Эдмунд Гуссерль – Анализы, касающиеся пассивного и активного синтеза. Лекции по трансцендентальной логике (страница 24)

(2) Активные занятия позиции Я, активные решения, убеждения, позволение себя убедить, принятие чьей-либо стороны и т.д., и, наконец, активность убеждения в самом широком смысле (где мы уже не говорим строго о свидетельствовании за или против). Эти активности также имеют свои ноэматические корреляты. Мы должны отметить здесь, что дело не в простом выявлении пассивной интенциональности; не в простом осознании в восприятии, простом проживании соблазна, происходящем в внимательном обращении-к, то есть не в простом осознанном внимании к соблазнам, ничтожностям и подобному. Скорее, Я выносит своё суждение в собственном занятии позиции, оно решает "за" или "против" и т.д. Можно даже сказать, что здесь лежит специфический источник того, что мы обычно подразумеваем или можем подразумевать под суждением. «Убеждение» выражает большее: исходя из пассивной перцептивной ситуации, позволение себя определить так, что обретается судящая позиция, а затем и судящая определённость. Таким образом, мы также понимаем, почему на практике суждение и убеждение становятся эквивалентными выражениями. Мы скоро увидим, что это занятие позиции или эта группа происходящих здесь занятий позиции совершенно несамостоятельны с точки зрения интенциональности, а именно постольку, поскольку они предполагают события пассивной доксы. Заранее отметим, что эти занятия позиции, это удостоверение и его трансформации, далее, не следует смешивать с другими модусами поведения Я, принадлежащими сфере суждения, особенно не с активной экспликацией, коллигацией, сравнением, различением и т.п. – всеми теми операциями, которыми мы обязаны логическим формам различных положений дел. Во всех этих действиях суждение всегда есть лишь процесс придания или отрицания значимости, исходящий от Я.

Я не всегда занимает позицию в этом строгом судящем смысле. Когда оно просто воспринимает, когда оно лишь осознаёт, схватывая то, что есть и что само по себе представлено в опыте, нет мотива для занятия позиции, при условии что ничего другого не присутствует. Должны быть в игре противоположные мотивы, открытые или нет, вызывающие определённое сознание; должны быть налицо дизъюнктивные возможности в напряжении противоположностей. Суждение всегда есть решение того или иного, и, таким образом, решение-за или решение-против, активное принятие или отклонение, отвержение. Но это не должно сливаться с самими модусами бытия: с простым «бытием», с «ничто» и вновь с «не ничто», уже появляющимися в объективном смысле через простое выявление, с «всё же так», возникающим из двойного перечёркивания. Во всех этих модальностях Я само по себе не нуждается в активном занятии позиции, хотя и может быть ими мотивировано к такому занятию позиции.

Ноэтическое «Да» и «Нет», однако, возникают из специфически судящего занятия позиции. Как и для каждого модуса сознания, мы имеем ноэматический коррелят. Здесь, конечно, этот коррелят есть ноэматическое «значимо» или «незначимо», возникающее в объективном смысле; оно встречается в объективном смысле с характером будучи объявленным значимым или незначимым Я. Суждение в специфическом смысле есть, таким образом, акт полагания (posita) Я, полагания, в его возможной двойной форме: в форме соглашающегося решения Я или в форме отклонения, отвержения. Мы должны ещё рассмотреть, означает ли это, что само полагание имеет двойное «качество» в смысле традиционной логики.

Мы можем поначалу сказать по крайней мере следующее: Там, где суждение возникает в изначальной сфере мотивирующего восприятия, становятся возможными два противоположных занятия позиции, и, смотря по обстоятельствам, актуальными. Оба, однако, совершенно несамостоятельны, поскольку они имеют свою мотивацию, основанную в том, что происходит в самом восприятии, в его собственном и потенциально чисто пассивном ходе. Восприятие имеет свою собственную интенциональность, которая пока ещё не содержит ничего от активного поведения Я и его конститутивных свершений. Ибо интенциональность восприятия, скорее, предполагается для того, чтобы Я имело нечто, "за" или "против" чего оно может решать. Благодаря единству этой мотивационной ситуации, то есть благодаря его единству, возникающему из раздвоения, оба противоположных занятия позиции внутренне связаны. Например, там, где две возможности конфликтовали друг с другом, решение за одну возможность сопровождается, как коррелят, решением против коррелятивной возможности, потенциально, если не актуально.

Если мы приглядимся ближе к тому, как функционирует мотивация, затрагивающая Я, и как Я реагирует на неё активным утвердительным или отрицательным ответом, то мы должны были бы сказать следующее: Мотивационным основанием для решения как твёрдого полагания-значимым Я, или же для отрицательного решения, является, таким образом, восстановление перцептивной конкордантности. Разлад, происходящий в конфликте, в котором перцептивные аппрегензии взаимно подавляют друг друга, возвращается к ненарушенному единству.

Я аффицировано всем этим. Как Я, оно само по-своему разногласит с собой; оно разрывается и, наконец, объединяется. Оно было склонно поддержать одну аппрегензию, то есть осуществить прежде всего тенденции ожидания этой аппрегензии, позволить им стать активными ожиданиями, исходящими из центра Я. Но оно вновь находит себя заторможенным; оно влечётся к противоположным тенденциям ожидания и склоняется к противоположной аппрегензии. Если перцептивная конкордантность восстанавливается, единое восприятие в форме нормально протекающего восприятия, то внутренний конфликт Я с самим собой разрешается. Я больше не может быть поколеблено так или иначе; ибо аннулированная аппрегензия вместе со своими аннулированными интенциональными тенденциями не может быть осуществлена, и это особенно касается её ожиданий, направленных живо вперёд, но перечёркнутых. Но Я имеет в качестве своего поля деятельности не только свободный горизонт ожидания и интенциональность, которая теперь конкордантно установлена. Оно активно принимает эту позицию, присваивает конкордантно данное как бытие "simpliciter". «Активное принятие» есть то, что осуществляет своеобразное присвоение, определение, устанавливая тем самым это бытие как значимое для меня отныне и пребывающе.

Здесь проявляется важный момент, характерный для судящего принятия решения. Речь уже не идёт о презентации чего-либо, о простом выявлении интенциональности восприятия: скорее, речь идёт о присвоении, посредством которого активное, стремящееся Я присваивает себе приобретение, то есть пребывающее знание. Но оно делает это сознательным образом. Ибо то, что тем самым приписывается Я как значимое для него, обладающее характером значимости для него отныне, то есть постоянно и остающееся пребывающе значимым, – это принадлежит, как мы сказали, к сущности "объявления-чего-либо-значимым", к сущности так называемого активного принятия, которое осуществляет Я. Иными словами, оно имеет значимость, простирающуюся в открытый, эгоический временной горизонт сознательной жизни. Пожалуй, не будет преувеличением выразить это следующим образом: Когда я полагаю нечто значимым утвердительным и судящим образом, я подразумеваю под этим, что это решено для меня отныне, как установленное на будущее, и в частности, как бытие так или иначе. Если бы мы уже стояли в сфере выразительного, предикативного суждения и в сфере коммуникации, то свершение суждения было бы выражено наиболее остро фразой «Я констатирую» или также «Я утверждаю, что». Но мы должны отметить – и это принадлежит к сущности суждения – что мы не находим коммуникативного отношения уже в изначальности суждения: как правило, коммуникативное отношение представлено вместе с выражением, с утверждением.

Что же происходит теперь с противоположной аппрегензией, которая была отрицаема? Естественно, она всё ещё удерживается в ретенции; Я ранее было к ней привлечено и, возможно, уже склонялось к ней предварительным образом. Действительно, могло быть так, что именно эта аппрегензия ранее была конкордантна в форме нормального восприятия и была осуществлена Я посредством рассмотрения её как предположительно существующей вещи. Таким образом, имеются аффективные мотивы, которые также ориентируют или переориентируют взгляд в этом направлении. Но здесь Я отвечает тем, что отклоняет её, объявляет её незначимой. Последнее, очевидно, направлено либо против предыдущего объявления значимости, либо против склонности к такому объявлению, то есть оно уже направлено против занятия позиции и его конечного результата, его установления.

Но теперь становится ясно, что утвердительное или отрицательное занятие позиции не просто демонстрирует два взаимозаменяемых «качества», подобно красному и синему в сфере цветов, и что, следовательно, говорить о «качестве» здесь вообще не уместно. Отрицающий акт, осуществляемый Я, есть процесс низвержения значимости; это выражение уже указывает на вторичный интенциональный характер отрицания.

Тем не менее, здесь возникает нечто величайшей важности касательно всякого логического понятия суждения. А именно, мы охарактеризовали решение-за как взятие-во-владение, присвоение как отныне значимое, как решённое для меня отныне. Решение-против означает, что такая значимость, которая каким-то образом ожидалась от нас и, возможно, была нами ранее принята, отвергается – подобно тому как мы находим нечто аналогичное в других актах, например, когда я отвергаю решение, потому что мотивационная ситуация изменилась, или когда я сопротивляюсь волевому влечению.