Эдгар Уоллес – Тайна жёлтых нарциссов (страница 7)

Хозяйка удалилась, и вскоре появился Иосиф, небольшой невзрачный человек лет примерно пятидесяти пяти от роду, с жиденькими бакенбардами. Он носил пенсне в золотой оправе и вообще производил гораздо более солидное впечатление, чем можно было предположить по занимаемой им должности. Почтительно поклонившись, он протянул доктору карту вин. Доктор открыл страницу с названиями эльзасских вин.

— Какого вы мнения об этом вине? — спросил доктор, указывая на название одной из марок.

— Очень молодое, незрелое вино, но в тем таятся большие возможности, — ответил Иосиф тоном начальника, снисходительно характеризующего одного из своих подчиненных.

— Ага! А какого вы мнения о траминском вине?

— Тоже молодое и очень своеобразное вино.

— Гм... А «Рикьевир»?

Иосиф без запинки ответил:

— Выдержанное, крепкое и ароматное, во всех отношениях достойное вино.

Доктор захлопнул карту вин.

— Вот и дайте мне бутылочку этого вина. Вы ведь выпьете со мной стаканчик?

— Я? Нет, я никогда не пью вина, разве что отхлебну глоток, и тут же выплевываю. Разве подлинный знаток вин станет их пить?!

В то время как Иосиф откупоривал бутылку, доктор перевел беседу на минувшие времена, или, точнее говоря,' на пору, отделенную от нашего времени двумя десятками лет.

Заставить Иосифа говорить было делом нетрудным. Не успевал доктор задать вопрос, как тут же следовал ответ — краткий, определенный и ясный. Но постепенно ответы становились все пространнее, не утрачивая, однако, ясности. Доктор потер руки от удовольствия. То был подлинный подарок судьбы. Лучшего свидетеля трудно и представить. Наконец-то доктор вознагражден за все свои злоключения. В конце концов доктор задал решительный вопрос:

— Послушайте, Иосиф, у вас такая чудесная память. Не помните ли вы графа ди Пассано, проживавшего в этом городе лет двадцать назад? Собственно, о том, что он проживал здесь, мне точно ничего не известно, но путем умозаключений я пришел к...

Иосиф перебил его и засмеялся:

— Но вы угадали, он действительно жил здесь!

— Правда? Правда? — пролепетал доктор, чувствуя, что бледнеет. — Вы уверены в этом? Он жил здесь?

Пальцы доктора полезли в жилетный карман.

— Расскажите, Иосиф, расскажите все, что вам известно о графе! Вы не представляете, какое это имеет для меня значение! Я даже не надеялся, что мне удастся найти кого-нибудь, кто помнит о тех временах. Но судьбе было угодно послать мне вас...

Иосиф опустил полученные им деньги в карман. При этом он сохранял достоинство, свойственное должностным лицам в ту минуту, когда они берут взятку. Доктору более не приходилось подхлестывать Иосифа вопросами, теперь его речь полилась бурным потоком.

— Пассано! — сказал он.— Я припоминаю это имя и этого человека, словно вчера видел его в последний раз. То был маленький плотный итальянец...

— Маленький и плотный? — перебил его доктор. — Я представлял его себе высоким и стройным, похожим на военного.

— Нет, он был мал ростом и толст, — решительно повторил Иосиф. — Он называл себя графом, но был ли им в действительности...

— Да, он действительно был графом, — поспешил заверить доктор. — Мне это известно. Но был ли он, несмотря на свою полноту, человеком достаточно утонченным?

— Он походил на оперного певца, да и был им, я знаю. Во время своего пребывания здесь он добивался ангажемента в оперу. Но ему не удалось сговориться с дирекцией, поэтому он обратился к хозяевам с просьбой разрешить ему петь в отеле. Но хозяева и слышать об этом не хотели. Он и без того очень шумел здесь. Его приятельница...

— Иосиф, — взмолился доктор, — вы уверены, что нс путаете его ни с кем другим?

Иосиф обиделся.

— Сударь, если вы не верите мне, то нет никакого смысла продолжать вам рассказывать. Впрочем, вся гостиница может подтвердить, что моя память...

— Простите мне мои сомнения, — поспешил заявить доктор, — но то, что вы сообщаете, в такой слабой степени соответствует моим теоретическим выкладкам... Впрочем, тем хуже для моей теории. Продолжайте, Иосиф, прошу вас, я больше не стану перебивать.

— Так вот, его приятельница, — продолжал Иосиф, демонстрируя свою небывалую память, — была танцовщицей или чем-то в этом роде. По крайней мере, она походила на танцовщицу. И они вечно ссорились. Вам, сударь, быть может, неизвестно, как ссорятся итальянцы? Это похоже на светопреставление. Разумеется, хозяева не могли примириться с такими шумными постояльцами. Насколько мне помнится, они прожили у нас неделю, затем не оплатили к сроку счета, и хозяин воспользовался этой заминкой для отказа им. С тех пор я больше не встречал их. Но я не забуду их, хоть еще сто лет пройдет.

Он умолк.

— А дочь?

— Какая дочь?

— У графа была маленькая дочурка, лет четырех-пяти необыкновенно красивое дитя, обещавшее стать прекраснейшей женщиной. Но это, впрочем, не имеет прямого отношения... Вы ничего не припоминаете из того, что имеет какое-либо отношение к этому ребенку?

— У Пассано не было никакой дочери, — заявил Иосиф. — Люди, подобные графу, не пускаются в путешествия с семьей.

— Как, у него не было дочери! — вскричал доктор, схватившись за голову. — Это невозможно! У него была дочь, слышите!

— В таком случае он поселил ее где-нибудь в другом месте, — сухо ответил Иосиф. — Здесь она не жила. Я твердо помню.

— Но...

— Весьма сожалею, но это действительно так... Я сказал вам все, что мне было известно. Быть может, вам еще что-нибудь угодно?

— Нет, спасибо, — ответил обескураженный доктор. — Благодарю вас за сведения. Если они и не вполне соответствуют...

Он не договорил начатой фразы. Иосиф удалился, предоставив доктору поразмышлять над всем услышанным. Теория его, воздвигнутая не без труда, рухнула и обратилась в развалины. Чудесная память Иосифа разрушила ее — так некогда от звуков трубы рухнули стены Иерихона.

Доктор строил свою версию на недомолвках, на словах, случайно оброненных незнакомкой, и слова же разрушили эту версию. Вся его работа оказалась напрасной, и ему горько было сознавать это. Ко всему примешивалась горечь сознания, что он проиграет свое пари, замечательное пари с астрологом. Астролог находился в гораздо более выгодном положении, ведь ему не надо было основываться на словах женщины — недаром некоторые утверждают, что женщины лгут даже под гипнозом. Астролог же делал свои выводы, основываясь на иных данных, он мог апеллировать к звездам. Не было никаких сомнений, что пари выиграет он, астролог.

Доктору предстояло потерпеть поражение. И от кого?! От астролога, то есть от одного из тех людей, которых свет считает шарлатанами. Но чем был он сам, если ему суждено проиграть шарлатану?

Стук в дверь нарушил шествие его печальных мыслей.

— Войдите.

В дверях показался посыльный с письмом на подносе. Доктор весьма удивился. Письмо? Адресованное ему в Страсбург? Но потом он вспомнил, что оставил распоряжение направлять его корреспонденцию из Амстердама в Страсбург. Надо сказать, что почта этого города довольно быстро разыскала его в одном из отелей.

Доктор наконец распечатал письмо, прочитал его и в изумлении замер. Письмо было из Венеции, ответ на его телеграмму. Бой уже выходил, когда доктор окликнул его:

— Слушай, мальчуган, хочешь оказать мне услугу?., оказать услугу... подожди минутку, я должен подумать...

И доктор вторично перечитал письмо своего друга Триульци. Как всегда, когда доктор размышлял, он утрачивал контроль над своими лицевыми мускулами, лицо его искажалось гримасами, приводящими посыльного в немалое изумление.

Внезапно доктор перестал гримасничать и взглянул на мальчика.

— Вот что, дружок, закажи-ка мне кофе, да покрепче, и попроси Иосифа принести пару бутылочек вина.

Бой без удивления выслушал заказ. Видно, он решил, что ничего другого от корчащего такие рожи господина и ждать не приходится.

— Кофе и вина, — медленно повторил он. — Вы желаете кофе и вина?

— Да, да! — вскричал доктор. — Но сперва закажи кофе, чтобы, когда Иосиф принесет мне вино, кофе был уже здесь. Ты понял? И не забудь сказать, чтоб кофе сварили покрепче. Слышишь?

— Слышу, —ответил посыльный, — вино и кофе!

Тут же доктору сервировали стол под кофе, подали его, а затем явился и сам Иосиф с двумя бутылками вина.

Иосиф нес вино с таким достоинством, словно он нес ключи от городских ворот Страсбурга. Пока Иосиф откупоривал бутылку, доктор запер дверь и, спрятав ключ в карман, направился к старику.

— Иосиф, — сказал он, — что вы предпочитаете: выпить кофе или чтобы я опрокинул вам на голову ведерко со льдом?

Иосиф медленно перевел взгляд с пробочника на глаза говорившего. Потом посмотрел на ведерко, потом — на кофейник. В конце концов он снова внимательно взглянул на доктора.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил он, не утрачивая своего министерского достоинства.

— Что я хочу сказать? Я хочу сказать, что вы, Иосиф, старый плут. Я хочу сказать, что вы сделали все, что в ваших силах, чтобы ввести меня в заблуждение. Я решил рассчитаться с вами, и теперь вам предстоит сделать выбор между этим кофейником и этим ведром. Вы что предпочитаете?

Иосиф отставил бутылку и медленно направился к дверям.

— Напрасно, Иосиф, — спокойно продолжал доктор. — Дверь заперта. Я выпущу вас не раньше, чем вы ответите на мой вопрос. Из уважения к вашим сединам я предпочел бы, чтобы ваш выбор остановился на кофе. Но если вы все еще будете медлить с ответом, то я решу за вас.