Эдмунд Гуссерль – Анализы, касающиеся пассивного и активного синтеза. Лекции по трансцендентальной логике (страница 12)

Увидев обратную сторону и вернувшись к лицевой, воспринимаемый объект сохранил для меня определённость смысла; так же и в пустоте он указывает на ранее увиденное. Всё это теперь устойчиво принадлежит объекту. Процесс восприятия – это постоянный процесс познания, удерживающий приобретённое в смысловом отношении: тем самым он формирует всё вновь изменяющийся и всё более обогащённый смысл. В ходе перцептивного процесса этот смысл присоединяется к схваченному объекту в его предполагаемом [полном] данном в плоти представлении.

Теперь всё зависит от направления перцептивных процессов: какие линии из системы неисполненных интенций приходят к исполнению, то есть какие непрерывные ряды возможных образов реализуются из всей системы возможных явлений объекта. Продвигаясь по этой линии, пустые интенции преобразуются соответственно в ожидания. Как только эта линия начинает реализовываться, серии образов разворачиваются в смысле непрерывного пробуждения и последовательного исполнения ожиданий, проистекающих из текущих кинестез, в то время как оставшиеся пустые горизонты остаются в мёртвой потенциальности.

Наконец, нам ещё следует упомянуть интегральную гармонию, происходящую в совпадении абрисных образов, переходящих друг в друга через интенцию и исполнение. Это касается не только образов, взятых как целое, но и всех их дифференцируемых моментов и частей. Так, каждому заполненному пространственному пункту объекта в целой серии образов соответствует нечто: они непрерывно переходят друг в друга таким образом, что этот пункт в образе проявляется как момент являющейся пространственной формы.

Если мы спросим, наконец, что придаёт единство в каждом временном пункте мгновенного образа – единство, рассматриваемое как целый аспект, в котором проявляется определённая сторона, – мы также обнаружим взаимные интенции, исполняющиеся одновременно и взаимно. Переход образов, следующих друг за другом, представляет собой динамику смещения, обогащения и обеднения.

Объект, являющийся постоянно новым, постоянно иным, конституируется как тот же самый в этих чрезвычайно сложных и удивительных системах интенции и исполнения, составляющих образы. Но объект никогда не завершён, никогда не зафиксирован полностью.

Здесь мы должны указать на одну существенную для объективации воспринимаемого объекта сторону ноэматической конституции – а именно, на сторону кинестетической мотивации. Мы уже не раз мимоходом упоминали, что ходы образов идут рука об руку с организующими движениями живого тела. Но это не должно оставаться чем-то, что мы лишь случайно отмечаем. Живое тело постоянно присутствует, функционируя как орган восприятия; и здесь оно также само по себе представляет собой целую систему согласованно гармонизирующих органов восприятия. Живое тело характеризуется как воспринимающее живое тело. Мы распознаём его тогда чисто как живое тело, субъективно подвижное и находящееся в воспринимающей активности, как субъективно самодвижущееся. В этом отношении оно рассматривается не как воспринимаемая пространственная вещь, но в связи с системой так называемых «ощущений движения», которые протекают во время восприятия – движения глаз, головы и т. д. И они не просто параллельны потоку образов; скорее, рассматриваемые кинестетические серии и перцептивные образы связаны между собой через сознание.

Глядя на объект, я сознаю положение своих глаз и одновременно – в форме нового систематического пустого горизонта – сознаю всю систему возможных положений глаз, находящихся в моём распоряжении. И теперь то, что видимо в данном положении глаз, настолько переплетено со всей системой, что я могу с уверенностью сказать: если бы я двинул глаза в том или ином направлении, определённые зрительные образы последовали бы в соответствующем порядке. Если бы я позволил движениям глаз пойти иначе, в другом направлении, ожидаемо последовали бы иные серии образов. То же самое справедливо для движений головы в системе этих возможностей движения, а также для ходьбы и т. д., которые я могу привести в действие.

Каждая серия кинестез протекает по-своему, совершенно иначе, чем серии чувственных данных. Она разворачивается таким образом, что свободно находится в моём распоряжении – свободна для торможения, свободна для новой организации, как изначально субъективная реализация. Таким образом, система движений живого тела характеризуется в отношении сознания особым образом как субъективно свободная система. Я прохожу через неё в сознании свободного «я могу». Может случиться, что я непроизвольно задержусь на чём-то, что мои глаза непроизвольно повернутся туда или сюда. Но в любой момент я могу по своему желанию следовать такому пути движения или любому другому.

Как только у меня возникает образ вещи в такой ситуации, в изначальном сознании последовательности образов тем самым предвосхищается система внутренне согласованных многообразных явлений той же самой вещи.

Что касается образов, я не свободен: когда я осуществляю серию движений в свободной системе – «я двигаюсь сам», – уже предвосхищаются появляющиеся образы. Образы образуют зависимые системы. Только будучи зависимыми от кинестез, они могут непрерывно переходить друг в друга и конституировать единство одного смысла. Только протекая таким образом, они разворачивают свои интенциональные указатели. Лишь через это взаимодействие независимых и зависимых переменных являющееся конституируется как трансцендентный воспринимаемый объект – именно как объект, который есть больше, чем то, что мы воспринимаем непосредственно, как объект, который может полностью исчезнуть из моего восприятия и всё же продолжать существовать.

Можно также сказать, что он конституируется как таковой только благодаря тому, что его явления кинестетически мотивированы, и, следовательно, в моей свободе, согласно приобретённому знанию, я могу позволить образам протекать произвольно как изначальным явлениям в их системе согласованности. Благодаря соответствующим движениям глаз и другим движениям живого тела я могу в случае знакомого объекта в любой момент вернуться к прежним образам, которые дают мне объект с тех же сторон. Или, свободно возвращаясь в соответствующее место, я могу снова воспринять и опознать объект, который больше не воспринимается.

Таким образом, в каждом перцептивном процессе мы видим конститутивный дуэт:

1. Система моих свободных возможностей движения интенционально конституируется как практический, кинестетический горизонт. Эта система актуализируется каждый раз, когда я прохожу отдельные пути движений с характером узнавания, то есть исполнения. Мы не только сознаём каждое положение глаз, которое имеем в данный момент, каждое положение тела как мгновенное ощущение движения, но и сознаём их как место в системе мест – то есть с пустым горизонтом, который есть горизонт свободы.

2. Каждое зрительное ощущение или зрительный образ, возникающий в поле зрения, каждое тактильное явление, возникающее в поле осязания, упорядочено в отношении сознания к текущей ситуации осознания частей живого тела, создавая горизонт дальнейших упорядоченных возможностей – горизонт возможных серий образов, принадлежащих свободно возможным сериям движения.

В связи с конституцией трансцендентной темпоральности следует отметить, что любой путь актуализации, который мы могли бы избрать, реализуя эту свободу, давал бы непрерывные серии явлений объекта. Все эти серии представляли бы объект для одного и того же промежутка времени; все они представляли бы один и тот же объект в той же длительности, только с разных сторон. В соответствии со смыслом конституированного объекта все определения, которые были бы познаны через этот процесс, были бы сосуществующими.

Всё это справедливо только для трансцендентных объектов. Имманентный объект, такой как переживание чёрного, даёт себя как длящийся объект и в определённом смысле тоже через «явления». Но он делает это лишь так, как и любой временной объект вообще. Длящаяся временная протяжённость требует постоянной модификации модусов данности в соответствии с модусами явленности временной ориентации.

Пространственный объект также является временным объектом, поэтому то же самое относится и к нему. Но у него есть ещё и второй, особый способ явления. Направляя внимание на временную наполненность и особенно на первично-импрессиональные фазы, мы наталкиваемся на радикальное различие между явленностью трансцендентных и имманентных объектов.

Имманентный объект имеет только один возможный способ быть данным в оригинале в каждом Now, и поэтому каждый модус прошлого также имеет только одну единственную серию временных модификаций – а именно, ту, что относится к презентификации, с изменяющимися прошлыми объектами, конституирующимися в ней.

Но пространственный объект имеет бесконечно много способов [быть данным в оригинале], поскольку он может являться в Now, то есть изначально, со своих разных сторон. Хотя он фактически является с этой стороны, он мог бы явиться и с других сторон, и соответственно каждая из его прошлых фаз имеет бесконечно много способов, которыми она могла бы проявлять свои прошлые исполненные моменты времени.