Эдмунд Гуссерль – Анализы, касающиеся пассивного и активного синтеза. Лекции по трансцендентальной логике (страница 20)

Философские параллели и контрасты:

Декарт: Для Декарта ("Размышления о первой философии") сомнение – методологический инструмент для достижения несомненного (Cogito). Гуссерль же анализирует сомнение как имманентную структуру повседневного опыта, конституирующую объекты в их модальности. Сомнение у Гуссерля не преодолевается раз и навсегда, а постоянно возможно.

Кант: Кантовские "антиномии" чистого разума ("Критика чистого разума") демонстрируют конфликт разумных утверждений. Гуссерль переносит конфликт в перцептивный уровень, показывая его происхождение в дорефлексивном опыте.

МерлоПонти: Развивает гуссерлевскую идею двусмысленности восприятия ("Феноменология восприятия"), подчеркивая роль тела и его "интенциональных дуг". Его анализ "двойственного" опыта (напр., одной рукой касающейся другой) близок к гуссерлевскому конфликту аппрегензий.

Сартр: Анализ модусов бытиядлясебя ("Бытие и ничто") – достоверность, сомнение, возможность – имеет феноменологические корни, но фокусируется на экзистенциальной тревоге и свободе, а не на структуре восприятия.

Значение для наук:

Когнитивная психология/нейронаука: Концепция конфликта аппрегензий предвосхищает модели когнитивного диссонанса (Л. Фестингер) и нейронной конкуренции интерпретаций (напр., в восприятии двусмысленных фигур – утка/кролик, ваза/лица). Исследования "предсказающего мозга" (predictive coding) напрямую соотносятся с гуссерлевскими "горизонтами" и "исполнением" ожиданий.

Эпистемология: Анализ модализации показывает, как знание не статично ("S есть P"), а динамично, проходя через фазы проблематизации, отрицания или ратификации. Это предвосхищает фаллибилизм (К. Поппер) и контекстуализм в эпистемологии.

Науки о памяти: Ретроактивная модализация поднимает вопросы о надежности памяти и ее зависимости от последующего опыта и интерпретаций.

Источники для углубленного изучения:

1. Первичные источники Гуссерля:

– Гуссерль Э. Опыт и суждение. Исследование по генеалогии логики (1939) [Главный источник, §§89]. Полный текст важен для контекста.

– Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Книга 1 (1913) [§§103114 о ноэзеноэме, модусах веры, §§138145 о восприятии и горизонтах]. Фундамент.

– Гуссерль Э. Картезианские размышления (1931) [§6 о сомнении как модификации веры, §19 о мире как "проблеме"]. Более сжато.

2. Комментарии по Гуссерлю:

–Соколова Т.А. Эдмунд Гуссерль и его "Картезианские размышления" (Москва, 2011) [Хорошее введение в позднего Гуссерля].

– Zahavi, D. Husserl's Phenomenology (Stanford University Press, 2003) [Классический доступный обзор на английском].

– Moran, D. Introduction to Phenomenology (Routledge, 2000) [Содержит главу по Гуссерлю с разбором восприятия и интенциональности].

3. Сопоставительный анализ и развитие идей:

– МерлоПонти М. Феноменология восприятия (1945) [Гл. 1 о "Опыте", Гл. 3 о "Пространственности", Гл. 6 о "Теле как экспрессивном пространстве"].

–Sartre, JP. Being and Nothingness (1943) [Часть 1, Гл. 1 "Непосредственные структуры "ДляСебя": Достоверность, Сомнение, Знание"].

–Gallagher, S. & Zahavi, D. The Phenomenological Mind (Routledge, 2008) [Связь феноменологии с когнитивной наукой, гл. по восприятию, действию, времени].

4. Связь с эпистемологией и когнитивной наукой:

– Popper, K. Conjectures and Refutations (1963) [О фальсификации как научном "отрицании"].

–Clark, A. Surfing Uncertainty: Prediction, Action, and the Embodied Mind (Oxford UP, 2016) [Теория "предсказающего кодирования" как современный аналог гуссерлевских горизонтов и исполнения].

– Hohwy, J. The Predictive Mind (Oxford UP, 2013) [Другая ключевая работа по predictive coding].

Ключевой вывод: Гуссерль показывает, что сомнение – не дефект восприятия, а продуктивный модус сознания, раскрывающий его динамическую природу. Оно демонстрирует: 1) плюрализм интерпретаций на едином гилетическом основании; 2) динамику значимости (Geltung) как конститутивный принцип; 3) темпоральность опыта (ретроактивность); 4) неразрывность ноэзиса и ноэмы – трансформации переживания суть трансформации смысла объекта. Этот анализ закладывает основу для понимания генезиса логических модальностей ("возможно", "действительно", "необходимо") из допредикативного опыта, что и является целью "Опыта и суждения".

Глава 3: Модальность возможности.

§10. Открытые возможности как неопределённый горизонт интенционального предвосхищения.

Нам предстоит рассмотреть важную группу модификаций возможности и вероятности. Они целиком принадлежат сфере "недостоверности", под которой мы понимаем не просто лишённость достоверности (это включало бы случай отрицания), но модальности, "вообще не относящиеся к решению". Когда сознание утрачивает модус достоверности и переходит в недостоверность, мы говорим о возможностях. Но не только: в этой сфере мы встречаем "несколько понятий возможности".

Прежде всего упомянем понятие "открытых возможностей" в следующем контексте: то, что интенционально предвосхищается в апперцептивном горизонте восприятия, – не возможно, а "достоверно". И всё же в такие предвосхищения всегда включены возможности, даже целый спектр многообразных возможностей. Предвосхищение невидимой стороны, данное при восприятии вещи с лицевой стороны, есть, как известно, "неопределённо-общее" предвосхищение. Эта общность – ноэтическая черта сознания, пустым образом указывающая вперёд, а коррелятивно – [ноэматическая] черта смысла предвосхищаемого. Так, цвет обратной стороны вещи не предвосхищается как вполне определённый, если вещь нам незнакома и мы ещё не рассматривали её с другой стороны. Предвосхищается именно "какой-то цвет". Но потенциально – больше: если лицевая сторона имеет узор, мы ожидаем его продолжения на обороте; если это однородный цвет с крапинками, мы, возможно, ожидаем крапинок и на обороте. Но остаётся неопределённость. Указание вперёд имеет, как и все интенции в нормальном восприятии, модус наивной достоверности – но именно "согласно тому", что оно даёт сознанию, и "способу", каким даёт, т.е. согласно "смыслу", в котором нечто даётся. Достоверно, следовательно, "нечто цветовое вообще" или "цвет вообще, разбитый крапинками" – т.е. "неопределённая общность".

Рефлексируя над следствиями: термин "общность" мы используем здесь лишь как вспомогательное средство для косвенного описания феноменов. Речь не о логических понятиях, классифицирующих или абстрагирующих общностях, а о специфическом "устремлении в будущее", присущем восприятию, данному с модусом сознания неопределённости. Общей структуре всякой пустой интенции (как и такому неопределённому указанию-вперёд) принадлежит возможность её экспликации в форме "презентификаций". Мы свободно можем образовывать презентификации, дающие интуицию невидимого (напр., воображая обход объекта). Тогда возникают интуиции с вполне определёнными цветами. Но очевидно: в пределах неопределённости мы можем свободно варьировать эти цвета.

Что это значит? Если мы чисто направлены на "приведение к интуиции" (т.е. квази-исполнение восприятия через презентифицированные перцептивные ряды), конкретная интуиция с определённым цветом может возникнуть. Но этот цвет "не был предвосхищён" – он не был "требуем". Презентифицированное дано как достоверное (как обратная сторона), но именно в "сознании неопределённости", не указывающем на этот случайно появляющийся цвет. Если возникают иные интуитивные презентификации с другими цветами, достоверность не распространится и на них: ни одна не предзадана особо, ни одна не требуется.

Сопоставим с актуальным исполнением в реальном ходе восприятия: явление цвета, исполняющего неопределённо предвосхищенное, конституируется "само по себе как достоверность". Здесь достоверно происходит "определяющее уточнение" и тем самым наращивание знания. Новый пласт восприятия с его достоверным содержанием вносит конкретность, уточняя неопределённую предвосхищенную общность: эта конкретность охватывается единством перцептивной достоверности и равномерно исполняет предвосхищение. Исполнение есть одновременно прирост знания (напр., определённые крапинки). В иллюстративной же презентификации иной цвет может служить столь же хорошо; она наделена модусом достоверности лишь постольку, поскольку сохраняет модус неопределённости относительно окраски – в отличие от определённого воспоминания (как если бы мы презентифицировали оборот "после" его актуального восприятия). Ясно: всякая презентификация "до" актуального обретения знания должна иметь модифицированный характер достоверности относительно квази-определяющего содержания. Но эта недостоверность особенна: в ней случайно данный цвет есть именно "случайный", для которого может возникнуть не что угодно, а "иной" цвет. Иначе: общая неопределённость имеет "поле свободной вариативности"; входящее в него охватывается "имплицитно" сходным образом, но не позитивно мотивировано, не позитивно предвосхищено. Это член "открытого спектра" уточнений, способных вписаться в рамки, но вне их – совершенно недостоверных. Это составляет понятие "открытой возможности".

§11. Вовлекающие возможности как склонности к принятию внутри сомнения.

Мотивация позитивно предвосхищает нечто, но в модусе недостоверности. Это прояснится через контраст с иным видом возможности. Обратимся к феномену сомнения. Где есть сомнение, там есть и "склонности к принятию" ["Glaubensneigungen"]. То, что происходит на видимой лицевой стороне (вместе с её схваченным смыслом для оборота), может предвосхищать нечто определённое – но "двусмысленно", неоднозначно (напр., когда мы не уверены: видим ли целую вещь или театральную декорацию). Возникает конфликт в сознании, разыгрывающийся в пустых предчувствиях грядущего (в отличие от примера с восковой фигурой/человеком). Здесь борьба может принять форму статичной нерешительности. Но как только Я направляется на неё и осуществляет презентифицирующую интуицию, борьба переходит в динамическую игру противоположных [смыслов] – в сомневающееся колебание. Это порождает склонность к принятию для каждой стороны: актуализируя мотивации к одной стороне, Я испытывает согласованное требование, исходящее от неё. Исключительно отдаваясь этим мотивациям (тогда как доводы за иную сторону бездействуют), оно испытывает "силу притяжения", склонность обратиться к ней с достоверностью. То же – при актуализации противоположных интенций. Так нормальное перцептивное акт-Я модифицируется в акты "вовлечений к принятию" ["Verlockungen zum Glauben"]. Со стороны объективных смыслов (данных сознанию объектов) мы говорим здесь о "вовлечениях к бытию" ["Verlockungen zum Sein"]: объект воздействует на Я, предъявляя вовлекающее требование быть – словно враждебный партнёр. Сам смысл имеет "склонность быть".