Эдгар Уоллес – Тайна жёлтых нарциссов (страница 9)

— Разрешите осведомиться, а в чем заключается работа мсье Галберлэ? — спросил доктор у молодого библиотекаря.

К удивлению доктора, тот с трудом подавил улыбку.

— Разумеется... Никакой тайны тут нет. Мсье Галберлэ вот уже тридцать лет работает над ученым трудом, каталогизируя все фрагменты мировой литературы, в которых упоминается об эльзасских винах. Он собирает эти цитаты и снабжает их комментариями. Это и есть труд всей его жизни.

Доктор тоже улыбнулся.

— Неужели?

— Да, это так. Мсье Галберлэ — пламенный эльзасский патриот.

— И в самом деле, — горячо воскликнул доктор, — можно ли представить более почетную и патриотическую задачу? Так, значит, он пламенный поклонник Вакха?

— О нет, нет. Уже много лет он ничего не пьет, врач запретил ему пить вино. Но, подобно Данте, никогда не забывавшему о Беатриче, мсье Галберлэ верен эльзасскому вину, которому он воздал должное в молодости.

— Это прекрасно... — пробормотал доктор, — прекрасно. Только вот я не уверен, следует ли ему отказываться от вина, которое он восхваляет в своем труде. Как раз вчера я встретил одного большого знатока вин, так он...

Но библиотекарь начал проявлять признаки нетерпения, он даже прервал доктора:

— Быть может, я чем-то еще смогу помочь вам?

Доктор старался придумать, как ему проникнуть к загадочному поклоннику эльзасских вин, и не знал, что предпринять. Было совершенно ясно, что уговоры здесь бесполезны. Может, ему следовало бы явиться сюда с рекомендательным письмом? Но он не знал здесь никого, кто мог бы его рекомендовать. Да и повлияло ли бы такое письмо на замкнутого, погруженного в свои занятия Галберлэ?

По-видимому, этот человек был из тех чудаков-мономанов, для которых не существует ничего, кроме их увлечения...

Вдруг доктора осенило, он понял, что ему следует предпринять: надо апеллировать непосредственно к сфере деятельности этого чудака.

— Одну минуту, — сказал он библиотекарю и что-то написал на своей визитной карточке. — Быть может, вы согласитесь передать это мсье Галберлэ? Как бы он ни был раздражен, уж это-то он воспримет как любезность. Да вот, прочтите.

Служащий взял карточку и прочел:

«Доктор Иосиф Ц. из Амстердама просит разрешения сообщить вам очень любопытное упоминание о „Рикьеви-ре“ на голландском языке».

Служащий, колеблясь, удалился к нелюдимому сослуживцу, и через некоторое время вышел и кивнул доктору утвердительно. Доктор вздрогнул от радости и решил, со-0 хранив хладнокровие, использовать все свои козыри.

Вскоре показался маленький старичок, до странности похожий на Сократа. Взъерошив волосы, он заморгал — по-видимому, сидя у себя в кабинете за письменным столам, от отвык от дневного света. Молодой человек, вызвавший мсье, пробормотал несколько слов и, уходя, указал старику на доктора. Последний отвесил низкий поклон.

— Вы пожелали говорить со мною?

— Да, я осмелился...

— Как я понял, вы хотите сообщить мне о голландской цитате, где упоминается «Рикьевир»?

— Да.

— Прошу вас скорее сообщить мне ее. Я не располагаю лишним временем.

И, наклонив голову, он приготовился выслушать доктора и занести сказанное в записную книжку. Мсье в этот момент походил как нельзя более на сову.

Доктор на ходу придумывал, что сказать.

— Это, видите ли, упоминание... Из второго тома моих мемуаров.

— Ваших мемуаров? Когда и где они изданы?

— Они еще не вышли из печати.

— Как? Еще не опубликованы?

— Нет!

— Я не ослышался? Не опубликованы? Так, может быть, они еще и не написаны?

— Я как раз в данное время и пишу их. В очередной главе речь пойдет об Эльзасе. В этой главе немаловажную роль будут играть две бутылки «Рикьевира», которые я выпил вчера...

Мсье Галберлэ опустил записную книжку, что держал наготове. Выпучив глаза, он уставился на доктора.

— Сударь, вы мистифицируете меня! Издеваетесь надо мною!

— Да нет же, я не издеваюсь...

— Нет, издеваетесь!

— Быть может, вы будете утверждать, что мои мемуары лишены всякого интереса? Или вы сомневаетесь в том, что рано или поздно они опубликуются? Разве вам не хотелось бы включить в ваш труд отрывок из книги прежде, чем она выйдет из печати?

Вопрошаемый серьезно взглянул на круглое лицо доктора, открыл рот, словно собираясь сказать что-то, и снова закрыл его, не проронив ни звука. Задумавшись, он некоторое время молчал, а потом лицо его озарилось улыбкой хитрого фавна, и он сказал:

— Вы скрываете от меня что-то... Вы хотите говорить со мной о чем-то совсем другом. Признайтесь, это именно так?

Доктор сердечно протянул старику руку.

— Я осмелился пуститься на военную хитрость, потому что меня уверили в вашей полной недоступности. И я рад, что это нс совсем верно. Да, мсье Галберлэ, мне нужно поговорить с вами кое о чем ином. Я обращаюсь к вашей памяти, мсье. В сокровищнице вашей памяти, должно быть, сохранилось нечто, что представляет для меня значительный интерес, не менее, уверяю вас, значительный, чем для вас литературная цитата. Если вы не сможете вспомнить то, о чем я спрошу вас, то мне никто уже не сможет помочь.

Мсье явно начинал испытывать нетерпение.

— О чем же вы хотите меня спросить?

— О том, что произошло здесь двадцать лет тому назад.

— Двадцать лет тому назад, — повторил историограф эльзасских вин. — Двадцать лет тому назад здесь было у нас чудесное траминское вино. Оно неоднократно упоминается в литературе.

— Это меня радует, — приветливо согласился доктор. — И я весьма сожалею, что мы лишены возможности выпить его во время нашей беседы.

После некоторой паузы доктор добавил:

— Двадцать лет назад в этой библиотеке бывал некий итальянский граф, Карло ди Пассано.

Доктор умолк, глядя на седовласого поклонника вин своего края. Не пробудило ли имя графа каких-нибудь воспоминаний в нем? Нет, это имя будто бы ничего не говорило мсье, который стоял, поглаживая бороду.

— Кстати, — сказал он, — я кое о чем вспомнил... О вине того года, который вас интересует, имеется прекрасное упоминание в книге Мориса Робюссона!. Я обязательно должен включить его в свой труд...

— Мсье Галберлэ, — заметил доктор. — Право, мне не следовало бы утруждать вас своими расспросами. То, чем вы занимаетесь, достойно вашего времени и внимания в гораздо большей степени. Прошу вас, простите, что помешал вашим занятиям, и прощайте.

Старик удивленно взглянул на доктора, потом взъерошил свои волосы и проговорил:

— Уж не ослышался ли я? Что вы сказали?

— Мсье Галберлэ, — серьезно сказал доктор. — У вас мало свободного времени...

— Сударь, — внушительно перебил его старик, — я располагаю свободным временем. К тому же я перед вами в долгу. Разве не благодаря вашему появлению у меня в памяти всплыла одна весьма важная цитата?

Доктор отвесил почтительный поклон.

— Все, что меня интересует, сводится к следующему: не помните ли вы итальянца, графа Пассано, который двадцать лет тому назад ежедневно бывал в библиотеке?

Галберлэ покачал головой.

— Стройный молодой человек с орлиным носом, — продолжал доктор. — Он жил в отеле «Турин». Вы его не помните?

Снова равнодушное покачивание головы.

— Его пребывание здесь было отмечено необычным происшествием. Ему пришлось внезапно бежать из Страсбурга вместе с маленькой дочерью и ее гувернанткой. Возможно, его бегство и не было вызвано опасением за жизнь, но свободой своей он вполне рисковал. Накануне вечером он был вызван на дуэль одним из своих соотечественников, нанес ему тяжелую рану. Ну а дуэли, как вы, вероятно, помните, были запрещены.

Увы, все старания доктора напомнить старику о графе были тщетны — мсье ничего не мог вспомнить. Доктор напряженно думал, что бы ему еще предпринять.

Было ясно, все помыслы Галберлэ обращены к винам и к рассуждениям о них. Поэтому доктор решил попробовать связать в какой-либо мере личность графа и воспоминание о нем с единственной интересовавшей старого чудака темой.

— Сударь, последний вопрос: если бы я назвал вам любимое вино графа, не помогло ли бы это вам его вспомнить? При условии, разумеется, что вы вообще когда-либо его видели.