. д., т. е. знать её поведение в связи её каузальностей: каких состояний вещь актуально достигает и как она остаётся той же самой на протяжении этих состояний.

Прослеживать эти связи и определять реальные свойства в научном мышлении на основе прогрессирующего опыта – такова задача физики (в широком смысле), которая, ведомая таким образом от самых непосредственных единств в иерархической последовательности опытов и того, что в них изначально проявляется, восходит ко всё более высоким единствам.

Объяснение трудных моментов и философские параллели.

1. Res extensa vs. Res cogitans: критика картезианского дуализма.

– У Декарта:

– Res extensa (протяженная субстанция) – материальный мир, подчиненный механическим законам, познаваемый через геометрию.

– Res cogitans (мыслящая субстанция) – сознание, непротяженное и свободное.

– У Гуссерля:

– Отвергает дуализм как «наивный», поскольку оба термина уже предполагают некритически принятую онтологию.

– Вместо этого анализирует, как вещи даны в сознании (феноменологическая редукция). Например, стол как res extensa – не готовый объект, а единство интенциональных актов (восприятия, памяти, ожидания).

– Параллель: Хайдеггер в «Бытии и времени» развивает эту критику, заменяя дуализм структурой «бытия-в-мире».