Эдик Невероятный – Опекуны (страница 4)

Можно было бы всё это списать на умственную отсталость, но Альбина свободно говорила на английском и французском языках, с золотой медалью закончила школу, институт – с красным дипломом.

Альбина была очень красивая девочка. Единственный недостаток – это был грубый голос, его часто путали с мужским. Она была всегда красиво одета. Всегда вкусно пахла. Она с лёгкостью смогла бы найти хорошего мальчика и благополучно устроить свою личную жизнь. Но ей это было неинтересно.

Больше всего, что поражает в этой истории – Альбина была с очень богатой семьи: машины, дома, золото, бриллианты – всё это было в излишке. Но шатание по притонам и уличную жизнь она предпочитала больше. Объясняла она это тем, что мама в молодости подгуляла с каким-то гангстером, и теперь в ней течёт кровь этого замечательного человека, вызывая непреодолимую тягу к такому образу жизни, а её теперешний отец, якобы, не настоящий. Одним словом, это была какая-то странная болезнь, очень сильно обострившаяся после того, как ей на какой-то дискотеке дали попробовать наркотики.

Как-то ехал я утром в трамвае с мамой по каким-то делам. Мамуля сидела и задумчиво смотрело в окно, а я стоял рядом. Вдруг, на мою беду, на одной из остановок зашла Альбина. Увидав меня, она без раздумий подбежала и начала делиться впечатлениями за прошедшую ночь. Как я ни пытался донести ей глазами, что рядом сидит мама, у меня ничего не получалось. – Малый, привет, – на весь трамвай начала вещать Альбина, – у меня так болит писька, целую ночь меня мучал какой-то больной, а под утро ещё и потребовал анал, до сих пор в туалет по-большому не могу сходить. Мама в какой-то момент не выдержала, повернулась к ней и с возмущённым видом к неё поинтересовалась: – Девушка, а вы, собственно, кто и почему вы это всё рассказываете моему малолетнему ребёнку? Слава богам, Альбина пришла в себя и, извинившись, сказала, что перепутала меня с другим . Я откровенно никогда не понимал, зачем мне вся эта информация, что она хочет услышать – совет, какая мазь может помочь, или я должен был её пожалеть?

Я любил, когда меня оставляли на их воспитание. Красивые, вкусно пахнущие малышки были гораздо приятнее отбитых отморозков, в присутствии которых я постоянно чувствовал опасность. В опиумном облаке мои воспитательницы становились добрые и нежные. Тиская меня, они зажимали мою голову между своих грудей. Одно единственное – я ловко уворачивался от поцелуев Альбины, чем её сильно обижал. – Вообще-то я это всё делаю в презервативе, – расстроенно говорила она. Меня эта информация особо не успокаивала. Наслушавшись этих историй, меня, мягко сказать, воротило от прикосновения её губ.

Меня постоянно кормили конфетами и разными вкусняшками. С открытым ртом я слушал рассказы Альбины про её ночные приключения, которые периодически останавливала Марина словами: – Альбина, ничего, что с нами ребёнок? Зайка, закрой ушки, взрослые девочки разговаривают, – поворачиваясь ко мне, говорила она. Через минуту из её рта начинало нестись всё то же самое. Именно проститутка Альбина и Марина растормошили меня и внесли неоспоримый вклад в комфортную интеграцию в низшее общество.

Комфортная интеграция в низшее общество и провальный день рождения

Интеграция в это общество происходила у меня постепенно, но достаточно быстро. Вначале Джон брал меня с собой на несколько часов. Я сидел на отдельной скамейке и, как всегда, грустил по маме. Вся тусовка шла у меня фоном и шумела где-то в стороне. Джон периодически подходил ко мне, чтобы поинтересоваться, как у меня дела. В какой-то момент меня заметили девочки, гулявшие в этой компании. – Что это за мальчик? – поинтересовались они. – Соседка оставляет его Вере на неделю, чтобы она за ним присматривала, а Вера скидывает его на меня. Её же вечно нет дома, – объяснил Джон. – Так этот мальчик с тобой?! – запищали малышки и в тот же миг облепили меня со всех сторон. – А где твоя мама? Как тебя зовут? В какую школу ты ходишь? С неподдельным интересом засыпали они меня вопросами. Я был смышлёным ребёнком – на один их вопрос у меня было три моих. Это очень забавляло местных девуль. Очень быстро я превратился в их самую любимую игрушку. Когда Джон приходил без меня, они первым делом спрашивали: – Где малый? Куда ты его дел? – Мама приехала, он неделю будет с ней, – отвечал он. А когда мама уезжала и я снова приходил в парк, крошки с визгами бежали ко мне. Мне это тоже очень нравилось, и гулять с Джоном было уже не так грустно.

Я очень быстро выучил язык, на котором они разговаривали, и весь сленг, чем приводил всех остальных в восторг. Мне очень нравилась обратная реакция, и вскоре я довёл свой речитатив до совершенства. Часами задалбывал Джона, расспрашивая о значении того или иного слова, которое выучил на очередной прогулке, и всячески старался вставлять их по смыслу.

Джон быстро привязался ко мне, и я уже не напрягал его, а наоборот – ему тоже было весело со мной. Остальные пока что ещё шипели на меня: – Снова Джон с прицепом. – Никуда не пойти, ничего не сделать. – Марина будет только через час— злились они

В таком ритме проходил месяц за месяцем. С каждым днём я интегрировался всё больше и больше. Днём ходил в школу, быстро делал уроки и бежал к Джону.

– Я смотрю, ты весело проводишь время с малышками, – спросил меня как-то Костыль. До этого момента он, кроме недовольного вида, никак не реагировал на меня. За всё время, что я гулял с Джоном, это был его первый вопрос. – Да, прикольные чики, – или что-то в этом духе ответил я ему. Они начали смеяться. – Интересный малый, – добавил Корыто. – Малый может… – с улыбкой подтвердил Джон. День за днём они стали теплее ко мне относиться, а со временем и вовсе начали забирать меня у малышек, так как я нормально «весил программу». – Малый, как дела в школе? – начинали они тянуть с меня прикол. – Да галимый порожняк, одни бакланы вокруг. Нема даже с кем чефир заварить, училка напостой фуфло какое-то тулит. Я про себя думаю, шо ты мне зря баки формазонишь своей математикой. Быстрее бы лантухи подмотать и сняться с этого КПЗ к своим крошкам. У них начиналась дикая истерика от наших диалогов. Я особо не стремился попасть в их компанию. Мне больше нравилось тереться об сочные груди моих красоток и утопать в ароматах их духов. Там я мог расслабиться, а здесь меня сковывало напряжение и постоянная тревога. – Ну всё, я пошёл, – говорил я им, когда меня звали мои новые подружки. – Да не гони, зачем тебе эти козы? Потусуйся с нами, нормальными пацанами, – обкурившись травы, говорили они мне. – Отдайте нам нашего пупсика! – орали подруги. – Кто сказал, что он ваш? Малый с нами! – отвечали они. – Прикинь, если его накурить, что он будет исполнять! – смеясь, говорил Сухой. – Да не гоните, пацаны, какие накурить! – возражал Джон. – Он ещё маленький. – С козами зажигает, как взрослый, – продолжал прикалываться Костыль. В скором времени они всё-таки научат меня курить сигареты, траву, пить пиво и многое другое.

На тот момент я ещё не знал, что они колются. Для меня было сильнейшим ударом впервые застать Джона спящим со шприцом в вене и лужей крови под ним. Я начал орать и плакать, бежать, звать на помощь. От моих криков он пришёл в себя, догнал меня и долго успокаивал. Так я узнал, что Джон употребляет наркотики внутривенно. И на самом деле ему было не плохо, а очень даже хорошо. После того как их сокровенная тайна открылась для меня, я стал ещё ближе к ним. И меня уже начали иногда брать на кое-какие мероприятия, не стесняясь употреблять при мне всё, что употребляется. Так я попал на этот злополучный день рождения Вики.

Забирая меня после школы в приподнятом настроении, Джон сообщил мне радостную новость: – Мы идём сегодня на день рождения к Вике. И берём тебя с собой. Сейчас встретимся с пацанами и поедем на Привоз покупать ей подарок. – Круто! – обрадовался я, не подозревая, чем это всё закончится.

Джон встречался с Викой уже полгода. Попав под влияние его харизмы и внешности, она безумно в него влюбилась. Их несовместимость была очевидна: уличный беспризорник и домашний цветочек явно не были созданы друг для друга. Весёлая, нежная, красивая и умная, она бы вмиг завяла в условиях, в которых Джон чувствовал себя превосходно. И наоборот – он не был создан для дома, его уличная суть и наркотики вечно тянули его в какие-то авантюры и приключения.

Вика росла в благополучной семье: папа был капитаном, мама – директором школы. Зная не понаслышке, а конкретно от неё о новом и весьма серьёзном увлечении молодым «принцем», вся семья с нетерпением ждала знакомства с избранником. День рождения был для этого идеальным поводом. Рассказы Вики о Джоне интриговали всех родственников – и со стороны отца, и со стороны матери. Поэтому на этот раз они отложили все свои дела и отправились поздравить свою любимую родственницу.

Не знаю, кто надоумил Вику пригласить всех остальных опекунов и почему Джон в итоге не переиграл это всё – история об этом умалчивает. На коллективном собрании было принято решение, что для девочки сумка – самый подходящий подарок. Приехав на Привоз, мы отыскали нужный контейнер и в тот же миг учинили в нём балаган: каждый хватал первую попавшуюся ему сумку и пытался выяснить у продавца все её характеристики. Делали они это одновременно и со всех сторон. Бедная продавщица в какой-то момент потеряла связь с реальностью: непрерывно отвечая каждому по кругу на десятки вопросов, она начала не понимать, где она, что от неё хотят и как её зовут. В какой-то момент балаган так же быстро затих, как и начался, и, со словами: «Когда обновление коллекции?», мы покинули это место, так и не дождавшись ответа. – Всё, подарок мы уже купили, – доложил Джон всем остальным. Я, в полном недоумении, сразу начал отматывать в памяти все события последних десяти минут, так и не смог остановиться на моменте, когда произошла сама покупка. Ко всему этому, руки всех опекунов были пустые. Подарок появился из-за пояса Джона спустя десять минут после того, как мы отошли от места продажи сумок. – Остались цветы и таблетки, и можно отправляться на праздник. После слова «таблетки» мой детский мозг насторожился, и в душе появилось дурное предчувствие. – Колоться не будем, – ответственно заявил Джон. – После трёхдневного пребывания в метамфетаминовом парке аттракционов это может усугубить ситуацию, а вот немного таблеток стабилизируют тело и слегка замедлят его до естественного состояния. – Вика говорила, что будет много гостей и родственников – нужно произвести хорошее впечатление. – Согласен с тобой полностью, – очень серьёзным голосом поддержал его Костыль. – Сегодня нельзя упасть лицом в грязь. – А вот немного успокоиться нужно обязательно. Ответственный подход опекунов немного меня успокоил.