Эдик Невероятный – Опекуны (страница 6)

Комментарии окружающих по поводу моего поведения придавали мне мнимую важность. Под влиянием улицы и псевдоучений моих опекунов об этой ужасной жизни я жаждал всё новых и новых достижений в надежде искупаться в очередных овациях уличных беспризорников всех мастей.

Габариты имеют значение и самое жуткое место на земле

Неудачный день заставил собрать всех участников наркоманского комитета на кухне. Велись дебаты полным ходом. Все, потные от недомогания, вызванного отсутствием живительного эликсира, они выдвигали одну версию за другой. С самого утра все попытки раздобыть средства, чтобы улучшить своё здоровье, проваливались одна за другой. Намерения в срочном порядке изменить своё физическое состояние были очень серьёзными. Моим опекунам давно не давали покоя мои миниатюрные габариты, но Джон всячески противился активно их применять в злых умыслах. Однако в данной ситуации уже и он начал посматривать на меня явно с корыстным интересом. Переглянувшись между собой, они начали свои грязные манипуляции.

– Ты готов к новым вызовам? Покажешь, на что способен? Докажешь верность нашему братству?

Целыми днями я только этого и ждал. Опекуны настолько сильно промыли мне мозги всей этой идеологией, что я был готов сутками доказывать верность и преодолевать вызовы.

– Конечно, готов! – радостно воскликнул я. – А что, собственно, нужно делать?

– Ничего сложного, – продолжил Костыль. – Мы покажем тебе место, куда нужно пробраться, и кое-что сделать.

– Вообще не проблема, – бодрым голосом согласился я.

– Отлично, тогда погнали. Там пустяковое, но очень ответственное дело. Мы бы сделали это без тебя, но наши габариты не позволяют нам это осуществить.

В скором времени мы очутились в тёмном дворе многоквартирного дома. Джон показал мне место, куда нужно было залезть. Это была маленькая форточка в окне первого этажа.

– Смотри, мы тебя сейчас подсадим, – начал он объяснять. – Ты аккуратно залезешь, тихонько спустишься на подоконник, затем на пол, проследуешь в прихожую и откроешь нам входную дверь. Всё, больше ничего делать не нужно. Понял?

– Да, понял. Постараюсь, – ответил я.

В тот же миг, словно баскетбольный мяч в корзину, меня закинул Костыль в нужную им форточку. Я без какого-либо особого труда туда залез и с такой же лёгкостью спрыгнул на пол, после чего открыл им дверь.

– Красавчик, – похвалил меня Костыль. – Жди нас вон там, – указав на тёмный угол двора, они скрылись в квартире.

Ожидание по ощущениям продлилось целую вечность, уже начало светлеть небо, и дело двигалось к утру, а их всё не было и не было. Наконец-то вдалеке появились силуэты с огромными торбами. Приблизившись ко мне, Джон прошептал:

– Уходим отсюда.

И мы дворами и переулками покинули место преступления. Похищенное добро заметно подняло энтузиазм опекунов, все разговоры были только о скорейшем выздоровлении. Мне навесили столько орденов, что я еле передвигался под их тяжестью, я ощущал себя героем. Обволакивая мой мозг всевозможной похвалой, они явно готовили меня к следующим подвигам.

Оставив часть предметов бытовой роскоши того времени дома с целью дальнейшей реализации, они взяли с собой только золото и столовое серебро в надежде выгодно выменять это всё у цыган на опиумный эликсир. Меня, как всегда, не хотели брать в это мрачное место, ссылаясь на то, что моя детская психика для этого ещё не готова. Но в этот раз я имел некие преимущества: значительно подняв свой рейтинг недавними событиями, я начал требовать взять меня с собой.

– Пусть малый едет с нами, – заявил Костыль.

Все начали сопротивляться, но, учитывая мои заслуги перед наркотическим комитетом, Костылю всё-таки удалось переубедить остальных.

– Не знаю, стоит ли это видеть малому… – начал возмущаться Сухой, его слова ещё больше будоражили моё любопытство. Я слышал много историй, связанных с этим жутким местом, после каждого посещения его моими опекунами из их уст появлялись новые, весьма интересные истории.

– Да всё будет нормально, малый должен закалять психику, – успокоил всех остальных мой личный педагог по воспитательной работе.

Мы прыгнули в машину, которую поймали с первого раза, и Джон скомандовал извозчику ехать на Палермо. Палермо в девяностые годы славилось очень дурной репутацией, это был цыганский посёлок на окраине Одессы, где в каждом доме продавали наркотики, ежеминутно там скупались сотни наркоманов, приобрести в этом месте можно было всё, что угодно. Милиция долго закрывала на это глаза, знатно набивая карманы за счёт несчастных наркоманов, попавших в зависимость от этого страшного наркотика. Систематически цыганские барыги отгружали им огромные суммы денежных средств. Только в начале двухтысячных с этим начали кое-как бороться.

Спустя минут сорок мы добрались в это злачное место, я был весь в предвкушении наконец-то посетить источник невероятных и в то же время жутких историй, которые я неоднократно слышал от опекунов. Выйдя из машины, я сразу ощутил на себе всю жуткую энергетику, парившую в воздухе, это место излучало боль заблудших в опиумном лабиринте душ и страдания их родных.

– Ребята, рассчитайтесь, пожалуйста, за такси, – начал требовать денежное вознаграждение за свои услуги таксист.

– Дядя, какие деньги? Давай тяни хребет отсюда, пока жив, – дал ему несколько рекомендаций угрожающим голосом Джус.

Водила недовольно начал бурчать себе что-то под нос.

– Что ты там сказал? – подойдя к водительскому окну и взяв мужика за затылок, поинтересовался ещё более жёстким голосом он.

– Ну, ребята, ну зачем вы так? – начал скулить водила.

– Та всё, не трогай его, – заступился за испуганного бедолагу Корыто, – мужик, реально нет денег. Давай завтра в 12 возле главного входа в Привоз, я лично отдам тебе в два раза больше, отвечаю.

Корыто всем и всегда назначал встречу возле главного входа в Привоз. Если всех собрать, кому он был должен, то с лёгкостью можно было бы заселить целый микрорайон. Мужик понял, что лучше не накалять, и никаких денег ему завтра не видать, поспешил удалиться от греха подальше.

В большинстве случаев мы передвигались на такси, ни у кого никогда не возникало даже мысли рассчитаться за него. Схема была примитивная, но рабочая, как швейцарские часы. Водилу не получалось обмануть, если он, заподозрив неплатежеспособность ребят, требовал деньги наперёд. В ту же секунду следовал следующий приём, надёжность которого была пятьдесят на пятьдесят. Опекуны с очень серьёзным видом начинали объяснять, что нас уже ждут в назначенном месте, и там обязательно рассчитаются за машину. Если и это не срабатывало, начиналось моральное давление. Оно работало достаточно редко, но случаи были.

– Ты что, чёрт, я тебе говорю, нас встретят, почему ты такой петух, – этот пример приведён в мягкой форме с целью не нарушать литературный образ книги. Во всех случаях морального давления слова никто не подбирал, и на неугодного обрушивался шквал из самых последних оскорблений, имевшихся в словарном запасе моих дружочков, а он был весьма насыщенный и разнообразный.

– Ты что, не понимаешь, у нас важная встреча, и нас ждёт очень серьёзный человек, – продолжали они психологическое давление. – Может сорваться очень прибыльная сделка, и тебе придётся возмещать ущерб.

Кто мог быть более серьёзным человеком, чем барыга? Естественно, значимость самой сделки также занижать нельзя – ничего не могло быть важнее, чем приобретение чудотворных уколов.

Однажды садимся мы в наше такси, а водитель с ходу заявляет, что денег не нужно, для нас проводится специальная акция, и фирма дарит бесплатную поездку. Я сразу вспомнил это лицо – буквально недавно мы ездили с этим водилой, и он не смог выдержать психологического давления и сломался под натиском наглых клиентов. Слабохарактерный таксист не был способен терпеть моральные унижения, и, увидев наши физиономии, он сразу предложил бесплатные услуги, решив не испытывать судьбу.

– О, снова ты, Вася! Ну, поехали, раз такое дело, – отреагировал Костыль на супервыгодное предложение мужика.

По окончании поездки Корыто проявил человечность и записал таксиста в свои родственники.

– Братик, завтра в 12 возле главного входа в Привоз я принесу расчёт за две поездки, сейчас времени нет, очень важная встреча. Спасибо, родной, за понимание.

Корыто был глубоко убеждён, что таким образом он сглаживает острые углы. Делая отсрочку платежа, даёт время остыть, простить и забыть. Этим психологическим приёмом он пользовался постоянно. Скажу, психолог из него был ещё тот.

По мере приближения к пункту продажи целительного зелья обстановка становилась, мягко сказать, жуткой. От увиденного к горлу подбирался ком, а ужас сковывал моё детское сердечко, заставляя его биться всё быстрее и сильнее. Адреналин начал выбрасываться в кровь с такой скоростью, что в какой-то момент я перестал чувствовать ноги. Складывалось впечатление, что я попал на бал сатаны.

Костыль, увидев моё состояние, начал меня подбадривать:

– Малый, не бойся, ты же знаешь, что мы разорвём каждого, кто к тебе приблизится.

– Я говорил, малого не брать с собой! – возмутился Сухой.

– Всё хорошо? – поинтересовался Джон. – Не бойся, они ничего тебе не сделают, ты с нами.

Круглосуточный трафик в этом месте был как на Первое апреля в Одессе. Разница, пожалуй, была единственная – в отличие от добрых и смешных нарядов Юморины, здесь все без исключения были одеты в костюмы полудохлых зомби. В одну сторону наркоманы бежали как безумные в предвкушении исцеляющих тело уколов, а в обратную ползли, словно черепахи, с закрытыми глазами, подолгу застывая на одном месте. Такое скопление инвалидов я не видел больше никогда в своей жизни. В неравном бою с опием они потеряли свои конечности, их тела гнили, а многие передвигались на колясках и костылях. Но даже эти несчастные калеки бежали навстречу с опием так быстро, что могли дать фору в выносливости любому здоровому человеку.