Эдгар Уоллес – Мир приключений, 1922 № 02 (страница 7)

— Значит, вы были здесь еще до того, как тело унесли?

— Да, за мной тотчас же послали.

— Кто?

— Сам м-р Джибсон. В тот момент, когда была поднята тревога, он послал за мной и за врачем, а сам вместе со слугами отправился сюда и не велел трогать тело до моего прибытия.

— Хорошо. Я узнал из газет, что выстрел, повидимому, был сделан на близком расстоянии.

— Да сэр; кожа была опалена.

— Около правого виска?

— Немного дальше виска.

— Как лежало тело?

— На спине, сэр. Никаких следов борьбы. Никаких повреждений, ни оружия. Только записка мисс Дунбар была крепко зажата в левой руке убитой.

— Зажата, вы говорите?

— Да, сэр, мы едва могли разжать пальцы.

— Это очень важно. Это исключает возможность того, что записка была вложена после смерти, чтобы направить розыски по ложному пути. Так. Записка, насколько мне помнится, состояла из нескольких слов: «Буду у Тор-Бридж в 9 часов, — Г. Дунбар». Так, кажется?

— Совершенно верно, сэр.

— Мисс Дунбар подтвердила, что это она писала?

— Да, сэр.

— Какие она дала объяснения по этому поводу?

— Она ничего не сказала нам. Наверное, скажет суду.

— Задача становится все более интересной. Особенно меня смущает это письмо. Это самое темное место во всем деле.

— Осмелюсь заметить, сэр что, но-моему, это самое ясное место во всем деле.

Холмс покачал головой.

— Предположив, что это письмо было действительно написано мисс Дунбар, ясно, что оно было получено за час или два до смерти. Зачем же тогда эта лэди два часа держала его в руке? Зачем она так тщательно берегла эту записку. В ней не говорилось ничего, кроме места и времени. Не находите ли вы все это довольно странным?

— Если вы это находите странным, я ничего не могу возразить.

— Позвольте мне несколько минут посидеть одному и обдумать все это.

Холмс уселся на парапет, и я видел, как его проницательные серые глаза пытливо осматривали мост. Вдруг он спрыгнул, перебежал к перилам на другой стороне моста, вынул лупу из кармана и стал внимательно рассматривать камень.

— Интересно, — произнес он.

— Да, сэр, я уже видел эту царапину на камне. Вероятно, кто-нибудь, проходя, ударил палкой по камню и отшиб кусочек.

Каменные перила были темно-серого цвета, но в одном месте была свежая впадинка величиной в полпальца. Было ясно, что кусочек камня отлетел от сильного удара.

— Нужно быть очень сильным человеком, чтобы нанести такой удар. — задумчиво сказал Холмс.

И он начал наносить сильные удары своей палкой по камню, но его удары знаков не оставляли.

— Да это был сильный удар и притом в довольно странном месте. Удар был нанесен не с верху, а снизу: вы видите, что отметка на нижнем краю перил.

— Но отсюда футов 15 до места, где лежало тело.

— Совершенно верно, 15 футов. Очень возможно, что это не имеет никакого отношения к делу, но. во всяком случае, это интересно. Ну, больше нам, кажется здесь нечего делать. Не было-ли каких-нибудь следов отпечатков ног?

— Здесь почва, как камень, сэр. Никаких следов не было.

— Тогда: мы можем итти. Идите к м-ру Джибсону и поищите парный пистолет, о котором мы говорили. А мы поедем в Винчестер. Мне нужно увидиться с мисс Дунбар прежде, чем мы пойдем дальше.

М-р Нейль Джибсон еще не возвращался из города, и мы застали только м-ра Бэтса, окруженного кучей оружия, собранного его хозяином за свою жизнь, полную приключений.

— У м-ра Джибсона много врагов; это понятно всякому, кто знает его — взволнованно говорил Бэтс. — Он спит всегда с заряженным револьвером под подушкой. Порой на пего находят порывы бешенства, и тогда мы все стараемся по попадаться ему на глаза. Я думаю, что бедной миссис Джибсон часто приходилось испытывать на себе, что такое ярость Джибсона.

— Вы не слышали, чтобы он ее когда-нибудь ударил, или что-либо в этом роде?

— Ист, сэр, — отвечал тот, — Но он всегда в эти минуты говорил ей самые оскорбительные слова, даже не стесняясь слуг.

— Наш миллионер, невидимому, не блещет достоинствами в частной жизни. — сказал Холмс, когда мы с ним шли на станцию. — Итак, Ватсон, у нас теперь появились свежие факты и имеется некоторый материал для выводов. Несмотря на всю ненависть, которую питает Бэтс к своему хозяину, он подтвердил, что в тот момент, когда началась тревога, м-р Джибсон был у себя в библиотеке. В половине девятого окончился обед, и до этого времени все шло нормально. Правда, тревога началась значительно позднее, по сама драма произошла именно в 9 часов, — время, упомянутое в записке. Несомненно также, что м-р Джибсон вернувшись в 5 часов из города, больше не выходил из дома. С другой стороны, насколько я помню, мисс Дунбар подтвердила, что назначила свидание в 9 часов на мосту. Больше ни о чем она не хотела говорить, даже адвокату, который должен ее защищать на суде. Я должен о многом с ней поговорить и не успокоюсь, пока не увижу ее. Признаюсь, все обстоятельства говорят действительно против нее, кроме одного пункта.

— Какого. Холмс?

— Находки пистолета в ее гардеробе.

— Но как же так? Ведь это главная улика.

— Не совсем так, Ватсон. Когда я впервые узнал из газет об этом деле, именно это обстоятельство показалось мне очень странным. И теперь я все больше убеждаюсь. что именно с этого пункта следует начинать расследование в защиту мисс Дунбар. Нужно смотреть на дело глубже и подозревать обман даже в одном желании обмануть.

— Я вас не понимаю. Холмс.

— Так вот, Ватсон, вообразите себя на минуту женщиной, которая самым хладнокровным образом решила устранить свою соперницу. Вы выработали подробный план действий. Вы написали письмо. Ваша жертва явилась в назначенное время. Вы запаслись оружием. Преступление совершено. Все произошло, как вы и предполагали; дело было сделано чисто. Теперь скажите, исполнив так ловко свое преступление, можете ли вы так рискнуть и быть настолько уверены в безнаказанности, что не бросите оружия куда-нибудь, а, придя домой, положите его к себе в гардероб между платьев? Можете ли вы сомневаться в том, что ваш гардероб обыщут, конечно, раньше всего и найдут оружие. Так тонко обдумать и великолепно выполнить преступление, а потом совершить такую вопиющую глупость — какая нелепость!

— Но в момент сильного волнения…

— Нет, нет, Ватсон, — это невозможно. Если преступление выполнено так хладнокровно, то несомненно обдуманы и способы отвлечь от себя подозрения. Я думаю, что тут явная ошибка.

— Но так много прямых улик.

— Что же, постараемся объяснить их иначе. Когда меняется взгляд на вещи, то многое из того, что говорило против вас, начинает говорить в вашу пользу. Например, этот револьвер… М-сс Дунбар говорит, что никогда не видала его. Но нашей новой теории она говорит правду, утверждая это. Следовательно, ей подбросили оружие. Кто это мог сделать? Тот, кто хотел навлечь на нее подозрения. Был-ли это сам преступник? Как видите, мы нашли правильный путь к разгадке.

Эту ночь мы принуждены были провести в Винчестере, так как наши пропуска не были еще готовы, но на следующее утро мы, вместе с м-ром Джо Куммингс, адвокатом мисс Дунбар, были пропущены в камеру к молодой девушке. Многие уже говорили нам, что она очень красива, но действительность превзошла все ожидания. Нет ничего удивительного, что знаменитый делец был покорен ее красотой и позволил ей давать ему советы и руководить его операциями. При взгляде в эти красивые, ясные глаза, в которых была скрыта и привлекательность и сила, для всякого было очевидно, что такая женщина ни сама не совершит, ни натолкнет других на дурные поступки. Во всей ее осанке и манерах было врожденное благородство и сила, и порой, в минуты волнения, она напоминала обиженного ребенка.

Когда она узнала, сто мы, она улыбнулась, и бледные щеки ее слегка окрасились румянцем, точно, вместе с нами, луч света вошел в ее темницу.

— Не говорил-ли вам м-р Джибсон о том, что произошло между нами? — спросила она взволнованно.

— Да, — ответил Холмс, — и не будем больше касаться этого больного места. Видя вас, я верю м-ру Джибсону, что ваше влияние на него не могло бы быть дурным, — с внезапным порывом искренности сказал Холмс. — Но это только, — увы. — мое личное мнение. Мне тяжело вас огорчать, но м-р Куммингс подтвердит, что пока все против вас и нужно выяснить очень и очень многое, чтобы доказать ваше алиби; не могу скрыть, что вам грозит большая опасность, поэтому помогите мне найти истину.

— Я скажу все, что знаю. Спрашивайте.

— Каковы были ваши отношения с женой м-ра Джибсопа?

— Она ненавидела меня, м-р Холмс, так, как могут ненавидеть только рожденные под тропиками. Она была цельная натура и ничего не делала наполовину; безмерно любя мужа, она безмерно ненавидела меня. Несомненно то, что она не понимала наших истинных отношений. Она не понимала, что наша близость только духовная, что мое влияние на ее мужа приносило добрые плоды… Теперь я вижу, что я сделала ошибку, не оставив немедленно их дома, после первых его слов… Тогда, может-быть, не случилось бы несчастья.

— Не можете ли сказать нам, что случилось в тот вечер?

— Я могу говорить только то. что знаю, м-р Холмс. Но тут так много странных вещей, которых я не только не могу объяснить. но и вообще понять.

— Если вы поможете открыть некоторые новые факты, то, может-быть, мы сумеем найти объяснение.