Эдик Невероятный – Опекуны (страница 8)

– Как вы могли меня отправить в такую опасную квартиру?! – рыдая, наезжал я на опекунов.

Костыль в свою очередь всю вину переложил на Джона:

– Это твой косяк! Как можно было не позвонить в квартиру, ссылаясь только на маяки, расставленные вокруг двери?! Чем ты вообще думал?! А если бы эта тварь разорвала малого?!

– Та я не хотел привлекать внимание лишними звуками, – оправдывался Джон. – Я был точно уверен, что в квартире никого нет. Я три дня за ней следил! Мы сами жутко испугались…

Оказалось, что я провёл в квартире под бдительной охраной огроменной псины целый день, пока на опекунском совете решалась моя судьба. Истерика знатно сократила моё пребывание в заточении – в какой-то момент я окончательно измотался и просто вырубился. Сухой и Корыто услышали лай огромной твари, сразу смекнули, что я попал в западню. Никаких других звуков, подобных тем, когда собака разрывает человека, они не слышали и с большой вероятностью были уверены, что со мной всё хорошо. Та злополучная дверь, которая привела меня прямо в лапы огромного зверя, могла стать последней, которую я открыл в своей жизни, но по счастливой случайности она же стала и спасительной. Открыв её, я дал псу полный доступ ко всей квартире, и этим воспользовались опекуны. Они накидали в форточку отравленной колбасы, чтобы усыпить животное, что впоследствии поспособствовало моему спасению. Звонками они проверяли, жива ли ещё тварь и, надеясь на мою смекалку, давали знак, что можно беспрепятственно покинуть чужое жилище. Что только ни делали опекуны, какие только хороводы вокруг меня ни водили – им никак не удавалось вытащить меня из лап психологического стресса.

– А поехали покатаемся! – вдруг предложил Джус.

Сволочи знали мою страсть к ночным покатушкам на угнанных «Жигулях». Этой фразой они сразу отвлекли меня от травм, нанесённых огромным зверем, и на моём лице появилась улыбка. Опекуны были готовы на всё, чтобы меня развеселить. Ещё год назад мы систематически катались по ночам. Прежде чем вытащить магнитолу, грех было не прокатиться, а апогеем развлечения было зажать педаль газа и утопить машину в озере неподалёку от дома. Я чувствовал себя очень комфортно в этих развлечениях. Моего детского мозга было достаточно, чтобы понять: в шесть лет мне ничего за это не будет. Ну и опекуны доходчиво объясняли мне это каждый раз:

– Максимум, тебя к мамке отведут, – говорили они.

В какой-то момент очередная машина не ушла под воду – препятствием послужили предыдущие утопленные в озере транспортные средства. В тот день к озеру съехались всевозможные подразделения милиции с целью провести расследование. Осушив озеро, перед ними открылась впечатляющая картина: всё дно в несколько рядов было усеяно всевозможными автомобилями. Большая часть из них была не нашей заслугой, мы тоже любили эту парковку со спецэффектами, но не до такой степени. Чего там только не нашли: машины с трупами в багажниках, за рулём, с отверстиями от пуль, целый арсенал оружия. Мы с любопытством ходили и расспрашивали у зевак, что здесь случилось. Многообразие версий впечатляло. Это были девяностые – самый разгар бандитских разборок. Парк Дюковский часто становился эпицентром этих баталий. Местные жители прекрасно это помнят.

Джус легко открыл удачно стоявшую «шестёрку», и мы поехали развеивать мой стресс. Опекуны тоже любили толпой покататься. Это развлечение пришлось остановить, так как многочисленные заявления о кражах магнитол и последнее происшествие с озером вызвали постоянные засады. Менты специально расставляли по всему району заманчивые машины и устраивали за ними слежку, а в момент кражи выбегали со всех сторон в надежде поймать преступников. Опекуны чудом несколько раз избежали арестов, успев раствориться в тёмных дворах. Пик опасности был именно в момент вскрытия – в заведённом авто риски падали многократно. Зная каждый тёмный угол своего района, не составляло особого труда оторваться и, подъехав к нужному участку, которых было невероятно много, исчезнуть во мраке ночи. Я на погоню не попадал ни разу, но опекуны рассказывали, что это даже весело и придаёт дополнительный азарт. Выкатав весь бензин, предварительно вытащив магнитолу, мы бросили машину на обочине дороги и отправились к Костылю отдыхать от последних приключений.

Палаточный пионерлагерь «СЕЗОН»

В суете наркоманских будней незаметно наступило лето, а вслед за ним – самый долгожданный период наркоманов: сезон. Сезон известен и любим всеми наркоманами. У меня иногда складывалось впечатление, что мои опекуны жили от сезона до сезона. Они всегда с нетерпением ждали этот сладкий период – лета. С приближением этого счастливого момента они с каждым днём становились всё радостнее и радостнее.

– Скоро, – потирая руки с жадной улыбкой, говорили они.

Почему с жадной? Да потому что в этот период опий был бесплатным и в больших количествах. А для наркомана всё бесплатное – это самое родное и любимое, а тут ещё и опий. Заготавливались бинты, провизия, палатка, побольше шприцов и всё необходимое для недельного проживания за городом. Для меня это был летний лагерь на природе. Нормальные дети ездили в пионерлагерь, а я предпочитал маковый. Костры, вечерние посиделки с обдолбанными пионервожатыми. Их невероятные истории про тюрьму, погони, облавы, передозы. У нормальных детей истории возле костра начинались со слов:

– В тёмном-тёмном лесу…

А у меня:

– В чёрном-чёрном лагере…

Нормальные дети собирали под руководством пионервожатых мусор на пляже, заботясь об окружающей среде. А я собирал мак, заботясь о прекрасном самочувствии своих опекунов.

– Малый красавчик, собирает больше всех. Не то что Сухой и Корыто.

Начинали они включать свои грязные манипуляции, чтобы взбодрить мой энтузиазм, увеличив показатели по сбору чудо-средства. Я любил это время не меньше, чем покатушки на угнанных автомобилях. Это было воссоединение с природой и увлекательное приключение.

Процедура была несложная: нужно было подрезать созревшие уже к тому времени головки мака, и выступивший сок собирать на бинты. Ничего не предвещало беды. Всё начиналось как самый обычный сезон. Пионервожатые паковали вещи, я в предвкушении очередного приключения радостно путался у них под ногами, выполняя разные поручения: набрать воды, проверить наличие ложек, пластиковой посуды.

В какой-то момент в квартиру зашёл Сухой с каким-то непонятным телом, которого я первый раз видел, нарушив суету приготовлений.

– Пацаны, это Зеля, – начал он вещать. – Он тоже собирается на сезон и говорит, что знает место, где, по его словам, засеяны десятки гектаров отборного мака. Сам он не осилит эту поездку и просит его взять с собой. За это он покажет нам это прекрасное место.

У опекунов от услышанного загорелись глаза.

– Гектары мака? – взбудоражился Костыль. – Интересно, интересно…

– Да, огромные поля мака, – начал наш новый проводник в бесплатный мир опия.

У опекунов от этих слов начался внутривенный оргазм.

– Куда ехать? – продолжил Костыль.

– Поля надёжно спрятаны. Вначале нужно преодолеть путь до Николаева, затем на рейсовом автобусе до села Кирово и после пешком несколько часов. Нужно запастись как следует водой – поблизости нет никаких источников. Недели будет более чем достаточно, чтобы как следует запастись. В прошлом году мы неплохо поживились там с моими дружочками, но в этом они отправились в командировку – сейчас находятся под следствием, а самому ехать вообще не вариант, – продолжал Зеля.

Сухой познакомился с нашим новым другом на наркотической точке в момент приобретения утренней дозы лекарства. В атмосфере летала лишь только одна тема – сезон. Одни наркоманы рассказывали, как у них прошёл прошлый, другие усиленно пытались раздобыть хоть какую-то информацию о новых и неизведанных посевах мака. Энергетика созревшего на полях и огородах чудесного растения летала в атмосфере и будоражила слабые умы наркоманов, не давая сосредоточиться на насущных проблемах.

В этой обстановке Сухой познакомился с Зелей. У них завязался разговор, в котором выяснилось, что они необходимы друг другу как воздух. Собравшись, мы выдвинулись в путь. Со стороны мы выглядели как опытные любители кемпинга, которые собрались покорять необъятные просторы нашей страны.

Корыто и Сухой тащили китайскую палатку, ранее украденную вместе со всеми вещами у небдительных туристов на Хаджибеевском лимане в момент их весёлого плавания в состоянии алкогольного опьянения. У каждого был рюкзак. Нашему гиду нагрузили баклажки с водой и полный рюкзак двухлитровых бутылок, под весом которых он еле передвигал ноги.

– Этот Вася сам говорил, что нет источников поблизости. Пусть тащит, – злорадно усмехаясь, сказал Костыль.

Добравшись до места назначения, перед нами открылись необъятные посевы самого любимого растения моих пионервожатых. От экстаза повылазили даже те вены, которые давно спрятались вглубь тела, передав весь груз ответственности за моральное и физическое состояние опекунов – паховой. Побросав все вещи, в тот же миг мои пионервожатые принялись полосовать сочные головки мака, словно ниндзя в момент отражения вражеской атаки. Собрав нужное количество молочка, сразу началась варка и долгожданные уколы.