Эдгар Грант – Очищение. Возмездие (страница 15)

С другой стороны, то, что он видел в Орландо и по пути в Орегон, наводило на самые неприятные мысли. Его профессиональный интерес требовал во всем разобраться или хотя бы приложить к этому некоторые усилия, чтобы потом спокойно сказать своим внукам: «я пытался». А еще он помнил то необычное обволакивающе теплое чувство счастья, накрывшее его в ангаре, когда крошка Сью прильнула к груди. Помнил и пообещал сделать все, чтобы обезопасить внуков и если не вылечить, то хотя бы облегчить страдания сына.

Через три часа Эксплорер приземлился в восточной части нацпарка Ококо на пустой стоянке туристических автобусов, расположенной у группы колоритных сооружений в стиле времен дикого запада: салун, магазин, контора шерифа и пара жилых домов.

К вертолету вышли трое неразговорчивых молодых людей и провели прилетевших в здание с надписью «Шериф». Детей усадили за стол и высыпали перед ними коробку игрушек. Стива аккуратно уложили на кушетку. Потом один из парней положил перед Ригсом включенный планшет.

– Смит, дружище, – улыбнулся с экрана Хофман. Извини, но, чтобы продолжить общение, мы должны пройти стандартную процедуру. У нас не было контакта почти десять лет. С того самого момента, как мы нехило облажались на Украине. Я не знаю, чем ты занимался, на кого работал. Поэтому, будь добр, дай ребятам прогнать тебя через полиграф. Поверь, ничего мы из тебя выведывать не будем – просто стандартная процедура.

– Ты хочешь сказать, что нас привезли хрен знает куда, просто чтобы меня пробить на полиграфе?

– Ну, во-первых, не хрен знает куда, а в крутое туристическое место. Мы называем его «Шахта». Там, на склоне горушки, полтора века назад действительно была золотая шахта, и кое-что еще осталось, чтобы туристы могли сами почувствовать себя старателями. Сейчас эта турзона закрыта. Так что можете спокойно покопаться часок-другой. Может повезет и найдете слиток, а то и пару, – хохотнул с экрана старик. – Во-вторых, Смит, не разводи детский сад. Ты знаешь правила.

– Знаю, – буркнул Ригс. – Просто ожидал вас увидеть вживую.

– Увидишь еще. Я нетранспортабельный, – Хофман повел камерой и показал, что сидит в инвалидном кресле. – Меня тоже зацепило. Руки еще более-менее, а вот ноги совсем не слушаются. Подкашиваются, словно не мои. Стоять не могу, не то что ходить. Но голову врачи умудряются пока как-то поддерживать в рабочем состоянии. Сижу в Портленде. В полукилометре от меня больничка, церковь и кладбище. По нынешним временам – самое выгодное соседство. Как закончишь, вертушка тебя доставит ко мне. Это если все пройдет удачно.

– Ладно, – Ригс бросил взгляд на одного из встречавших. – Тащите ваши провода.

Полиграф оказался в соседней комнате. Минут через сорок Ригс вернулся к своим. Подошел к Стиву, присел рядом на кушетку и взял его дрожащую руку в свою.

– Послушай. Сейчас мы должны на время расстаться. Ты с детьми останешься здесь с этими ребятами. Место тут безопасное. Ты видел, что творится в городах. Здесь глушь, охрана. Сюда вряд ли кто доберется. Да и детям тут будет веселее. Полазят по шахте, поищут золото, поиграют в ковбоев.

– А ты? – облизнул сухие губы сын.

– Я съезжу повидаться со своим старым и, как видно, больным другом. Он говорит, что знает ответы на все вопросы. После встречи сообщу вам дальнейший план действий.

– Опять работа, – Стив отвел глаза.

– Все как всегда. Мой приятель говорит, что еще есть шанс спасти страну. Ему нужна моя помощь, – вздохнув, ответил Ригс, глядя через окно, как пилот вертолета запускает винты.

До Портленда, столицы Орегона, добрались ближе к вечеру. Вертолет приземлился на пустой парковке у гольф-клуба, расположенного в южном пригороде прямо на берегу реки. Ригса встретил молодой вежливый человек и проводил в главное здание.

Все выглядело так, будто старик превратил территорию закрытого гольф-клуба Уэверли Кантри Клаб в хорошо охраняемую базу. У основного здания, больше похожего на аккуратную дорогую гостиницу, выполненную в архитектурном стиле конца 19-го века, дежурила пара патрулей. Внешний периметр охраняли робособаки. В воздухе постоянно висели коптеры. Чуть подальше, прямо на поле для гольфа, на взгорках расположились два бронеавтомобиля армейского образца. К небольшой пристани пришвартован внушительных размеров катер с радаром и мощным прожектором. Похоже, Хофман принял почти исчерпывающие меры безопасности.

– Мистер Смит! – автоматические двери гостиницы раздвинулись, и навстречу гостю выкатил старик в дорогом инвалидном кресле. У кресла остановился похожий на овчарку робопес. По его бокам, словно сумки у собак-спасателей, были установлены плоские контейнеры, скрывающие то ли орудие, то ли дополнительные манипуляторы. За этой колоритной парочкой следовал крепыш в джинсах и легкой куртке, под которой угадывался бронежилет. – Бог мой, мистер Смит! Я и не думал, что нам доведется встретиться лично.

– Поверьте, я тоже, – Ригс машинально крутнул головой по сторонам, проверяя обстановку.

– Что же мы стоим на пороге? Пойдемте внутрь. Вы, наверно, голодны с дороги. Я попросил накрыть нам скромный стол, – старик джойстиками резво крутнул кресло на месте и покатился в фойе гостиницы, как и фасад, оформленное в вычурном викторианском стиле.

К фойе со стороны полей для гольфа примыкал пафосный ресторан, обставленный дорогой, изготовленной под антиквар мебелью, с большими классическими картинами на стенах, чередовавшимися с бюстами президентов и политиков времен становления Америки. На столах, сервированных расписанной золотом фарфоровой посудой и серебряными приборами, стояли канделябры с настоящими свечами. Все это музейное великолепие ярко освещалось двумя огромными хрустальными люстрами, свисавшими с высокого, отделанного витиеватой лепниной потолка.

Прокатившись через пустой ресторан, Хофман вывел гостя на широкую террасу с видом на реку и поле для гольфа. Там был сервирован круглый стол для двоих. Сервирован скромно, если сравнивать с викторианским пафосом ресторана. Посреди стола стояла горка с морепродуктами на льду: устрицы, креветки, лангустины, чищеные хвосты и клешни лобстеров. Рядом – корзинка тостами и хлебом, блюдо с дольками лимона и лайма и пяток ажурных мельхиоровых розеток с различными соусами.

– Присаживайтесь, – Хофман сделал приглашающий жест и пристроил свое кресло ближе к столу. – Я заказал морских тварей. Доктора говорят, в них много всякого полезного, что способно притормозить болезнь.

– Вы больны той же дрянью, что и все? – спросил Ригс, усаживаясь в кресло, любезно подставленное официантом.

– Да, мой друг, – сделав нарочито грустное лицо, ответил старик.

– Как заразились?

– Так же, как и все.

– То есть вы знаете, откуда пришла эта болезнь?

– С большой вероятностью.

– А правительство знает?

– Тоже с большой вероятностью.

– Она заразна?

– Практически нет. Заразиться можно только при переливании крови или при обмене физиологическими жидкостями с инфицированным. У меня, кстати, вторая стадия. Но ты не парься. Мы с тобой жидкостями обмениваться не будем. Есть еще пара способов заразиться, но о них позже.

– Лекарство есть?

– Нет, – грустно вздохнул Хофман. – Лекарства от этой болезни не существует. Во всяком случае, пока. Если вы инфицированы, то зараза остается в организме навсегда. Но! Есть препараты-ингибиторы, которые могут остановить ее развитие.

– Можно подробнее? – нахмурился Ригс.

– Можно. Только я бы порекомендовал вначале перекусить и пропустить по стаканчику. Поверь мне, так информация будет легче заходить, – старик сделал знак официанту. Тот открыл бутылку шампанского и наполнил бокал хозяину. – Извини за жалкое зрелище. Но у меня трясутся руки. Я не смогу удержать бокал или вилку, – Хофман оторвал ладонь от подлокотника кресла, и Ригс увидел, что она, как и у его сына, подергивается, словно от ударов слабым током. – За фиксированные предметы держаться еще кое-как могу, а вот бокал – увы.

– Прошу прощения, – немного смутился Ригс.

– За что? Тебе не за что извиняться. Вернее, наверно, есть за что, но ты пока об этом не знаешь. К черту все. Давай выпьем за встречу. А то меня уже достали одни и те же лица. Приятно видеть первый раз человека вживую, а не фотку в досье с грифом «Совершенно секретно. После операции подлежит ликвидации».

– Даже так? – насторожился оперативник.

– Было и такое. Ты основал Матрицу, провел ее через много в основном успешных операций. Ты, можно сказать, ее отец. А я – добрый дядюшка. Потому что несколько раз спасал тебя и твоих людей от зачистки.

– С чего такое великодушие?

– Матрица уникальна. И дело здесь не только в том, что ты собрал профессионалов. Твой самый важный козырь – это то, что у тебя не было якоря в США. Деталей о вас почти никто не знал. Так, слухи да волны неподтвержденной инфы после каждой вашей операции. Вы действовали только за рубежом. Ты в любой момент мог отдать приказ, и вся структура растворялась среди глобального хаоса. Кинул кличь – и команда, подразделение, а то и вся контора снова в сборе и готова действовать. Даже я со своими возможностями не всегда мог тебя найти, когда ты мне был нужен. Я изначально считал такой формат очень полезным, поэтому и прикрывал тебя, как мог. Видишь, я оказался прав.