Эдит Несбит – История с амулетом (страница 6)

– Вряд ли.

– Вряд ли?

– Да.

– Тогда с тем же успехом мы могли бы искать иголку в снопе сена, – пожал плечами Роберт. И добавил: – Да, именно в снопе, а не в стоге, потому что так говорит папа.

– Ничего подобного, – бодро отозвался псаммиад. – Вы думаете, что все знаете, но вы сильно ошибаетесь. Перво-наперво надо заставить эту штуку заговорить.

– А она умеет разговаривать? – спросила Джейн.

Но она спросила так не потому, что считала это невозможным. Ведь несмотря на скучную мебель в гостиной, здесь все больше сгущалось ощущение волшебства, которое, казалось, наполняло комнату, как ароматный туман мечты.

– Конечно, умеет. Полагаю, вы умеете читать…

– Само собой! – ответили все, слегка обиженные этим вопросом.

– Что ж, тогда вам нужно всего лишь прочитать имя, написанное на вашей части амулета. И как только вы произнесете это имя вслух, половинка амулета обретет силу и сможет делать… Ну, то, что сможет.

Наступила тишина, во время которой половинка красного амулета передавалась из рук в руки.

– Тут нет имени, – сказал наконец Сирил.

– Чепуха, – отмахнулся псаммиад. – А это что?

– Ах, это! Но тут же не буквы, а картинки – что-то вроде цыплят, змеек и тому подобного.

На самом деле на амулете было изображено вот что:

– Да с вами никакого терпения не хватит! – воскликнул псаммиад. – Если вы не умеете читать, найдите того, кто умеет. Например, жреца.

– Но у нас нет знакомых жрецов, – сказала Антея. – Мы знаем одного священника – в Библии священников называют жрецами, кажется, – но он владеет только греческим, латынью и ивритом, а надпись на амулете точно не на этих языках.

Псаммиад сердито топнул мохнатой лапой.

– Лучше бы я никогда с вами не встречался! От вас не больше пользы, чем от каменных изваяний. А от них, по правде говоря, пользы совсем мало. Неужели в вашем Вавилоне нет мудреца, который смог бы произнести имена Великих?

– Наверху живет бедный ученый джентльмен, – вспомнила Антея. – Может, попробуем спросить у него? У него много каменных статуэток, а еще всяких железных штуковин… Мы как-то раз заглянули в его комнату, когда его не было дома. Старая няня говорит, что он ест столько, что и канарейка бы не насытилась, и тратит все свои деньги на камни и другие странные вещи.

– Попытка не пытка, – сказал псаммиад, – только действуйте осторожно. Если он знает более великое имя, чем то, которое написано на амулете, и пустит его в ход против вас, ваш амулет утратит силу. Поэтому сперва свяжите того человека узами страшной клятвы, а уже после попросите его о помощи… И лучше идите все вместе, а по дороге верните меня в песок. Мне нужно несколько минут побыть в тишине и покое.

Итак, четверо детей наскоро вымыли руки и причесались (идея Антеи), после чего поднялись наверх, чтобы постучаться в дверь «бедного ученого джентльмена» и «связать его узами страшной клятвы».

Глава третья. Прошлое

Обед ученого джентльмена остывал на столе. Баранья отбивная напоминала коричневый островок посреди замерзшего пруда – застывшего жира подливки. Мерзкое зрелище. И это было первое, что увидели дети, когда, постучав три раза и не получив ответа, отважились повернуть ручку и тихонько приоткрыть дверь. Тарелка с отбивной стояла на конце длинного стола, который тянулся вдоль стены комнаты, а на другом его конце лежали картинки, камни странной формы и книги. За столом высились застекленные шкафы с диковинными вещицами, смахивающие на те, что стоят в ювелирных магазинах.

«Бедный ученый джентльмен» сидел за столиком у окна и рассматривал что-то очень маленькое, зажатое в тонкий пинцет. В один глаз он вставил нечто вроде подзорной трубы, напомнивший детям о часовщиках и об улиточьих глазах псаммиада. Джентльмен был очень высоким, худым, его длинные ботинки с узкими носами торчали из-под стола. Он не услышал, как открылась дверь, и дети остановились в нерешительности.

Но потом Роберт закрыл дверь, и все отшатнулись, потому что за ней оказался футляр для мумии… Очень, очень, очень большой, расписанный красным, желтым, зеленым и черным, он сердито взирал на детей.

Вы, конечно, знаете, что такое футляр для мумии? Если не знаете, лучше сразу идите в Британский музей и выясните. В любом случае, это совсем не то, что вы ожидаете увидеть в гостиной второго этажа дома в Блумсбери, к тому же если футляр таращится на вас так, словно хочет знать, по какому делу вы пришли.

Поэтому все дети громко воскликнули:

– Ой! – и попятились, спотыкаясь и топоча.

Ученый джентльмен вынул из глаза монокль и сказал:

– Прошу прощения, – очень мягким, спокойным и приятным голосом того, кто учился в Оксфорде.

– Это мы просим прощения, – вежливо отозвался Сирил. – Извините, что побеспокоили.

– Входите, – сказал джентльмен, поднимаясь, и Антея отметила про себя его изысканные манеры. – Рад вас видеть. Не хотите ли присесть? Нет, не здесь; позвольте убрать этот папирус.

Он освободил один стул, а сам остался стоять, улыбаясь и доброжелательно глядя на детей сквозь большие круглые очки.

– Он обращается с нами как со взрослыми, – прошептал Роберт, – и, кажется, не знает, сколько нас здесь.

– Тише, – отозвалась Антея, – шептаться ужасно неприлично.

– Нам очень жаль вас беспокоить, – сказал Сирил, стараясь вести себя так же вежливо, как хозяин комнаты, – но мы постучали три раза, а вы не сказали ни «Войдите», ни «Убирайтесь немедленно», ни «Я сейчас занят», ни «Прошу не беспокоить, приходите в другой раз», – в общем, ничего из того, что обычно говорят люди, когда к ним кто-то стучится. Поэтому мы вошли. Мы знали, что вы дома, потому что услышали, как вы чихнули.

– Не стоит извиняться, – заверил джентльмен. – Присаживайтесь, прошу.

– Он обнаружил, что нас четверо, – прошептал Роберт, когда джентльмен освободил еще три стула, аккуратно убрав на пол то, что на них лежало.

С первого стула он снял предметы, похожие на кирпичи, по которым до того, как они застыли, потоптались крошечные птички, только следы тянулись ровными рядами. Со второго стула – округлые предметы, похожие на большие, толстые, длинные бусины. А с последнего стула – стопку пыльных бумаг.

Дети сели.

– Мы знаем, что вы ученый-преученый, – сказал Сирил. – А у нас есть амулет, и мы хотели бы, чтобы вы прочитали, что на нем написано, потому что надпись не на латыни, не на греческом, не на иврите, ни на одном из известных нам языков.

– Доскональное знание хотя бы данных языков является очень хорошим базисом для дальнейшего образования, – вежливо сообщил джентльмен.

– О! – покраснев, сказал Сирил. – Но мы знаем только, как там выглядят буквы. Если не считать латыни. Да и из латыни я лично знаком только с Цезарем.

Джентльмен снял очки и рассмеялся – хрипловато, как показалось Сирилу, как будто ученому нечасто доводилось смеяться.

– Конечно! Прошу прощения, я что-то слегка замечтался. Вы дети, которые живут внизу, не так ли? Да-да. Я видел вас, когда входил и выходил. И вы нашли какой-то, по вашему мнению, древний предмет, и принесли, чтобы показать его мне? Это очень любезно с вашей стороны. Я бы хотел его осмотреть.

– Боюсь, нам не пришло в голову, что вы захотите его осмотреть, – сказала правдивая Антея. – Мы просто хотели узнать, что на нем написано…

– О, да! – вмешался Роберт. – Кстати, не сочтите за грубость, но прежде чем показать вам амулет, мы попросим, чтобы вы связали себя узами… Как там оно?

– Узами страшной клятвы, – подсказала Антея.

– Боюсь, я не совсем понимаю, – слегка забеспокоился джентльмен.

– Дело тут вот в чем, – сказал Сирил. – У нас есть часть амулета. И псамми… Я имею в виду, кое-кто подсказал нам, что даже половинка сработает, хотя она всего лишь часть целого. Но ничего не получится, если мы не сможем произнести имя, которое на этой половинке написано. А если вы знаете какое-то другое имя, еще древнее, наша половинка амулета утратит силу; поэтому мы хотим, чтобы вы дали честное слово джентльмена… Хотя теперь, когда мы познакомились, я и так уверен, что вы не будете произносить никаких других имен. Но раз уж мы пообещали попросить вас дать клятву, значит, мы обязаны попросить. Не могли бы вы, пожалуйста, дать честное слово не произносить ни одного имени, которое было бы могущественнее того, что написано на нашем амулете?

Джентльмен снова надел очки и смотрел сквозь них на Сирила. Потом сказал (и не один раз):

– Боже мой! – И добавил: – Кто вам все это рассказал?

– Я не могу этого открыть, – ответил Сирил. – Простите пожалуйста, но никак не могу.

Должно быть, ученого джентльмена посетило смутное воспоминание о собственном далеком детстве, потому что он улыбнулся и сказал:

– Понятно. Это какая-то игра? Да-да, без сомнения! Что ж, я, конечно, обещаю. И все-таки мне интересно, откуда вы узнали о могущественных именах?

– Этого мы тоже не можем сказать, – ответил Сирил.

Антея со словами:

– Вот наш амулет, – протянула его ученому.

Джентльмен взял его вежливо, но без особого интереса. Но стоило ему кинуть один-единственный взгляд на предмет, как он внезапно напрягся, словно пойнтер, увидевший куропатку.

– Извините, – сказал он изменившимся голосом и понес амулет к окну.

Джентльмен осмотрел вещицу, перевернул, поднес к глазу свою маленькую «подзорную трубу» и осмотрел снова. Все молчали. Роберт шаркал ногами, пока Антея не подтолкнула его локтем, веля успокоиться.