Эдмунд Гуссерль – Анализы, касающиеся пассивного и активного синтеза. Лекции по трансцендентальной логике (страница 19)

Итак, в определенном отношении даже утверждающее «Да», подобно «Нет», есть модус модификации определенной значимости и отличается от совершенно изначального, совершенно немодифицированного модуса определенной значимости; прямое конституирование перцептивного объекта осуществляется однозначно в этом модусе и без борьбы. Но я сказал «в определенном отношении». Ибо говорить о «модализации» двусмысленно. С одной стороны, мы можем иметь в виду каждое преобразование модуса значимости, отличного от изначального модуса значимости, наивной достоверности, так сказать, не разорванной рассогласованием или сомнением. А с другой стороны, мы можем иметь в виду преобразование, затрагивающее модус значимости достоверности, когда она перестает быть достоверностью. Примордиальный модус есть достоверность, но в форме самой прямой достоверности. Подобно тому как утверждающее решение происходит через прохождение периода сомнения, так и мы имеем восстановление достоверности; когда нечто оказывается реальным «в действительности», я становлюсь вновь достоверен в этом. И все же сознание теперь изменено. Прохождение через период сомнения к решению придает сознанию именно характер разрешенного сознания, а его ноэматическому смыслу – соответствующий характер, выражающийся в «да», «в действительности», «истинно так» и в подобных оборотах.

Здесь, как и везде, нам становится ясно, и позднее станет еще яснее, что все, что претерпевает сознание через изменения и трансформации, даже после трансформаций остается осажденным в нем как его «история», и это, так сказать, судьба сознания. Но поскольку сознание есть то, что оно есть, как сознание о чемто, как процесс придания смысла, это означает, что каждое такое преобразование проявляется в смысле, и что даже там, где объективный смысл тот же, да даже там, где модус явленности тот же, оно выражает себя как модальность, как трансформация в этом смысле.

Если мы наблюдаем сознание в целом как разногласящее с самим собой, мы находим единообразно конституированным внутри сомневающегося сознания дизъюнктивное «А или Б»; в отрицании – «не А, а Б»; и далее, в утверждении – «не неА, а именно А». Таким образом, простое «бытие» объективного смысла трансформируется в «сомнительное бытие» или, что здесь равнозначно, «проблематичное бытие», а затем возможно через решение – трансформируется в «небытие» или в «действительное бытие». В феноменологических рассмотрениях, превыше всего в рассмотрениях, интенции которых направлены на ультимативное понимание сознания и его свершений, мы должны неуклонно ориентировать наш взор на обе эти стороны: на ноэтическую, на сторону переживания, и на ноэматическую, на сторону того, что дается сознанию в жизни сознания, на сторону смысла и его столь разнообразных модусов. Это мы должны делать и в рассматриваемой сейчас сфере.

Уже направляемые бытием и модальностями бытия и в фокусной ориентации на сознание и на Эго, осуществляющее это сознание, мы находим изначальный модус наивной перцептивной достоверности, или, если угодно, наивной перцептивной веры. Затем мы находим модифицированные модусы: сомнительную недостоверность, отрицание как негативное решение, перечеркивающее достоверность и аннулирующее ее в форме позитивной противоположной достоверности. Мы находим далее утверждение, обновленное становлениедостоверным, достоверность, однако, в форме ратифицирующего опыта. Мы говорим здесь также об активном принятии, подобно тому как в противоположном случае – об отвержении. Мы видим здесь, что активное принятие есть нечто иное, нежели наивная достоверность, и в отличие от последней, предполагает прохождение через недостоверность как сомнение, вопрошание. Отметим мимоходом, что говоря о вопрошании, мы не касаемся здесь интенциижелания решить, соопределяющей его смысл. Это нас здесь не касается и логически не существенно для него.

Наконец, упомяну некоторые важные параллельные выражения: «принимать за истинное» в отношении любого рода достоверности и «принимать за ложное» в отношении «отвержения». Соотносительно, на стороне смысла мы имеем выражения, которые постоянно использовали: «достоверное бытие», «небытие» и т.д.; и соответственно последнему способу речи, мы имеем также «истинное», особенно как выражение для «да, действительно», и «ложное» как выражение для «небытия». Мы хотим отметить, что понятия истинного и ложного встречаются здесь как выражения для охарактеризованных нами модусов бытия. Действительно, все анализы происхождения этих понятий должны отправляться отсюда. Я говорю «отправляться». Ибо мы даже не намекнули на то, как эти понятия разовьются вплоть до полного понятия истины.

Пояснения к терминологии:

–Аппрегензия (Apprehension): Процесс схватывания, интерпретации гилетических данных, придания им смысла.

–Гилетические данные (Hyletic Data): Чувственный материал, "сырые" сенсорные впечатления.

–Данность во плоти (Gegebenheit in der Leibhaftigkeit / presented in the flesh): Центральное понятие Гуссерля непосредственная, живая, самоприсутствующая данность объекта в восприятии.

–Модус бытия / значимости (Seinsgeltung / mode of being / validity): Способ, каким объект значим для сознания (достоверно, сомнительно, несуществует и т.д.).

– Модализация (Modalization): Процесс изменения модуса бытия/значимости.

– Ноэзис (Noesis): Сторона актов сознания, переживания.

–Ноэма (Noema): Сторона интенционального коррелята, смысла объекта как данного.

– Ретенция (Retention): Непосредственное удержание только что прошедшей фазы восприятия.

–Примордиальный (Primordial): Изначальный, первичный.

–Симплицитер (Simpliciter): Безусловно, просто, без оговорок.

–Кинестезии (Kinaestheses): Ощущения собственного движения (особенно органов чувств).

–Осаждение (Sedimentation): Процесс, в котором прошлые переживания и их смыслы "откладываются" и становятся частью горизонта текущего сознания.

Аналитический обзор концепции сомнения у Гуссерля (§8-9 "Опыта и суждения").

Гуссерль в этих параграфах проводит тончайший феноменологический анализ сомнения не как психологического состояния, а как фундаментального модуса интенционального сознания, конституирующего особый способ данности объекта. Ключевой пример – восприятие фигуры, колеблющееся между "человеком" и "восковой куклой". Здесь не просто ошибка, а конфликт двух равноправных аппрегензий, накладывающихся на один и тот же гилетический фонд – идентичный поток чувственных данных (форма, цвет, движение). Это радикальный тезис: сознание способно удерживать два взаимоисключающих смысла ("живое тело" и "восковая имитация") на основе одних и тех же "сырых" ощущений, без немедленного разрешения. Конфликт аппрегензий – сердцевина сомнения: ни одна интерпретация не аннулируется сразу (как при иллюзии), они сосуществуют в "борьбе", каждая мотивирована предыдущим опытом и текущими данными. Это создает уникальную "раздвоенность" восприятия: объект дан не просто неясно, а как "А или Б", в модусе "проблематичности" (Fraglichkeit).

Трудный момент 1: Ретроактивная модализация. Гуссерль делает поразительное наблюдение: сомнение не ограничивается "сейчас". Оно изменяет прошлое! Когда возникает сомнение ("человек или воск?"), ретенциональное сознание (непосредственная память о только что прошедшем) ретроспективно переосмысливается. Восприятие, которое до сомнения было "однозначным человеком" в воспоминании, теперь предстает как уже содержавшее в себе возможность "восковой фигуры". Прошлый опыт "заражается" текущим сомнением, теряя наивную достоверность. Это демонстрирует нелинейность и контекстуальность сознания времени у Гуссерля. Аналог в науке: исследования памяти (напр., работы Э. Лофтус) показывают, как новая информация или сомнения могут искажать воспоминания о прошлых событиях, ретроактивно меняя их смысл.

Трудный момент 2: Модус данности vs. Модус бытия/значимости. Гуссерль проводит ключевое различие:

1. Модус данности (Gegebenheitsweise): Как объект является (напр., "во плоти" в восприятии, в воспоминании, в фантазии). В сомнении объект все еще дан во плоти (leibhaftig), он наглядно присутствует.

2. Модус бытия/значимости (Seinsgeltung): Статус, которым объект обладает для сознания (достоверность, сомнительность, вероятность, несуществование). В сомнении модус значимости – "проблематичный". Объект "там", но его реальность оспаривается.

Это различие объясняет, почему при сомнении объект не становится "менее явным", но его онтологический статус становится неопределенным. Данность во плоти – условие возможности сомнения, а не его разрешения.

Разрешение сомнения (§9) происходит через "исполняющее переживание" (erfüllendes Erlebnis), интегрирующее новые данные в один из конфликтующих пустых горизонтов. Например, прикосновение ("воск холодный!") дает примордиальное впечатление, исполняющее интенцию "воск" и фальсифицирующее (в попперовском смысле) интенцию "человек" с ее ожиданием теплой кожи. Это приводит к модальному сдвигу: "проблематичность" сменяется либо "небытием" (Nichtsein) для отвергнутого смысла (отрицание), либо "действительным бытием" (Wirklichsein) с характером "да, действительно" (Ja, wirklich) для подтвержденного. Гуссерль подчеркивает, что это не просто возврат к исходной наивной достоверности. Утвержденная достоверность ("ратификация") несет в себе "осадок" (Sediment) сомнения – это "восстановленная" достоверность, прошедшая через опыт проблематизации, выраженная в "да, действительно" или "истинно так". Сознание становится рефлексивно обогащенным.