Эдмунд Гуссерль – Анализы, касающиеся пассивного и активного синтеза. Лекции по трансцендентальной логике (страница 11)

Вы понимаете, что я хочу передать этим образным языком. В конкретном актуальном восприятии у меня есть именно эти аспекты и их модификации, и никакие другие, именно эти, всегда ограниченные аспекты. В каждый момент объективный смысл один и тот же относительно объекта как такового, объекта, который имеется в виду; и он совпадает с непрерывным потоком мгновенных явлений, как, например, этот стол здесь. Но тождественное – это постоянное x, постоянный субстрат актуально являющихся «столовых моментов», но также и указаний на ещё не являющиеся моменты. Эти указания одновременно являются тенденциями, индикативными тенденциями, толкающими нас к не данным явлениям. Однако это не отдельные указания, а целые индикативные системы, указания, функционирующие как системы лучей, указывающих на соответствующие многообразные системы явлений. Это указания в пустоту, поскольку неактуализированные явления не сознаются ни как актуальные, ни как презентифицированные.

Иначе говоря, всё, что подлинно является, есть являющаяся вещь лишь благодаря тому, что переплетено и пронизано интенциональным пустым горизонтом, то есть благодаря тому, что окружено ореолом пустоты в отношении явления. Это пустота, которая – не ничто, а пустота, подлежащая наполнению; это определимая неопределённость. Ибо интенциональный горизонт не может быть наполнен как угодно; это горизонт сознания, который сам обладает фундаментальным признаком сознания как сознания чего-то.

Несмотря на свою пустоту, смысл этого ореола сознания есть предвосхищение, предписывающее правило для перехода к новым актуализирующим явлениям. Видя переднюю сторону стола, я также сознаю заднюю сторону, наряду со всем невидимым, через пустое предуказание, пусть и довольно неопределённое. Но сколь бы неопределённым оно ни было, это всё же указание на телесную форму, на телесную окраску и т. д. И только явления, абрисирующие вещи такого рода и уточняющие неопределённое в рамках этого предвосхищения, могут быть согласованно интегрированы; только они могут удерживать течение тождественного x определения как одного и того же, определяемого здесь заново и точнее.

Это верно для каждой фазы восприятия в потоке воспринимающего процесса, для каждого нового явления, с той лишь разницей, что интенциональный горизонт изменился и сместился. Каждой явленной вещи каждой перцептивной фазы присущ новый пустой горизонт, новая система определимой неопределённости, новая система прогрессирующих тенденций с соответствующими возможностями вступления в определённо упорядоченные системы возможных явлений, возможных ходов аспектов, вместе с горизонтами, неразрывно связанными с этими аспектами. В согласованном совпадении смысла они приводили бы тот же самый объект к актуальной, исполняющей данности, всё снова определяя его.

Для нас аспекты – ничто сами по себе; они суть явления-чего лишь благодаря интенциональным горизонтам, от которых неотделимы.

Тем самым мы дополнительно различаем внутренний и внешний горизонты соответствующего аспектного явления. Следует осознать, что разделение между подлинно воспринимаемым и соприсутствующим влечет за собой различие между определениями содержания объекта:

[a] теми, что фактически даны, явлены во плоти, и

[b] теми, что остаются неопределённо предвосхищёнными в полной пустоте.

Отметим также, что само фактически являющееся несёт в себе аналогичное различение. Действительно, призыв звучит даже в отношении уже увиденной стороны:

«Приблизься ещё, ещё ближе; теперь зафиксируй взгляд на мне, меняя положение, угол зрения и т. д. Ты увидишь во мне нечто новое – новые оттенки, структуры дерева, ранее невидимые, которые до этого были даны лишь неопределённо и обобщённо».

Таким образом, даже уже увиденное пронизано интенцией предвосхищения. Оно – уже увиденное – постоянно «здесь» как каркас, предуказывающий нечто новое; это X, подлежащий дальнейшему определению. Идёт непрерывный процесс предвосхищения, предпонимания. Помимо этого внутреннего горизонта существуют и внешние горизонты – предвосхищения того, что лишено интуитивно данной структуры и требует лишь более детализированных способов схватывания.

Для углублённого понимания необходимо проследить, как наполненность и пустота соотносятся в каждый момент, как пустота усваивает наполненность в потоке восприятия и как наполненность вновь становится пустотой. Важно постичь структуру взаимосвязей каждого явления, а также структуру, объединяющую все ряды явлений.

В непрерывном течении восприятия, как и в любом акте восприятия, присутствуют протенции, постоянно наполняемые новым содержанием, возникающим в форме первично-импрессионального Сейчас. При этом с каждым шагом внешнего восприятия протенция принимает форму непрерывных исполняющихся предвосхищений. То есть из индикативных систем горизонтов определённые линии актуализируются как ожидания, которые затем исполняются в аспектах, получающих более точное определение.

В предыдущей лекции мы рассмотрели единство внешнего восприятия с разных сторон. Внешнее восприятие – это временной поток переживаний, где явления согласованно переходят друг в друга, образуя единство совпадения, соответствующее единству смысла. Этот поток можно понять как систематическую сеть прогрессирующего наполнения интенций, которое, если взглянуть с другой стороны, сопровождается опустошением уже наполненных интенций.

Каждый мгновенный этап восприятия сам по себе представляет сеть частично наполненных и частично пустых интенций. Даже в полностью явленных фазах остаётся неопределённый внутренний горизонт, подлежащий дальнейшему определению, а также совершенно пустой внешний горизонт, стремящийся к наполнению через пустое предвосхищение.

Перцепция не только изначально обретает знание, но и сохраняет его как постоянное владение, которым можно свободно распоряжаться. Как это возможно? Даже если знакомый объект стал «пустым» (например, исчез из поля зрения), он остаётся в моём распоряжении, поскольку пустая ретенция может быть в любой момент наполнена через повторное восприятие (узнавание).

Этот принцип распространяется и на новые объекты: если новый предмет схож с уже знакомым, он апперцептивно получает те же характеристики, что и предыдущий, благодаря ассоциации по сходству. Таким образом, предвосхищающее знание становится свободно доступным в форме актуализирующего восприятия.

Но что делает возможным это свободное распоряжение? Рассмотрим базовый случай – конституирование неизменных пространственных вещей. (Вопрос об изменяющихся объектах требует более высокого уровня анализа.)

Свободное распоряжение уже приобретённым (пусть и неполным) знанием возможно потому, что:

1. Ретенция удерживает исчезающие из восприятия аспекты, сохраняя их в тематическом сознании.

2. Пустые интенции (например, память о невидимой стороне предмета) имеют теперь артикулированный смысл, в отличие от изначальной неопределённости.

3. Повторное восприятие приводит не к новому определению, а к узнаванию – подтверждению уже известного.

Таким образом, трансцендентное восприятие (восприятие внешнего мира) возможно только благодаря этой структуре, обеспечивающей устойчивый мир, всегда доступный для познания.

Из сказанного выше мы видим, что каждое восприятие неявно предполагает целую систему восприятия; каждый возникающий в нём образ подразумевает целую систему образов, а именно – в форме интенциональных внутренних и внешних горизонтов. Мы не можем даже представить такой способ явленности, при котором являющийся объект был бы дан полностью. Никакое окончательное данное в плоти представление никогда не достигается в модусе явленности так, будто бы оно являет исчерпывающее, полное «я» объекта. Каждый образ подразумевает plus ultra в пустом горизонте. И поскольку восприятие действительно претендует на то, чтобы давать объект [полностью] в плоти в каждом образе, оно по своей сути постоянно обещает больше, чем может выполнить.

Особым образом всякая перцептивная данность представляет собой постоянное смешение знакомого и незнакомого – данность, указывающую на новые возможные восприятия, которые привели бы к узнаванию. И это будет продолжаться, разворачиваясь по-новому, иначе, чем то, что уже проявилось к настоящему моменту.

Давайте теперь рассмотрим формирование единства через совпадение в отношении смысла, изучая переход образов, например, при приближении к объекту или обходе его, а также при движении глаз. Фундаментальное отношение в этом динамическом переходе – это отношение интенции и исполнения. Пустое предуказание обретает соответствующую наполненность. Оно соответствует более или менее богатым предвосхищаемым возможностям; но поскольку его природа – это определимая неопределённость, оно также привносит вместе с исполнением более точное определение. Таким образом, здесь мы имеем новое «первичное установление» или, как можно сказать, первичное впечатление, поскольку возникает момент первичной оригинальности. То, что уже дано сознанию в первично-импрессиональной форме, указывает через свой ореол на новые модусы явленности, которые, возникая, проявляются частично как продолжающие, частично как уточняющие.

Благодаря внутренним интенциям – как неисполненным, так и тем, что сейчас исполняются, – уже явившееся само обогащается. В этом процессе, более того, пустой внешний горизонт, переплетённый с образами, достигает своего следующего исполнения, хотя бы частичного. Неисполненная часть горизонта переходит в горизонт нового образа, и так продолжается непрерывно. Та сторона объекта, которая уже явилась, частично утрачивается по мере удаления от данности, то есть от явленности; видимое снова становится невидимым. Но оно не теряется. Я остаюсь сознающим его ретенционально, и таким образом, что пустой горизонт актуального образа получает новое предвосхищение, определённым образом указывающее на то, что уже было дано ранее как соприсутствующее.