Эдит Несбит – История с амулетом (страница 7)

Наконец ученый джентльмен глубоко вздохнул и спросил:

– Где вы его нашли?

– Мы не нашли, а купили его в магазине Джейкоба Авессалома, недалеко от Чаринг-Кросс, – ответил Сирил.

– За семь шиллингов и шесть пенсов, – добавила Джейн.

– Полагаю, вы взяли его не для перепродажи? Вы не захотите с ним расстаться? Должен сказать, вещь чрезвычайно ценная… Я бы сказал, экстраординарно ценная.

– Да, мы знаем, – кивнул Сирил, – поэтому, конечно, хотим оставить его себе.

– Тогда храните его как следует, – внушительно велел джентльмен. – И если когда-нибудь все же захотите с ним расстаться, могу я попросить вас предоставить мне право первого выбора?

– Какого-какого выбора?

– Я имею в виду – дать мне возможность купить его первым.

– Хорошо, – сказал Сирил, – мы так и сделаем. Только мы не хотим его продавать, а хотим сделать так, чтобы он заработал.

– Полагаю, такая игра не хуже многих других, – кивнул джентльмен. – Но, боюсь, времена волшебства прошли.

– На самом деле вовсе и не прошли, – серьезно сказала Антея. – Вы бы поняли, что не прошли, если бы я рассказала, как мы провели летние каникулы. Только мне нельзя об этом говорить. Так вы можете прочитать надпись? Мы вам будем очень благодарны.

– Да, я могу ее прочитать.

– И вы скажете, что там написано?

– Тут написано: «Ур Хекау Сетче».

– Ур Хекау Сетче, – повторил Сирил. – Огромное спасибо. Надеюсь, мы не отняли у вас слишком много времени.

– Вовсе нет. И прошу обращаться очень-очень осторожно с этим ценнейшим экземпляром.

Дети поблагодарили в самых вежливых выражениях, какие только смогли придумать, гуськом вышли за дверь и спустились по лестнице. Антея шла последней. На полпути к первой площадке она развернулась и снова побежала наверх. Дверь все еще была открыта, а ученый джентльмен и мумия в футляре стояли друг напротив друга с таким видом, словно простояли так много лет.

Джентльмен вздрогнул, когда Антея дотронулась до его плеча.

– Надеюсь, вы не будете сердиться и говорить, что это не мое дело, но посмотрите только на свою отбивную! Вам не кажется, что пора ее съесть? Отец иногда забывает об ужине, когда пишет, и мама всегда говорит: если ее нет дома, я должна напоминать папе, что пропускать обычные приемы пищи очень плохо. Вот я и подумала, что вы не будете возражать, если я напомню вам, ведь больше, похоже, некому вам напомнить.

Она взглянула на футляр для мумии, по виду которого было не похоже, чтобы он когда-нибудь решил напомнить человеку о забытой отбивной.

Ученый джентльмен некоторое время смотрел на девочку, потом сказал:

– Спасибо, милая. Это добрый поступок. Мне и вправду некому напоминать о таких вещах.

Он со вздохом посмотрел на отбивную.

– Она выглядит препротивно, – сказала Антея.

– Да, так и есть, – согласился джентльмен. – Я съем ее немедленно, пока опять не забыл.

За едой он несколько раз вздохнул. Может, потому, что отбивная была отвратительной, может, потому, что мечтал о вещице, которую дети не хотели продавать, а может, потому, что уже давным-давно никого не волновало, съел он свою отбивную или забыл.

Антея догнала остальных у подножия лестницы, дети разбудили псаммиада, и тот научил, как использовать могущественное слово, чтобы волшебство начало действовать. Я не буду рассказывать вам, как это делается, – вдруг вы попробуете сами? И тогда почти наверняка разочаруетесь. Потому что, во-первых, один шанс из тысячи миллионов, что вы когда-нибудь заполучите нужный амулет, а во-вторых – если и заполучите, вряд ли у вас появится шанс найти образованного джентльмена, достаточно умного и доброго, чтобы прочесть вам нужное слово.

Дети и псаммиад уселись в кружок на полу в спальне девочек, потому что в гостиной им могла помешать старая няня, которая должна была накрыть стол к чаю. В центре круга лежал амулет. Снаружи сияло великолепное солнце, и в комнате было очень светло; через открытое окно доносился лондонский шум, на улице внизу слышался голос молочника.

Когда все было готово, псаммиад подал знак Антее, чтобы та произнесла нужное слово. И она его произнесла.

Мгновенно свет во всем мире как будто погас. В комнате стало темно, и за окном все погрузилось во тьму более темную, чем самая темная ночь. Все звуки стихли, наступила тишина – более глубокая, чем любая тишина, какую вы можете себе представить. Это было все равно что внезапно оглохнуть и ослепнуть, только сделалось еще темнее и тише.

Но не успели дети оправиться от внезапного потрясения настолько, чтобы испугаться, как в центре их кружка забрезжил неяркий красивый свет и оттуда зазвучал тихий красивый голос. Вот только свет был слишком слабым, чтобы можно было что-нибудь разглядеть, а голос звучал слишком тихо, чтобы расслышать слова.

Однако свет постепенно становился все ярче. Он был зеленоватым, как фонарики светлячков, и разгорался до тех пор, пока детям не начало казаться, что тысячи и тысячи светлячков подают из середины круга сигналы своим крылатым возлюбленным. И голос становился все громче и приятнее, пока не стал таким восхитительным, что всем захотелось плакать от радости при одном его звуке. Он походил на пение соловьев, и на шум морского прибоя, и на пение скрипки, и на голос матери, которая встречает тебя у двери, когда после долгого отсутствия ты возвращаешься домой.

– Говорите! – промолвил голос. – Что вы хотели услышать?

Я не могу сказать, на каком языке это прозвучало, знаю только, что все присутствующие прекрасно все поняли. Если задуматься – наверняка должен существовать некий язык, понятный всем и каждому. Если бы только мы смогли его открыть! Не могу сказать также, говорил ли сам амулет или некто, сокрытый в нем. Дети тоже этого не знали. Вообще-то они даже не смотрели на заговоривший амулет, потому что свет стал слишком ярким, и им пришлось перевести взгляд на зеленый отблеск на выцветшем киддерминстерском ковре.

Им было очень не по себе, они стеснялись задавать вопросы и даже ерзать, ведь происходящее ничуть не походило на то, что было прошлым летом, когда псаммиад исполнял их желания. Тогда все казалось им забавным, но сейчас – нет. Сейчас творилось нечто вроде волшебства из «Тысячи и одной ночи», и дети чувствовали себя, как во время посещения церкви. Все долго молчали. Сирил первым осмелился попросить:

– Пожалуйста, скажи, где находится вторая половинка амулета.

– Утерянная часть амулета, – произнес прекрасный голос, – была сломана и превращена в пыль в святилище, в котором хранилась. В пыль превратилась и булавка, соединявшая две половинки, и пыль эта рассеяна по многим землям и утонула во многих морях.

– Ну надо же! – пробормотал Роберт.

Снова воцарилась мертвая тишина.

– Значит, все кончено? – наконец спросил Сирил. – Нет смысла искать вещь, которая раскрошена в пыль, а пыль разбросана повсюду.

– Если ты хочешь найти амулет, – сказал голос, – ты должен искать его там, где он все еще существует, целый и нетронутый, как раньше.

– Я не понимаю…

– Ты сможешь найти его в прошлом, – объяснил голос.

– Хотел бы я, чтобы это было возможно, – вздохнул Сирил.

Псаммиад сердито прошептал:

– Неужели ты не понимаешь? Эта штука существовала в прошлом. Если бы ты попал в прошлое, ты смог бы ее отыскать. Некоторые вещи трудно объяснить; например, то, что время и пространство – всего лишь способы мышления.

– Ясно, – неуверенно сказал Сирил.

– Ничего тебе не ясно! – отрезал псаммиад. – Но ясно тебе или не ясно – я все равно прав, и если бы природа не обделила вас талантами, вы могли бы видеть все происходящее в любом месте и в любое время. Теперь понимаете?

– Боюсь, я не понимаю, – призналась Антея. – Извини, что я такая глупая.

– Ну, в любом случае, ты понимаешь хотя бы то, что ты глупая. Так вот, потерянная половина амулета осталась в прошлом. Следовательно, там мы и должны ее найти. Но мне не полагается самому разговаривать с амулетом. Так что давайте, расспрашивайте его! Узнавайте!

– Где мы можем найти другую твою половинку? – послушно спросил Сирил.

– В прошлом, – произнес голос.

– В каком именно прошлом?

– Этого я не могу тебе сказать. Если вы назовете время, я перенесу вас туда, где она в ту пору хранилась, и вам придется самим ее найти.

– А когда ты видел ее в последний раз? – спросила Антея. – Я имею в виду, когда тебя разбили на две половинки?

Прекрасный голос ответил:

– Это было тысячи лет тому назад. Тогда амулет был целым и лежал в святилище, последнем из многих святилищ, и творил чудеса. Затем пришли странные люди со странным оружием и разрушили мое святилище, забрали амулет и угнали множество пленных. Но один из пленников, мой жрец, знал могущественное слово и произнес его, отчего амулет стал невидимым и вернулся в святилище. Вот только святилище было разрушено, и прежде чем магия смогла его восстановить, кто-то произнес слово, перед которым склонилось мое могущество. Амулет остался лежать в развалинах, по-прежнему целый, но бессильный. Затем один из тех, кто пришел, чтобы восстановить святилище, уронил обтесанный камень на амулет и разбил его на две половинки. У меня не было сил искать утраченную часть. А поскольку некому было произнести надо мной могущественное слово, я не мог стать целым. Так разбитый амулет пролежал в пыли пустыни много тысяч лет. Наконец, пришел маленький человек, завоеватель с большой армией, а вместе с ним – толпа людей, которые старались казаться мудрецами. Один из них нашел половинку амулета и увез ее в эту землю. Но никто не мог прочесть, что написано на амулете, и оживить меня. А когда нашедший меня человек умер, а после умер и его сын, люди, у которых я потом оказался, продали меня торговцу. У торговца меня купили вы и произнесли надо мной могущественное слово, вернувшее мне часть силы. И вот я здесь, весь в вашем распоряжении.