Эдгар Уоллес – Мир приключений, 1922 № 02 (страница 6)

— Могу рассказать вам все в нескольких словах, м-р Холмс. Я встретился с моей будущей женой, когда искал золото в Бразилии… Мария Пинто, дочь чиновника из Манаос, была очень красива. В то время я был молодым и увлекающимся, но даже теперь, холодно и критически оглядываясь на свое прошлое я должен сказать, что она была исключительно красива. Это была богато одаренная натура, страстная, добрая, неуравновешенная и слишком сильно отличалась от американских женщин, которых я знал до сих пор. Короче, я полюбил ее и женился. И только, когда моя любовь остыла, — а она длилась долгие годы, — я увидел, что теперь она не представляла из себя ничего особенного, стала женщиной как все. С этим открытием кончилась моя любовь. Если бы она тоже охладела ко мне, нам обоим было бы легче. Но кто знает сердце женщины? Я делал все, чтобы оттолкнуть ее от себя, но чем хуже я с ней обращался, чем больше старался убить ее любовь к себе, чтобы уравновесить наши отношения, тем тяжелее становилась наша жизнь. Ее любовь не остывала. В этих лесах Англии, она любила меня так же горячо, как двадцать лет назад на берегах Амазонки. И что бы я ни делал, она оставалась такой же нежной и преданной, как раньше… В это время явилась на сцену мисс Грас Дунбар. Она откликнулась на наше объявление и поселилась в нашем доме в качестве гувернантки моих детей. Вы наверное видели ее портрет в газетах. Все газеты кричали о том, что она очень красива. Я не хочу выдавать себя за более нравственного человека, чем все окружающие меня. Но, судите сами, можно ли, живя под одним кровом с такой женщиной, ежедневно встречаясь с ней, не полюбить ее? Вы меня осуждаете, м-р Холмс?

— Я не могу осуждать вас, если дело не шло дальше чувств, но несомненно вы не нравы, если ваши чувства вылились в реальную форму по отношению к молодой девушке, находившейся до некоторой степени под вашим покровительством.

— Может-быть, вы и правы, — ответил миллионер, и в его глазах блеснул странный огонек — я вовсе не хочу казаться лучше, чем на самом деле. Всю жизнь я упорно стремился к тому, чего хотел, и всегда достигал этого; но тогда я понял, что самое сильное мое желание — добиться любви этой женщины. Я ей сказал об этом.

— Вы ей сказали? — возмущенно воскликнул Холмс.

— Я сказал ей. что просил бы ее руки и женился бы на ней, если-б это было в моих силах. Я говорил, что мои деньги и все мое влияние я готов употребить на то, чтобы сделать ее счастливой и независимой.

— Очень великодушно с вашей стороны, — насмешливо сказал Холмс.

— Послушайте, м-р Холмс, я пришел по делу, а не для того, чтобы выслушивать ваши насмешки.

— Имейте в виду, сэр, что и я говорю с вами только в интересах мисс Дунбар. И я не знаю, что еще неприятнее для нее, предъявленное ей обвинение или ваше великодушное предложение. Вы богатые люди думаете, что все оскорбления можно загладить подачками.

К моему удивлению, Джибсон принял это сравнительно спокойно.

— Именно потому то я так и забочусь о ней. Слава Богу, мне не удалось осуществить своих намерений. Она отказала мне и пожелала немедленно покинуть мой дом.

— Почему же она не сделала этого?

— Раньше всего — от ее заработка зависело благополучие ее семьи и не так то легко пожертвовать счастьем своих близких. И когда я поклялся ей, что никогда больше не буду говорить об этом, она согласилась остаться. Но была и другая причина: она знала, как велико ее влияние надо мной; она — единственный человек в мире, который вообще мог влиять на меня. И она хотела использовать это влияние для хороших, добрых дел.

— Каким образом?

— Она была в курсе моих дел. У меня большие дела, м-р Холмс, и в них заинтересовано много маленьких людей. Я могу выигрывать и проигрывать, но они проигрывают всегда. Это не только отдельные лица, — целые общества, города и даже народы зависят от меня. Финансовые операции — трудная игра, в которой выигрывают только сильные. Я занимался всем, что могло приносить доход. Мне везло. Всюду меня сопровождала удача и мне некогда было жалеть тех, кто в зависимости от моей удачи терпел убыток; но она, Грас, смотрела на это иначе. Она говорила, что один человек не смеет строить своего счастья на несчастьи десятков тысяч людей, остающихся без средств к существованию. Она старалась убедить меня, что доллары не являются единственной ценностью на свете. Она видела, что я прислушиваюсь к ее словам и вскоре убедилась в том. что может принести счастье многим людям, влияя на меня и мои операции. Поэтому-то она осталась, и наша жизнь пошла своим чередом… И тут произошло то, что известно всем.

— Не можете-ли вы подробнее осветить обстоятельства драмы?

Король золота замолчал. Опустив голову на руки, он напряженно думал.

— Это темная история, — сказал он. — Я не могу отрицать, что все против нее. Но женщина живет совершенно иной жизнью, чем мы. Ее поступки не всегда доступны исследованиям мужской логики. Сначала я тоже, как и все, думал, что виновата мисс Дунбар, но потом мне пришло в голову еще одно объяснение. Я передаю вам только свои соображения, м-р Холмс, и вовсе не настаиваю на их правильности. Моя жена была ревнива; это не была обычная, матерьяльная ревность, а скорее чисто духовная; завистливое чувство по отношению к молодой англичанке, которая завладела моим вниманием и привязанностью до такой степени, какой никогда не могла достигнуть моя жена. Правда, это было благотворное влияние, но жена не понимала этого. Она была оскорблена и возненавидела мисс Дунбар, как может ненавидеть только южанка. Женщина с Амазонки заговорила в ней. Может-быть, она даже составила план убийства мисс Дунбар или только хотела пригрозить ей револьвером и заставить ее уйти от нас. Могла даже произойти небольшая схватка, во время которой произошел случайный выстрел, при чем пуля попала именно в жену, державшую оружие.

— Я уже думал об этом, — сказал Холмс,

— В самом деле, это единственная возможность, чтобы утверждать, что мисс Дунбар— не убийца.

— Но она отрицает это.

— Хорошо. Дальше. Понятно, что женщина, очутившаяся в таких обстоятельствах, схватывает оружие и бежит домой; она прячет его среди платьев, едва ли соображая, что делает, и, когда, наконец, оружие найдено, она пытается отговориться полным незнанием, хотя все улики против нее, и ее уверения тщетны. Кто может возразить против такого предположения?

— Сама мисс Дунбар.

Холмс посмотрел на часы.

— Я думаю, что мы выхлопочем необходимое разрешение сегодня утром и поедем. в Винчестер вечерним поездом. Может-быть, поговорив непосредственно с мисс Дунбар, я смогу оказать ей и вам больше пользы, хотя не обещаю, что мои выводы будут непременно такими, как хотелось бы вам.

Мы не сумели достать разрешение так скоро, как хотели, и поэтому вместо Винчестера отправились прямо в Тор-Бридж, Гемпширское имение мистера Нейль Джибсона. Он не поехал с нами, но у нас был адрес сержанта местной полиции Ковентри, который осматривал тело убитой. Сержант, высокий, сильный мужчина, отличался несколько странной манерой говорить. Он производил впечатление человека, который знает больше, чем хочет сказать; но забавно то, что вещи, сообщаемые им самым таинственным топотом, не имели ровно никакой ценности. Если бы не эта слабость, его вполне можно было бы назвать честным, верным служакой, который откровенно сознается, что не может сам разрешить загадку и с благодарностью принимает пашу помощь.

— Во всяком случае, м-р Холмс, мне приятнее работать с вами, чем с кем-нибудь из Скотланд-Ярда, — говорил он. — Как только в дело вмешивается Скотланд-Ярд, он моментально оттирает местную полицию на задний план, и все начинают ее бранить за беспомощность. А вы хорошо работаете, я слышал, и гораздо честнее их.

— Я не люблю, чтобы мое имя фигурировало в отчетах, — сказал Холмс, к величайшей радости нашего собеседника, — и очень просил бы вас не упоминать о моем участии в этом деле.

— Вы очень любезны, м-р Холмс. Я знаю, что и на скромность вашего друга, д-ра Ватсон, можно положиться, а теперь, пока мы еще не дошли до места преступления, я хотел бы предложить вам один вопрос. Я никому об этом не говорил, кроме вас, — Он осторожно оглянулся во все стороны. — Как вы думаете, не замешан-ли в этом деле сам Нейль Джибсон?

— Я уже думал об этом.

— Вы еще не видели мисс Дунбар? Это женщина — прекрасная во всех отношениях. Может быть ему хотелось устранить со своей дороги жену. Вы ведь знаете, что эти американцы чуть-что хватаются за пистолет. А вы знаете ведь это его пистолет мы нашли в гардеробе.

— Это точно установлено?

— Да. Это один из парных, которые у него были.

— Один из пары? А где же другой?

— Видите-ли, у него было множество оружия всяких систем, и среди него я не нашел парного пистолета, хотя ящик был сделан для пары.

— Значит, вы узнали бы другой, если б вам его показали?

— Конечно. Но его нигде не нашли. Если хотите, снова обыщем дом.

— Потом, потом, а пока пойдем обследуем место трагедии.

Вскоре мы подошли к Тор-Бридж. Старый каменный мост с массивным парапетом был перекинут через быструю глубокую речку, переходящую ниже в целую сеть мелких озер. Наш проводник остановился у входа на мост.

— Здесь лежало тело миссис Джибсон, вот и камень, который я положил, чтобы запомнить это место.