Эдгар Уоллес – Под прицелом (страница 5)

Целесообразность диктовала каждое движение, каждое действие, каждую мысль. Стоило кому-то заступить за линию безопасности, открыть или хотя бы попытаться открыть хоть одну дверь цитадели, и он исчезал во тьме. Пока что ссора Тони Перелли с ним носила чисто домашний характер. Было задето его достоинство; он был принижен в глазах своей женщины. За такое он не стал бы уничтожать человека. И всё же Винсетти увидел «красный свет» и стал холодным, осторожным и бдительным. У него был ум дипломата, а самое мощное оружие в арсенале дипломата — это внушить противнику те мысли о себе, которые наиболее льстят его самолюбию.

Поэтому Винсетти дулся, скорее изображая из себя виноватого любовника, чем вероломного соратника, и через некоторое время показалось, что ситуация нормализовалась. Но не для Винсетти. Возможно, он слишком много видел; во всяком случае, он определенно воображал больше, чем было полезно для его душевного спокойствия.

Тони был необычайно щедр. В нем было что-то от кошки; он предпочитал бить внезапно и без предупреждения. На этот раз он предупредил. Когда Винсетти в следующий раз заглянул в апартаменты, Перелли внес предложение:

— В этом году у тебя не будет отпуска, Виктор, — сказал он. — Я бы на твоем месте продал бронь на «Императрицу Австралии» — зачем зря тратить деньги?

Только это и ничего больше. Ни обвинений, ни упреков, ни холодного бешенства из-за этого непростительного поступка. Ведь человек, который «делает ноги» из банды, становится изгоем; и если его поймают после побега, его ждут всевозможные беды. Через странным образом активизировавшуюся полицию рассылаются уведомления, что этот человек — преступник; порты других стран закрываются для него; он может сойти на берег только для того, чтобы быть арестованным и, возможно, депортированным. А депортированный, как он знал, вернется прямиком под пули.

У Перелли была система шпионажа, доведенная до совершенства. У него были свои клерки в банках, которые снабжали его сведениями о его собственных людях. Он до цента знал их счета, и ему немедленно докладывали о любом переводе денег или акций в другую страну; особенно он следил за чеками, выписанными на имя турагентств или пароходных компаний.

Винсетти был одним из немногих, кто держал счет в банке. Как правило, гангстеры не доверяют банкам, предпочитая сейфовые ячейки. Поэтому Тони мог следить за самыми интимными сторонами жизни Виктора Винсетти. Он знал всё об аккредитиве, который тот купил в банке. Главным же его проступком было то нападение в Сисеро. Кто-то навел Майка и его друзей, и последствия были закономерны. О предстоящем визите знали всего трое — уж точно не поставщик из Канады, который и понятия не имел, что его выгодным клиентом является Тони Перелли.

Анджело соглашался, что с Винсетти выходит большая жалость, ведь он был толковым парнем и ценным кадром; всегда нужны люди, умеющие хорошо одеваться, чтобы иметь дело с теми честными и респектабельными мерзавцами, которые поставляют сырье для бизнеса мистера Перелли. В качестве связного между группировками он был непревзойден. Винсетти мог зайти на любую территорию и уйти оттуда, не почуяв даже запаха пороха. Он был persona grata для Поляка Джо, Майка Фини и многих других членов различных организаций. Он был скрытен, на него можно было положиться, он всегда держал слово — в представлении гангстеров он был «честным малым». Это была, как говаривал Анджело Верона, большая жалость.

События двигались в одном неизбежном направлении. Деятельность Перелли была многогранной; он запускал руку в самые разные дела — и законные, и явно преступные. Он строго держался в стороне от обычного криминалитета. Он не финансировал и не получал прибыли от вульгарных грабежей, с насилием или без. Деньги людей, ставших жертвами его мести или подозрений, неизменно находили нетронутыми. Порой в карманах убитых, брошенных у дороги, обнаруживали огромные суммы. Он держал слово перед продавцом и покупателем; его слово было законом, и он даже обижался, когда спиртное, которое он поставлял, отправляли на экспертизу. Его зарплатная ведомость была огромной, а оборот — колоссальным. Хотя он содержал небольшой штат бухгалтеров и клерков, все детали своих сделок он удерживал в голове.

Главным же его даром было шестое чувство, предупреждавшее об опасности. Когда этот сигнал тревоги звучал в его сознании, он не принимал оправданий, а слепо повиновался предупреждению. Обычно причина, которую он называл для какого-то стремительного акта возмездия, не была истинной причиной. Рыжий был убит якобы за визит в полицейский участок. Но он умер не из-за сиюминутной, а из-за будущей опасности.

Глава 3

Если Перелли карал беспощадно, то его награды граничили с расточительностью. Он потратил пятьдесят тысяч долларов на обстановку новой квартиры Анджело; незадачливого новичка, который спас ему жизнь, он отправил обратно на Сицилию богачом — парень был слишком неуклюж, чтобы держать его в качестве стрелка, но слишком храбр, чтобы просто выставить вон.

Винсетти? Перелли много думал о Винсетти. Тот стал независим, растерял прежний энтузиазм и затаил обиду. У Винсетти было чуткое восприятие, и он в полной мере улавливал диссонансы в мыслях Перелли. Через одного агента он написал письмо об отмене брони на «Императрице Австралии», а через другого — забронировал то же место на другое имя. Именно этого Тони Перелли от него и ожидал.

Очарование Мин Ли не проходило: Виктор Винсетти посылал ей цветы, писал записки — очень умные записки, даже поэтичные. Тони читал их с улыбкой.

— Виктор — мастер слова. Пригласи его снова, Мин Ли… Конечно, я не против! Мне это даже нравится… он отличный малый и очень забавный.

И Мин Ли писала своим аккуратным школьным почерком, и Винсетти приходил пить с ней чай. Иногда Тони присутствовал при этом, но чаще — нет.

Очень скоро в Викторе Винсетти могла возникнуть острая нужда. Он блистал в роли арбитра. Две крупные банды начали прощупывать нейтральную полосу, заходя на территорию друг друга.

Группировка Фини снабжала крепким спиртным и пивом изрядное количество злачных мест на северной стороне. Майк владел парой пивоварен и был миллионером. На этом поле боя существовала своего рода «ничейная земля», где обе банды работали бок о бок. Владельцы заведений могли спокойно покупать товар у любой стороны. Тактика «бери наше или никакого» до поры до времени никем не применялась. Но внезапно Майк сменил курс: объявил территорию своей исключительной собственностью и разослал обычные предупреждения, за которыми последовали обычные расправы. Заведение одного из верных клиентов Перелли было разгромлено, а сам владелец избит. Он поспешил к Анджело с рассказом о грабеже, а Анджело доложил боссу.

— Пусть Виктор повидается с этим «миком», — распорядился Перелли. — Кто его отделал?

Ему ответили, что это был Хеннесси по кличке «Мертвецкая» — печально известный громила, действовавший со своей личной шайкой. Он был «субподрядчиком по насилию», которого часто нанимал Шон О’Доннелл, когда ирландец не хотел светиться сам или не считал нужным отвлекать людей из личной охраны.

— Пропишите Хеннесси «высшую меру», — сказал Перелли, — но пусть Виктор всё же увидится с Фини или О’Доннеллом.

Виктор отправился в отель неподалеку от Норт-Стейт и переговорил с раздражительным маленьким ирландцем. Шон О’Доннелл не внял голосу разума; он вел себя агрессивно и сыпал туманными угрозами. Винсетти в своем лучшем дипломатическом стиле пытался найти modus vivendi, но Шон, который никогда не слышал этого выражения (а если бы и слышал, то не одобрил бы), был непреклонен.

— Слушай, Вик, эта территория всегда была нашей, и так мистеру Перелли и передай. Мы терпели его наезды, но теперь, когда поляки нас прижали, нам приходится закручивать гайки. Ты славный малый, Вик, и мы с Майком в лепешку бы разбились, чтобы тебе угодить, но уговор дороже денег.

Переговоры продолжались, и в ходе их Шон как бы невзначай заметил:

— Удивляюсь я, что такой парень, как ты, околачивается в конторе Перелли. Мы с Майком были бы рады видеть тебя в нашей организации. Я всё знаю! — добавил он, когда Винсетти попытался возразить. — Вы все до смерти напуганы этим Перелли, но что, если бы нам шепнули адресок, где его можно найти, а? Этот тип обращается с людьми как с собаками.

Искушение было грубым, но Виктор задумался. А тем временем Хеннесси-Мертвецкая получил свое.

К дверям его домика подъехала машина, и кто-то позвонил в звонок. Хеннесси открыл дверь и вгляделся в темноту…

Проезжавший неподалеку полицейский на мотоцикле услышал стрекот пулемета и рванул на звук. Мертвецкая Хеннесси сполз по балюстраде своего крыльца с двадцатью пулеметными пулями в организме.

Шон О’Доннелл принял этот факт философски. Смерть субподрядчика ничего не меняла в его жизни. Найдутся другие, которые возьмут дешевле. И всё же это был отличный повод для атаки на Перелли. Шон лично оплатил похороны Хеннесси и присутствовал на церемонии прощания. Перелли прислал венок; и власть его была такова, что люди, ненавидевшие его и знавшие, что именно он подстроил смерть человека, чью память почтили этими цветами, не посмели их выкинуть.