Эдгар Райс Берроуз – Негодяй Билли (страница 1)
Эдгар Райс Берроуз
Негодяй Билли
Edgar Rice Burroughs
THE MUCKER. THE RETURN OF THE MUCKER
© Издание на русском языке, оформление
ООО «Издательство АЗБУКА», 2026
Издательство Иностранка®
Негодяй Билли
Глава I
В Чикаго
Билли Байрн – дитя улиц западного Чикаго. От Холстеда до Робей и от Гранд-авеню до самой Лэк-стрит едва ли найдется хулиган, которого бы он не знал по имени. Столь же блистательны были его познания по части полицейских и сыщиков, хотя они и дались ему нелегко.
Он получил начальное воспитание в переулке, на который выходили задворки продуктового склада мистера Келли. Здесь обычно собиралась ватага подростков и взрослых парней в те часы, когда они не были «заняты»; а так как Брайдуэлл – единственное место, где они «работали» дня два в неделю, то свободного времени у них было хоть отбавляй. Общество тут собиралось разношерстное – тут были и карманные воры, и мелкие жулики уже с некоторым прошлым, и те, которые еще только готовились стать на этот путь – все озлобленные и несдержанные, готовые оскорбить первую встречную женщину или затеять ссору с прохожим, который показался им не слишком крепким.
Настоящая «работа» бывала только по ночам. А днем они обычно сидели в вонючем переулке позади продуктового склада и лакали пиво из старого оловянного ведра. Банальная задача, заключавшаяся в том, чтобы относить пустое ведро в ближайшую пивную и приносить его обратно полным, безболезненно разрешалась бессменным присутствием кучки мальчишек, которые с восхищением и завистью любовались на героев их детского воображения.
Билли Байрн с шести лет удостоился чести таскать пиво «благородной компании». Тут-то он и приобрел свои первые познания жизни. Он был знаком лично с великим Эдди Вельчем. Своими собственными ушами слышал рассказ Эдди, как тот укокошил шпика в нескольких шагах от двадцать восьмого полицейского участка!
Период начального воспитания длился у Билли до десятилетнего возраста. К этому времени он уже полегоньку втянулся в работу; сперва отвинчивал медные дверные ручки и краны в пустующих помещениях и продавал их знакомому скупщику в грязной лавчонке на Линкольн-стрит у моста Кинзи. Скупщик надоумил его на более крупные операции, и в двенадцать лет Билли попробовал свои силы на кражах из товарных вагонов, стоящих на запасных путях вдоль Кинзи-стрит. С этого же времени он начал находить удовольствие в том, чтобы чесать кулаки о морды своих товарищей. Все раннее детство его было сплошной дракой с уличными мальчишками, но первый серьезный бой произошел, когда ему было двенадцать лет. При дележке прибыли за проданный «товар» у него возникло недоразумение с другим участником этого дела.
Спор произошел в присутствии всей честной компании. Как обычно в западном Чикаго, за словами быстро последовали удары. Вокруг дерущихся мальчишек образовалось кольцо зрителей.
Бой был упорным и длился долго. Мальчуганы обменивались тумаками, катались, сцепившись в пыли и в грязи переулка, снова вскакивали на ноги и бросались друг на друга. Приемы их особой честностью не отличались – это был бой без правил. Они яростно кусали, царапали и колотили друг друга руками и ногами, пускали в ход ногти, колени, локти, и Билли Байрн, вероятно, потерпел бы позорное поражение, если бы в критическую минуту у него под рукой случайно не оказалось осколка кирпича. Участь его противника была решена. Целую неделю, пока состояние пострадавшего внушало опасения, Билли пришлось скрываться у одного из членов шайки, а когда из больницы пришло сообщение, что раненому лучше, у Билли словно камень с плеч свалился. Он страшно боялся ареста и разборок с полицией, которую с детства привык ненавидеть. Правда, с другой стороны, он лишался определенной славы и престижа; на него уже нельзя было указывать, как «на молодчагу, который укокошил Шихэна». Но счастье на свете никогда не бывает полным, и Билли с легким вздохом покинул свое временное убежище.
Этот случай заставил Билли призадуматься; он остро почувствовал все несовершенство своих рукопашных приемов и решил обязательно научиться владеть «кулачищами» по-ученому. Тут следует отметить, что жители западного Чикаго рук вообще не имеют; они снабжены природой «кулачищами» и «загребалами». Впрочем, некоторые особи имеют «лапы» и «плавники».
В течение нескольких лет Билли все не представлялось случая осуществить свою заветную мечту, но, когда сын соседа из безвестного возчика внезапно превратился в знаменитого во всем околотке боксера, Билли свел с ним более тесное знакомство. Этот молодой человек никогда не имел чести состоять членом шайки, так как был навеки опозорен тем, что имел постоянную работу. Билли с ним не дружил и ничего не знал о его боксерских тренировках. Так что выступление его на этом новом поприще явилось для нашего героя полной неожиданностью.
В замкнутом кругу шайки никто не был лично знаком с новым светилом, кроме Билли, который, благодаря соседству их задних дворов, знал его довольно хорошо. Всю следующую зиму Билли не отходил от своего нового героя и сопровождал его на все состязания. Когда чемпион уехал в турне, Билли был уже «своим человеком» в мире спортивных поединков: он продолжал вертеться вокруг других атлетов, бегал у них на посылках, быстро изучил приемы бокса и проник в сокровенные тонкости этого искусства.
Его честолюбивой мечтой стало теперь сделаться известным боксером; впрочем, это не мешало ему по-прежнему якшаться со своей старой компанией, и его фигура постоянно мелькала у пивных на Гранд-авеню и на Лэк-стрит.
В этот период Билли бросил «работать» на товарных вагонах Кинзи-стрит, отчасти потому, что он считал себя способным на более великие дела, а отчасти оттого, что железнодорожное общество удвоило число сторожей на запасных путях.
По временам Билли испытывал неутолимую жажду приключений. Его натура настойчиво требовала сильных ощущений. Это совпадало обыкновенно с периодами острых финансовых кризисов. Когда в кошельке было пусто, Билли удлинял свои ночные прогулки с парой приятелей, «чистил» прохожих и устраивал налеты на пивные. Вот при одной из таких экспедиций и произошло событие, которому было суждено изменить весь ход жизни Билли Байрна.
Старейшие шайки западного Чикаго ревниво охраняют права на свою территорию. Новички и пришельцы из других районов не переходят безнаказанно границ запретных кварталов. Обширная область от Холстеда до Робей и от Лэк-стрит до Гранд-авеню составляла исконную вотчину шайки Келли, к которой Билли принадлежал почти от рождения. Мистер Келли был владельцем того самого продуктового магазина, за складами которого шайка собиралась в течение многих лет, и, хотя сам он был почтенным торговцем, его имя как-то само собой приклеилось к банде хулиганов.
На этой территории у членов шайки были свои естественные враги в лице полиции, а также «объекты охоты» – те, кто считался законной добычей. Как в прежнее время короли охраняли от браконьеров дичь в своих огромных лесах, так и шайка считала для себя обязательным в некоторой мере охранять от внешних посягательств жизнь и имущество «своих» обывателей. Более чем вероятно, впрочем, что они не рассуждали подобным образом, но результат получался именно такой.
Так, однажды, возвращаясь в одиночку на рассвете, после того как обчистил кассу пивной Шнейдера, заперев хныкающего старика в его собственный ледник, Билли Байрн был глубоко возмущен при виде трех пришлых хулиганов с Двенадцатой улицы, напавших на полицейского Стенли Ласки. Отобрав дубинку, они охаживали ею полицейского по бокам и лупили его в живот тяжелыми сапогами.
Ласки далеко не был другом Билли Байрна, но он родился и вырос в его квартале, служил в двадцать восьмом полицейском участке на Лэк-стрит и, таким образом, составлял неотъемлемую часть ареала шайки Келли. Избиение полицейского казалось Билли делом естественным и даже хорошим – при непременном условии, однако, что его совершают люди, имеющие на то право, – члены его шайки. Билли не мог равнодушно смотреть на то, что чужаки осмелились распоряжаться в его квартале. Это было просто нестерпимо! Кто-то другой, менее искушенный жизнью, чем Билли Байрн, бросился бы очертя голову в драку и, по всей вероятности, был бы убит на месте, потому что пришельцы с Двенадцатой улицы были самыми настоящими головорезами.
Опытный Билли сразу это понял, а потому осторожно стал подкрадываться, держась все время в тени, пока не очутился совсем близко за спиной негодяев. Он подобрал с мостовой небольшой, но достаточно увесистый булыжник. Крепкий и надежный. Крепче, чем черепа людей с Двенадцатой улицы.
Билли был ближе всего к тому типу, который размахивал дубинкой над головой полисмена, и со всей силы долбанул булыжником по затылку ничего не подозревающего чужака. Удар оказался удачен: противников осталось всего двое.
Раньше, чем остальные успели понять, что случилось, Билли схватил упавшую дубинку и нанес ею страшный удар в лоб одному из них. Оставшийся в одиночестве третий противник выхватил револьвер и в упор выстрелил в Билли. Пуля пробила навылет левое плечо. Человек с более тонкой душевной организацией и чувствительной нервной системой, несомненно, грохнулся бы наземь без чувств, но не таков был Билли: он не знал, что такое нервы, а потому единственным результатом ранения было то, что он обезумел от ярости. До этой минуты Билли был только возмущен, – возмущен наглостью этих пришельцев с Двенадцатой улицы, вздумавших хозяйничать во владениях Келли… Теперь же он был взбешен, а в этом состоянии всегда проявлял чудеса ловкости и силы.