Эдгар Уоллес – Мир приключений, 1922 № 02 (страница 5)
Билли пошел открывать дверь, но имя человека, о котором он доложил, не было нам знакомо. Мистер Марлоу Бэтс… Мы не слыхали о таком. Эго был высокий нервный человек с испуганными глазами, очень возбужденный — человек, для которого я. как врач, сейчас же поставил диагноз: субъект, близкий к нервному расстройству.
— Вы очень взволнованы, м-р Бэтс, — сказал Холмс, — Сядьте, пожалуйста. Я боюсь, что могу уделить вам очень мало времени: в одиннадцать я жду посетителя.
— Я знаю, — заговорил тот прерывающимся голосом, как человек, у которого не хватает дыхания от возбуждения, — придет м-р Джибсон. М-р Джибсон мой хозяин. Я управляющий его имением. Он негодяй, м-р Холмс, чудовищный негодяй!
— Сильно сказано, м-р Бэтс.
— Я не могу выбирать выражений, м-р Холмс, я должен спешить. Совершенно невозможно, чтобы он встретил меня здесь. Он сейчас должен придти. Но я никак не мог поспеть раньше. Только сегодня утром мистер Фергюссон, его секретарь, сообщил мне о его визите к вам.
— Так вы его управляющий?..
— Я его предупредил. Через несколько времени я уйду из этого рабства… Он тяжелый человек, м-р Холмс, очень неприятный для окружающих. Вся его рекламная благотворительность — только ширма для его пороков и преступлений. И главная жертва — его жена. Он зверски обращался с нею, да, сэр, именно зверски. Как произошла сама трагедия, я не знаю, но я знаю, что он превратил ее жизнь в сплошной ряд мучений! Она была дитя тропиков, уроженка Бразилии, это вы, конечно, знаете?
— Да, мне это говорили.
— Южанка по рождению и по натуре. Дитя солнца и страсти. Она любила его так, как только могут любить женщины юга, но когда ее красота увяла, — а мне говорили, что она прежде была замечательно красива, — тогда ничто не могло уже сдержать его. Мы все ее любили, боялись за ее судьбу и ненавидели его за дикие выходки. Но он умеет притворяться благородным, сэр. Вот все, что я хочу сказать. Не верьте ему, м-р Холмс, не, доверяйте своему первому впечатлению, не судите по внешности!.. Он скрытный человек и… опасный… Теперь я пойду… Пет, нет, не провожайте меня. Он может сейчас придти…
И наш странный посетитель буквально выбежит из комнаты. Мы молчали.
— Так, так — сказал Холмс. — у мистера Джибсона весьма преданные служащие. Но предупреждение пришло кстати. Нам остается только ждать самого Джибсона.
Вскоре на лестнице послышались тяжелые шаги, и известный миллионер вошел в комнату. Взглянув на него, я не только понял и оправдал ужас и ненависть его управляющего, но и те обвинения в алчности и жестокости, которые предъявляли ему его конкуренты в делах. Если бы я был скульптором и хотел вылепить фигуру современного дельца
Лицо, точно высеченное из гранита с жесткими складками в уголках губ. Сколько людей проклинало их, эти презрительно-жесткие складки!.. Холодные серые глаза бросали острый взгляд из-под нависших бровей и пристально всматривались в меня и Холмса.
Джибсон учтиво поклонился, когда Холмс, назвал меня, взял стул, предложенный ему, сел и, положив нога на ногу, с видом некоторого превосходства продолжал смотреть на Холмса.
— Раньше всего, м-р Холмс, — сказал он, — позвольте вам заявить, что денежный вопрос для меня не играет никакой роли в этом деле. Вы можете тратить доллары без счету, лишь бы были какие-нибудь результаты. Эта женщина — невинна, ее надо оправдать, и вы должны сделать все для этого. Назовите вашу цифру!
— Мои профессиональные обязанности расцениваются по тарифу, — сухо ответил Холмс, — я никогда не меняю этих цен, но иногда совершенно отказываюсь от дела.
— Ну, если доллары не представляют для вас интереса, подумайте о славе. Если вы сделаете, то, что я прошу, все газеты Европы и Америки устроют славный бум в вашу честь, ручаюсь вам. О вас заговорят на двух материках.
— Благодарю вас, м-р Джибсон, но мне думается, что я не нуждаюсь в буме. Я даже иногда предпочитаю работать анонимно, и меня больше всего, как это для вас ни удивительно, прельщает сама задача. Но мы только теряем время. Изложите ваше дело…
— Мне кажется, что все обстоятельства дела известны вам из газет. Не знаю, смогу ли я добавить еще что-нибудь, что могло-бы вам помочь. Но если все-же есть что-либо неясное для вас, — я пришел, чтобы дать вам нужные сведения.
— Есть одни только пункт.
— Именно?
— Какие отношения существуют между вами и мисс Дунбар?
Король золота вздрогнул и полупривстал со стула. Но затем он овладел собою.
— Я думаю, что это вне ваших задач, м-р Холмс, или может быть ваш долг задавать мне такие вопросы?
— Думайте, что вам угодно.
— Уверяю вас, что наши отношения — обычные отношения хозяина и служащей, с которой я никогда не говорил. и которую даже никогда не замечал, разве только, когда она бывала с детьми.
Холмс поднялся.
— Я очень занятой человек, м-р Джибсон, и не имею времени на бесполезные разговоры. До свиданья, сэр.
Джибсон вскочил.
— Какого черта вы хотите этим сказать? Вы отказываетесь от моего дела? Выгоняете метя?
— Если вам угодно, отказываюсь, выгоняю. Мне казалось, что мои слова имели точный смысл.
— Точный смысл, но каков их скрытый смысл? Хотите ли вы набить цену или боитесь взяться за дело? Я имею право требовать от вас точного ответа.
— Может-быть, вы и правы. Я вам отвечу. Ваше дело достаточно выяснено, и право не стоит браться за него, если получаешь ложные сведения.
— Вы хотите сказать, что я лгу?
— Видите ли, я старался сказать это, как можно вежливее, по если вам больше нравится такая постановка вопроса, извольте, я согласен с вашим определением.
Я быстро вскочил на ноги, так как выражение лица миллионера и сжатые кулаки не оставляли сомнений относительно его намерений… Холмс усмехнулся и протянул руку за трубкой.
— Не шумите, м-р Джибсон. Я нахожу, что после завтрака вредно всякое волнение. Я думаю, что небольшая прогулка на свежем воздухе и несколько минут хладнокровных размышлений принесут вам несомненную пользу.
Громадным усилием воли король золота взял себя в руки. Я не мог не поразиться его силе воли, когда увидел, как он мгновенно принял прежний угрюмо-спокойный вид.
— Как угодно. Я не могу заставить вас взять мое дело помимо вашего желания. Но не думаю, чтобы вы могли поздравить себя с хорошим делом, м-р Холмс: я сламывал людей и посильнее вас. Никто еще безнаказанно не становился мне поперек дороги.
— Я это слышал от многих, — засмеялся Холмс, — однако жив до сих пор, как видите. Однако, до свидания, м-р — Джибсон. Мне кажется, что вы куда-то торопитесь.
Джибсон, уходя, громко хлопнул дверью, а Холмс закурил, уселся в кресло и, полузакрыв глаза, уставился в потолок.
— Что скажете, Ватсон? — спросил он наконец.
— Мне кажется, Холмс, что этот человек действительно способен на все, чтобы устранить с своей дороги всякого, кто мешает ему. И когда я подумаю, если верить рассказу Бетса, что именно его жена встала ему поперек дороги, то мне кажется…
— Конечно. И мне тоже.
— Но каковы их отношения с гувернанткой и как вам удалось раскрыть это?
— Чепуха, Ватсон, чепуха! Сущие пустяки! Лишь только я сравнил страстный, порывистый, совершенно не деловой тон письма с его спокойными манерами и большой выдержкой, для меня стало ясно, что его отношения к мисс Дунбар несколько более горячие, чем к просто невинной жертве судебной ошибки. Понимаете, Ватсон, мы обязательно должны установить, каковы были настоящие отношения между этими тремя людьми, чтобы добиться правды. Вы видели, как стойко выдержал он мою атаку с фронта. Затем я внушил ему, что я совершенно уверен в том. что на самом деле лишь подозреваю.
— Может-быть, он вернется?
— Я уверен в этом. Он должен вернуться. Он не может оставить этого дела. Вы слышите звонок? Это его шаги. Ну-с, мистер Джибсон, я только что говорил д-ру Ватсону, что вы вернетесь.
Король золота вошел с менее независимым видом, чем в первый раз. Было ясно, что голос рассудка одержал верх над уязвленной гордостью, и он увидел, что должен покориться, если желает довести дело до конца.
— Я обдумал ваши слова, мистер Холмс, и думаю, что несколько поторопился со своими выводами. Вы правы, желая знать все, что вам кажется нужным знать. Но уверяю вас, что мои отношения к мисс Дунбар совершенно не касаются настоящего дела.
— Мне это виднее, м-р Джибсон.
— Но вы, как врач, желаете сперва знать все симптомы, чтобы поставить диагноз.
— Совершенно верно, но как может доктор ставить диагноз, если пациент не говорит ему правды.
— Но заметьте, м-р Холмс, что большинство мужчин старалось бы обойти молчанием вопрос об их отношениях к женщине, если, конечно, эти отношения вполне серьезны. Ведь у всех людей в душе имеется маленький интимный уголок, куда не должны проникать непрошенные гости. А вы хотите знать именно эти маленькие тайны. Но если вами руководит только желание спасти мисс Дунбар, извольте, я открываю тайники своего сердца: пользуйтесь имя как найдете нужным. Что вы хотите знать?
— Правду.
Король золота помолчал минуту, точно собираясь с мыслями. Его мрачное, испещренное глубокими морщинами лицо, стало еще мрачнее, неприятнее.