Эдмунд Гуссерль – Анализы, касающиеся пассивного и активного синтеза. Лекции по трансцендентальной логике (страница 15)

Раздел 1 Модализации. Глава 1 Модус отрицания.

§5. Разочарование как событие, противостоящее синтезу исполнения.

Теперь нам необходимо расширить наши исследования в новом направлении. До сих пор мы исследовали непрерывные, единые потоки восприятия, в которых единство объекта сохраняется конкордантно (согласно). Это происходило благодаря единодушию совпадения, которое исполняет интенции, а именно интенции, пробуждающиеся по мере развертывания восприятия. Процесс был постоянным процессом расширения познания. Это расширение происходит посредством дискретных синтезов восприятия таким образом, что вещь, уже достаточно знакомая благодаря предшествующему восприятию, иногда воспринимается вновь при одновременном воспоминании предыдущих восприятий, то есть в прямом узнавании. Как легко видеть, новое приобретение знания продолжает предшествующее приобретение в отношении новых сторон. Но всё это касается синтезов исполнения, то есть конкордантности.

Однако существует событие, противостоящее исполнению, а именно разочарование; существует событие, противостоящее более точному определению, а именно определение иначе. Вместо того чтобы приобретенное знание сохранялось и обогащалось далее, оно может быть поставлено под вопрос, аннулировано. Короче говоря, существует нечто вроде различия между модализованным сознанием бытия в отличие от изначально немодализованного сознания бытия, и мы теперь находимся в положении, позволяющем получить более глубокое понимание структуры модусов бытия и их конституции, и, ноэтически говоря, понимание структуры перцептивной веры и ее модификаций, таких как «сомнение», «предположение», «отрицание» и т.д.

Как известно, интенциональные системы, возникающие в нормальном случае восприятия, который мы описали (ноэтически говоря, апперцепции, схватывающие соответствующие комплексы ощущений), обладают характером актуальных или потенциальных ожиданий. То есть, если я в восприятии инициирую кинэстетическую серию, например, определенное движение головы, явления будут протекать в мотивированной последовательности таким образом, что они будут соответствовать моему ожиданию. Таким образом, в нормальном случае восприятия всякое исполнение прогрессирует как исполнение ожиданий. Это систематизированные ожидания, системы лучей ожиданий, которые, исполняясь, также обогащаются; то есть пустой смысл обогащается смыслом, вписываясь в тот способ, каким смысл был предвосхищен.

Но каждое ожидание может быть и разочаровано, и разочарование по существу предполагает частичное исполнение; без определенной меры единства, сохраняющего себя в потоке восприятий, единство интенционального переживания распалось бы. И тем не менее, несмотря на единство перцептивного процесса, происходящего с этим устойчивым, единым содержанием смысла, разрыв действительно происходит, и переживание «иначе» вырывается наружу.

Существует также переживание «иначе» без разрыва, разочарование регулярного стиля, которое в силу своей регулярности может быть предвосхищено и которое, таким образом, может быть даже предвосхищено в пустом горизонте. Иными словами, существует устойчивое сознание изменения, феноменологический анализ которого фундаментален для [понимания] конституции изменения. Изменение есть непрерывный процесс становления иным; однако это становление иным сохраняет единство, а именно единство объекта, остающегося конкордантно тем же самым как субстратом своих непрерывных изменений, в которых и через которые он становится иным, и в которых и через которые он становится иным снова и снова.

Допустим теперь единый объект, будь он неизменным или измененным, который сначала пребывает «конкордантно» в непрерывности изначального опыта, «узнаваясь» всё лучше и лучше. Но затем внезапно и вопреки всем ожиданиям, на задней стороне, которая становится теперь видимой, появляется зеленый цвет вместо красного; вместо шарообразной формы, указываемой передней стороной, появляется вмятина или нечто угловатое и т.д. До последовавшего восприятия задних сторон восприятие в своем живом потоке было интенционально предвосхищено в сторону красного цвета и шарообразной формы; референциальные указатели восприятия были определенно направлены на красное и шарообразное. И вместо того чтобы исполниться в этом смысле и тем самым быть подтвержденными, интенциональные предвосхищения и референциальные указатели разочаровались. Общий каркас смысла сохраняется и исполняется, и только в этом пункте, только после того как у нас есть эти интенции, происходит «нечто иное»: конфликт между все еще живыми интенциями и содержаниями смысла, вновь институируемыми интуитивно вместе со своими более или менее полными интенциями. Мы вновь имеем систему непрерывной конкордантности, поскольку вставка этого нового каркаса в старый восстанавливает конкордантность. Но в подсистеме мы имеем накладывающуюся группу интенций, которые существуют в отношении разочарования с теми, на которые они накладываются. После того как мы увидели зеленое и вмятину, и после того как они пребывали конкордантно в ходе соответствующих явлений, весь перцептивный смысл изменяется, и не только смысл в текущем пространстве восприятия; скорее, от него изменение смысла излучается назад, к предшествующему восприятию и всем его прежним явлениям. Они переинтерпретируются в своем собственном смысле как «зеленые» и «вдавленные». Естественно, это происходит не в эксплицитных актах: но если бы мы вернулись назад активно, мы обязательно нашли бы измененную интерпретацию эксплицитно и сознательно, то есть произведенную непрерывную конкордантность. Но под этим слоем лежит нечто, что с ней не согласуется, и фактически то, что не согласуется, относится ко всему оттекшему ряду, поскольку мы все еще сознаем старую апперцепцию в памяти. Но особенно живо это проявляется в том месте, где возникли «зеленое» и «вдавленное». Происходящее здесь – это не только феномен конфликта, включающего оба противоположных определения, шарообразное и вдавленное, красное и зеленое; скорее, «оно не шарообразно и не красно», пустая интенция красного «аннулируется», отрицается накладывающимся «зеленым», то есть полной накладывающейся перцепцией зеленого: и вместе с этим сам субстрат, сама вещь, которая в изначальном перцептивном смысле несла смысловое определение «красный» на соответствующем месте своей формы, в этом отношении перечеркивается и одновременно переинтерпретируется: Оно «обстоит иначе».

§6. Частичное исполнение [ожиданий] – Конфликт через неожиданные данные чувств – Восстановление согласованности

Наши рассуждения приняли новый оборот на прошлой лекции. Исследование структуры перцепций относительно их интенциональных свершений позволило нам глубже проникнуть в сущность модусов бытия и в способ их интенционального конституирования. В нормальном случае восприятия воспринимаемый объект даёт себя прямо и непосредственно как сущее, как существующая актуальность. Но это «бытие» может трансформироваться в «сомнительное» или «проблематичное», в «возможное», в «предполагаемое»; и тогда здесь может возникнуть и «небытие», а в противоположность ему – подчёркнутое «оно действительно есть», «оно есть именно так». Соотносительно (то есть в ноэтическом аспекте) говорят о присущем восприятию полагании (belief); мы уже иногда говорим здесь о суждении, то есть о суждающей перцепции. В случае нормального восприятия – того, что обычно и прямо подразумевается под «восприятием» – даже если существование объекта полагается с достоверностью, это полагание может перейти в сомнение, в принятиечеготокаквозможного, в отвержение, и вновь в активнопринимающее утверждение. То, что столь горячо дебатировалось под рубрикой теории суждения в новейшем логическом движении со времён Милля, Брентано и Зигварта, по сути своей есть не что иное, как феноменологическое прояснение сущности и логической функции достоверности бытия и модусов бытия. Здесь, как и повсюду, лишь феноменологический метод выявил проблемы чистого сознания и их подлинный смысл. Речь идёт о понимании того, как сознание необходимо наделяет смысл модусами бытия при всяком осуществляемом им смыслополагании, и о понимании того, какая особенность конституирующего сознания ответственна за это свершение. Источником подлинно радикальных прояснений здесь является восприятие; и по причинам, которые станут яснее ниже, трансцендентное восприятие привилегированно в отношении этих прояснений. Сказанное нами верно, хотя специфическое понятие суждения, то, которое доминирует во [внутренней] логике теории, ещё даже не возникает в рамках простого восприятия. Тем не менее, модусы возникают именно здесь, и не случайно, что восприятие и суждение имеют эти модусы общими. Отсюда мы сможем показать, что модусы полагания необходимо играют свою роль во всех модусах сознания. Более того, мы должны обрести ясность, чтобы преодолеть ту путаницу, которая ослепила такого блестящего исследователя, как Брентано, в вопросах полагания и суждения, и, с другой стороны, чтобы понять постоянную роль модусов в логике. Пусть сказанного достаточно как указания на то, что последует.

Наши анализы до сих пор иллюстрировали, что каждая фаза восприятия предстаёт как система лучей актуальных и потенциальных интенций ожидания. В ходе непрерывного течения фаз – и в нормальном случае восприятия, в ходе так называемого восприятия, происходящего обычно и прямо – происходит непрерывный процесс побуждения актуализаций, а затем – непрерывное исполнение ожиданий, причём исполнение всегда есть процесс более близкого определения. Но мы имеем теперь также и возникновение разочарования как возможности, противостоящей исполнению ожиданий. Однако, для того чтобы единство интенционального процесса сохранялось, при любых обстоятельствах должна предполагаться некоторая мера всепроникающего исполнения. В коррелятивном направлении это означает, что определённое единство смысла должно сохраняться на протяжении всего хода сменяющихся явлений. Только таким образом мы имеем постоянство единого сознания, единой интенциональности, охватывающей все фазы в ходе переживания с его явлениями.