Эдгар Уоллес – Тайна жёлтых нарциссов (страница 6)

Первая неожиданность явилась утром, когда доктор отправился к астрологу. Он так и не смог до него дозвониться и, предположив, что последний, быть может, заболел, отправился к нему на квартиру.

Но астролог не был болен. Он уехал из города на неопределенный срок, так, во всяком случае, сказал ему привратник. Накануне астролог весь день усердно работал, не покидая дома, а сегодня уехал. Куда? Этого привратник не знал. Но зато он случайно слышал распоряжение, данное астрологом шоферу, и мог сообщить, что ученый намеревался выехать с Центрального вокзала и что поезд его отправлялся в одиннадцать часов двадцать три минуты.

Доктор обдумал это сообщение, а потом внезапно догадался спросить у привратника, не приходила ли к астрологу вчера молодая красивая дама в фетровой шапочке.

— Да, она была дважды и оба раза оставалась у него подолгу.

Доктор сел в такси и доехал до отеля «Европа», где его ожидала еще одна удивительная новость. Графиня Сандра ди Пассано более не проживала в отеле. Она уехала накануне.

Куда? Об этом никто ничего не знал. Но зато известно было, что она покинула город на поезде, отходившем с Центрального вокзала в одиннадцать часов двадцать три минуты. А как обстояло дело с оплатой счета? Швейцар высокомерно глянул на доктора — мол, было ли когда такое, чтобы гость нашего отеля не уплатил за постой, — но далее швейцар все же счел возможным сообщить доктору, что графиня перед отъездом оплатила не только счет отеля, но и все остальные счетами счет фирмы «Де Винд», и две посылки из Парижа... Быть может, у доктора тоже есть претензии к графине?

Доктор поспешил опровергнуть это предположение и направился вниз по лестнице.

Итак, она уехала! Уехала тем же поездом, что и астролог!

И, урегулировав перед отъездом все свои финансовые дела в Амстердаме, покинула этот город с гордым видом женщины, оплачивающей свои счета. Скорее всего, она получила деньги, о которых упоминала и получения которых ожидала со дня на день.

Хотя, возможно, доктор, хорошо знавший свет, сомневался и в этом.

Нет, ее отъезд в том же самом поезде, на котором уехал синьор Донати, не мог не иметь определенного смысла. Синьор Донати не был ни кутилой, ни жуиром. Да и графиня, несмотря на легкомыслие, проявляемое ею в денежных делах, все же была светской дамой до кончиков ногтей. Оставалось лишь предположить, что синьор Донати обрел тот самый счастливый случай, о котором двумя днями раньше фантазировал доктор.

Очевидно, он, следуя правилам своей старой науки, составил гороскоп графини и пришел к выводу, что ему выпал тот самый счастливый шанс, который так заманчиво вообразил себе доктор.

Да, да, то был неповторимый гороскоп счастливицы! Не удивительно, что астролог рискнул поставить все свои скудные сбережения на эту предоставленную ему лотереей жизни возможность. Теперь он следует указаниям звезд, стремясь туда, где его ожидает удача.

Доктор улыбнулся. Мысленно он пожелал астрологу успеха, но тотчас лицо его омрачилось: он вспомнил, что незнакомка, поспешившая рассчитаться со всеми своими кредиторами, осталась должна ему.

Однако, сразу укорив себя за то, что поддался чувству ревности, он успокоился и пошел домой.

В тот же вечер, размышляя за бутылкою вина о всех этих событиях, он набрел на идею.

К тому же ум его внезапно объяснил ему кое-что, и он сумел связать сон незнакомки с ее отвращением к гусиному паштету.

На следующий день доктор покинул Амстердам, уехав на поезде, отошедшем в одиннадцать часов двадцать три минуты.

 Глава четвертая.

Иголка в стоге сена

То был Страсбург!

Доктор стоял у вокзального подъезда и смотрел на полукруглую площадь, вокруг которой располагались отели и магазины. Как раз напротив него к каналу стрелой уходила узкая улица — вдали он видел набережную и ряд старомодных домов с башенками и покатыми кровлями.

Да, то был старый Страсбург со своим знаменитым собором, а ряд улиц, находящихся слева, вел в новую часть города. От того, как пойдут дела в этом городе, зависит исход пари. Доктор уверил себя в правильности своих предположений. Но одно дело построить теорию, посиживая в кабинете с бутылкой вина, и совсем другое дело испытать эту теорию на практике. Для подтверждения своей теории доктор должен еще отыскать ряд лиц и войти с ними в контакт, тогда как все говорило за то, что лиц этих больше не существует. И, размышляя о своем намерении дать объявление в страсбургские газеты, он горько усмехнулся.

Разыскивается место действия семейной драмы, разыгравшейся лет примерно двадцать тому назад. Разыскиваются свидетели этой драмы. Разыскивается иголка в стоге сена, причем, вполне вероятно, что и от самого стога ничего не осталось.

Рядом с доктором остановился носильщик и спросил, в каком отеле угодно ему поселиться.

В самом деле, где следовало поселиться доктору? Не попытаться ли. разыскать тот самый отель, в котором незнакомка жила два десятка лет тому назад? Но какие отели существовали в тс времена? Вряд ли, конечно, можно было предположить, что семье графини по карману был какой-нибудь роскошный отель. А с другой стороны, следовало думать, что эта семья всегда старалась устраиваться соответственно своему положению. Перед доктором выстроилась шеренга отдельных зазывал, но красовавшиеся на их фуражках золотые названия не говорили ему ничего: «Пейнский отель», «Вогезский отель»...

— Послушай-ка, приятель, — сказал доктор носильщику-эльзасцу. — Помоги мне найти то, что я ищу, и я щедро вознагражу тебя.

Носильщик с выражением полной готовности на лице сказал:

— А что вы ищете, сударь?

Доктор объяснил, что его интересовало. Но по мере объяснений лицо носильщика вытягивалось все более, и он даже почесал за ухом.

— Двадцать лет тому... — пробормотал он.—Здесь за двадцать лет столько было всякой всячины... Надо бы спросить старого Анатоля!

И они направились к румяному старику с белой, окладистой, как у рождественского деда, бородою. Выслушав повторные объяснения доктора, старина Анатоль тоже принялся чесать за ухом.

— Хорошая и скромная гостиница... двадцать лет назад? Была здесь одна... называлась «Золотая корона», и потом еще...

— Я имею в виду семейный и вполне приличный отель, — внушительно заметил доктор.

— Был такой отель Гампеле, еще отель Шмидта, — вспоминал Анатоль. — Но оба эти отеля закрылись, Да, двадцать лет — срок немалый...

— Очень большой срок, — согласился доктор, чувствуя, как его уверенность исчезает. — А ведь последние двадцать лет и вообще можно засчитать за сорок. Но есть же отели, сохранившиеся с тех времен?

И, сунув руку в жилетный карман, он вынул кредитный билет. Бумажка произвела на Анатоля волшебное действие, сразу освежив его память. Обратившись к своему молодому коллеге, он решительно заявил:

— В ту пору был такой отель «Турин», он ведь стоит и поныне. Это как раз то, что вам нужно, сударь.

Носильщик недоверчиво покачал головой, но вторая бумажка, извлеченная из того же кармана, развеяла его сомнения.

— Ну как же, отель «Турин», конечно,— согласился он. — Господину обязательно следует остановиться там, в этом отеле. Никакого сомнения!

Доктор Ц., отнюдь не разделяя уверенности носильщика, все же поспешил отогнать прочь все сомнения. «В самом деле, — подумал он, — чем отель „Турин" хуже других отелей? Если же окажется, что „Турин" совсем не то, можно будет продолжать поиски, сверяясь со списком отелей».

Доктор сел в такси и, не обращая внимания на улицы, по которым проезжал, углубился в изучение перечня гостиниц. Наконец автомобиль подкатил к подъезду отеля «Турин».

Как и следовало ожидать, отель оказался весьма старомодным. Он был выстроен таким образом, что с четырех сторон обрамлял внутренний дворик, перекрытый стеклянным куполом, где размещался зимний сад.

Вестибюль и гостиную украшала старинная мебель в стиле ампир, старые фарфоровые часы с маятником отбивали счет времени, а рядом на стенах висели выцветшие литографии. По-видимому, этот отель был основан лет пятьдесят — шестьдесят тому назад.

Доктора встретила бледная молодая дама, оказавшаяся хозяйкой отеля. Она показала ему комнату, и доктор тотчас приступил к расспросам.

— Ах, если б вы приехали на полгода раньше! — воскликнула хозяйка. — Тогда была еще й живых моя мать, сорок лет управлявшая нашим отелем. Ну а мы с мужем, к сожалению, не знаем ничего, что было у нас тут двадцать лет назад и кто жил.

— А ваша прислуга?

— У нас никого с той поры не осталось.

Доктор мрачно кивнул. Этого и следовало ожидать. Что ж оставалось теперь предпринять? Покинуть «Турин» и попытать счастья в другом отеле? Разумеется, это было бы самым разумным, коли здесь он ничего не смог выведать. Но все же какой-то внутренний голос подсказывал ему, что следует остаться, что именно в этом отеле жил некогда граф со своей маленькой дочкой.

— Ах да! Я и забыла про Иосифа! — внезапно воскликнула хозяйка. — Ну конечно, Иосиф уже и тогда работал у нас. Если кто и может быть вам полезен, так это Иосиф!

— Кто этот Иосиф? — спросил доктор, чувствуя, как забилось его сердце.

— Он заведует нашими винными погребами. И так же стар, как и наши вина, с которыми он в самых лучших, хотя и платонических, отношениях. Иосиф не пьет!

— Заведует винным погребом — и трезвенник? — удивился доктор. — Быть может, вы будете столь любезны и пригласите его ко мне. Попросите его захватить с собою и карту вин. Очень возможно, что название какого-нибудь двадцатилетнего вина напомнит ему о госте того времени.