Эдмунд Гуссерль – Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Книга 1 (страница 5)
6. "Любая фактическая единичность подчинена эйдетическому закону" – сходно с платоновской теорией идей: конкретные вещи причастны вечным сущностям.
Любая конкретная эмпирическая объективность находит свое место в рамках высшего материального рода – «региона» эмпирических объектов. Следовательно, чистому региональному эйдосу соответствует региональная эйдетическая наука или, как мы можем также сказать, региональная онтология. При этом мы предполагаем, что региональный эйдос (или различные роды, его составляющие) служат основой для столь обширных и разветвленных познаний, что в отношении их систематической экспликации действительно уместно говорить о науке или даже о целом комплексе онтологических дисциплин, соответствующих отдельным родовым компонентам региона. В дальнейшем мы сможем в полной мере убедиться, насколько это предположение соответствует действительности.
Согласно сказанному, любая эмпирическая наука, относящаяся к сфере региона, будет находиться в сущностной связи не только с формальными, но и с региональными онтологическими дисциплинами. Мы можем выразить это и так: любая наука о фактах (любая опытная наука) имеет сущностные теоретические основания в эйдетических онтологиях. Ведь (если сделанное предположение верно) совершенно очевидно, что обширный запас познаний, относящихся чистым и безусловно общезначимым образом ко всем возможным объектам региона – поскольку эти познания частично принадлежат пустой форме объективности вообще, а частично региональному Эйдосу, который, так сказать, выражает необходимую материальную форму всех объектов региона – не может не иметь значения для исследования эмпирических фактов.
Таким образом, например, всем дисциплинам, входящим в естествознание, соответствует эйдетическая наука о природе вообще (онтология природы), поскольку фактической природе соответствует Эйдос, который можно постичь чисто, – «сущность» природы вообще, включающая бесконечное множество предикативно оформленных эйдетических комплексов. Если мы сформируем идеал вполне рационализированной опытной науки о природе, то есть такой, которая в своей теоретизации продвинулась настолько, что каждое частное положение в ней выводится из наиболее универсальных и сущностных оснований, то станет ясно, что реализация этого идеала существенно зависит от разработки соответствующих эйдетических наук. Иными словами, она зависит не только от разработки формальной mathesis (которая одинаковым образом соотносится со всеми науками вообще), но особенно от разработки тех дисциплин материальной онтологии, которые рационально-чистым (то есть эйдетическим) образом раскрывают сущность природы и, следовательно, сущности всех возможных видов природных объективностей как таковых. И очевидно, что это справедливо для любого другого региона.
Также и в отношении познавательной практики заранее можно ожидать, что чем ближе опытная наука подходит к «рациональному» уровню, уровню «точной», номологической науки – то есть чем в большей степени она опирается на развитые эйдетические дисциплины как на свои основания и использует их для своего (познавательного) обоснования – тем более масштабной и эффективной становится ее познавательно-практическая деятельность.
Это подтверждается развитием рациональных естественных наук, физических наук о природе. Их великая эпоха началась в Новое время именно тогда, когда геометрия (уже высокоразвитая в античности как чистая эйдетика, особенно в платоновской школе) внезапно была в грандиозном масштабе применена к методам физики. Люди осознали, что материальная вещь по своей сути есть res extensa (протяженная вещь), и потому геометрия является онтологической дисциплиной, относящейся к сущностному моменту материальности, а именно – к пространственной форме. Но, кроме того, они также поняли, что универсальная (в нашей терминологии – региональная) сущность материальной вещи простирается гораздо дальше. Это видно из того, что развитие шло одновременно по линии разработки новых дисциплин, координатных геометрии и призванных выполнять ту же функцию – рационализации эмпирического.
Из этой цели выросло великолепное развитие формальных и материальных математических наук. С страстным рвением они разрабатывались или заново создавались как чисто «рациональные» науки (то есть как эйдетические онтологии в нашем смысле), причем (в начале Нового времени и долгое время после) не ради них самих, а ради эмпирических наук. И они принесли обильные плоды в виде параллельного развития той восхищаемой науки – рациональной физики.
1. Регион (Region) – у Гуссерля это высший материальный род объектов опыта, объединяющий их по сущностным признакам (например, «природа», «сознание», «культура»). Это не географическое понятие, а категориальная структура.
– Сравнение с Кантом: у Канта «региону» отчасти соответствуют априорные формы познания (например, пространство и время как условия чувственности), но Гуссерль идет дальше, вводя эйдетическую онтологию как науку о сущностях.
2. Региональная онтология – это учение о сущностных структурах региона (например, онтология природы изучает не конкретные законы физики, а сущность природного как такового).
– Связь с Аристотелем: у Аристотеля «первая философия» (метафизика) исследует «сущее как сущее», что отчасти перекликается с гуссерлевской онтологией, но у Гуссерля акцент на чистых возможностях (эйдосах), а не на категориях бытия.
3. Эйдос (Eidos) – чистая сущность, постигаемая в эйдетической редукции (отвлечении от фактов).
– Платоновские корни: у Платона эйдосы – это идеальные формы, существующие вне материального мира. Гуссерль «демифологизирует» их, превращая в инвариантные структуры сознания.
4. Res extensa – отсылка к Декарту, у которого материя есть протяженная субстанция. Гуссерль принимает это как сущностный момент материальности, но добавляет, что региональная сущность шире (включая, например, время, движение и др.).
5. Рационализация эмпирического – процесс, при котором опытные науки (например, физика) строятся на основе эйдетических дисциплин (геометрии, математики).
– Пример из истории науки: Галилей и Ньютон использовали математику для описания природы, что соответствует гуссерлевской идее «онтологического фундамента» эмпирических наук.
Гуссерль показывает, что науки о фактах (эмпирические) зависят от наук о сущностях (эйдетических). Это продолжение традиции, идущей от Платона (теория идей) и Декарта (математизация природы), но с феноменологическим уклоном: сущности постигаются не умозрительно, а через интуитивное усмотрение (Wesensschau).
Этот параграф важен для понимания кризиса европейских наук (по Гуссерлю): забвение эйдетических основ ведет к технизации науки без понимания ее сути.
Если мы встанем на позицию исследователя в любой эйдетической науке (например, в онтологии природы), то обнаружим, что (и это нормальный случай) мы направлены не на эйдосы (сущности) как объекты, а на объекты, подчинённые эйдосам, которые в нашем примере относятся к региону "Природа".
Однако здесь мы замечаем, что "объект" – это название для различных образований, которые, тем не менее, связаны между собой. Например:
– "вещь",
– "свойство",
– "отношение",
– "предикативно сформированный комплекс дел" (логическая структура),
– "совокупность",
– "упорядоченное множество".
Очевидно, они не равноправны, а в каждом случае указывают на один первичный вид объективности, который можно назвать "изначальной объективностью", тогда как все остальные выступают как его модификации.
В нашем примере (онтология природы) физическая вещь занимает это привилегированное положение в отличие от физического свойства, физического отношения и т. д.
Но именно это является частью формальной структуры, которая требует прояснения, если термины "объект" и "объектный регион" не должны оставаться в состоянии путаницы. Из этого прояснения, которому мы посвятим следующие рассуждения, автоматически вытекает важное понятие категории, связанное с понятием региона.
С одной стороны, "категория" – это слово, которое в выражении "категория региона" отсылает именно к данному региону (например, к региону "Физическая природа").
С другой стороны, оно связывает определённый материальный регион с формой любого региона вообще, или, что то же самое, с формальной сущностью любого объекта вообще и с "формальными категориями", относящимися к этой сущности.
Сначала может показаться, что формальная онтология (изучающая любые объекты вообще) стоит наравне с материальными онтологиями (изучающими конкретные регионы, например, природу, сознание и т. д.), поскольку формальная сущность любого объекта и региональные сущности играют схожие роли.
Поэтому возникает соблазн говорить не просто о регионах (как мы делали до сих пор), а о материальных регионах и, дополнительно, о "формальном регионе".
Но если мы принимаем такую манеру речи, нужно быть очень осторожным:
– С одной стороны, есть материальные сущности – это "собственно сущности".
– С другой стороны, есть нечто эйдетическое, но фундаментально иное – "форма сущности", которая: