Эдгар Грант – Коллегия. Два императора (страница 12)

Казалось, что наконец Коллегия окончательно укрепилась в Российской империи. Теперь она, как и многие другие страны на континенте, будет выполнять роль, отведенную ей Высшими в ходе выполнения великой миссии. Но провидение, на которое так уповал де Местр, имело на этот счет иные планы.

* * *

Если бы отцу Андрейки, обычному полковому священнику Афанасию Самборскому из Нижней Сыроватки, что под Сумами, сказали, что его сын станет одним из самых влиятельных людей Российской империи, он бы трижды перекрестился. Не потому, что не желал своему чаду продвижения по церковной службе. Просто принял бы подобное заявление как злую шутку. Ну кто тогда мог поверить, что слободской сорванец, бегавший босиком с деревенскими мальчишками по пыльным дорогам станицы, где был расквартирован пехотный полк, может пробиться в Санкт-Петербург ко двору самого императора.

Однако Андрейка оказался пацаном смышленым, с цепкой памятью и усердием в учебе. С должным прилежанием он закончил приходскую школу, после чего был отправлен родителем в губернский Белгород в духовное училище. По его окончании юноша должен был вернуться на Сумщину и занять подобающий его образованию и возрасту пост в церковной иерархии. Однако наставники по достоинству оценили таланты, а самое главное, рвение юноши и направили его дальше на учебу в Киевскую духовную академию. И там преподаватели были немало удивлены острым умом, смирением и прилежанием Андрея. Поэтому, когда по указу Екатерины II из академии начали отправлять выпускников в Европу набираться ума и опыта, в одну из групп, следовавших в Англию, попал и он. Причем не просто попал, а был назначен «смотрящим» за остальными.

За границей Андрей тоже проявил себя с лучшей стороны, при этом не преминув взять себе в жены англичанку, ради такого счастья принявшую православие. Он усердно изучал не только богословие, но и законы и обычаи Англии, встречался с англиканскими церковниками, учеными, философами и поэтами. Он сам высказывал весьма прогрессивные суждения, за что был принят как равный в нескольких закрытых кружках.

За успехи, прилежание и хорошие отношения с посольством молодой священник был назначен настоятелем Лондонской православной церкви. В этой должности он состоял на протяжении почти 15 лет, пока внезапно не был призван в Петербург самой императрицей.

У Екатерины II был свой интерес в Андрее Самборском. Для придворного собора, построенного рядом с Царским Селом, своей загородной резиденцией, она давно подыскивала современного прогрессивного священника, не отягощенного грузом ортодоксального православия. Здесь рекомендация посла России в Лондоне оказалась как нельзя кстати.

Так, в 50 с небольшим лет Андрей Самборский стал настоятелем Софийского собора, считавшегося домашней церковью императорской семьи, когда та пребывала в Царском Селе. Этот сан позволил ему завязать знакомства и наладить хорошие отношения со многими придворными и вельможами, роем крутившимися вокруг Екатерины II. Но новый священник не ограничивался только церковными делами. Он вел активную светскую жизнь, просвятительствовал, лично занимался упорядочением церковных земель, организацией на них сельского хозяйства и мелких мануфактур по английскому образцу. А еще по рекомендации Екатерины был принят в Императорское вольное экономическое общество, собравшее в то время под своей крышей многих прогрессивных деятелей, пытавшихся сделать русскую деревню более современной и эффективной.

Высоко оценив таланты отца Андрея, императрица назначила его духовником наследника престола Павла Петровича и его супруги, а позже духовником и законоучителем его детей, великих князей и будущих императоров Александра и Константина. Так, когда-то неприметный парнишка из пыльной сумской слободы получил доступ к наследникам российского трона и стал для них наставником, а позже и доверенным советником.

Во всей этой невероятной истории был один эпизод, который перевел Андрея Самборского из важного придворного сановника в человека, способного повлиять на ход истории Российской империи.

После назначения отца Андрея духовником наследников российского трона его поздравляли многие знатные придворные. Находиться при внуках Екатерины, воспитанием которых она занималась лично, было большой честью и, несомненно, добавило Самборскому авторитета при дворе. Многие поздравляли письмом. Те, кто был поближе, выражали свое почтение персонально. Но один, пожалуй, самый важный человек, оставивший большой след в душе и немало способствовавший продвижению Андрея к вершине успеха, приехал за тысячу верст, чтобы поздравить лично.

Архиепископ, член Святейшего синода митрополит Киевский Самуил на протяжении десятилетий был учителем и наставником Самборского, направлял и подсказывал, берег от ошибок и недобрых людей. По его рекомендации молодого выпускника духовной академии включили в группу, ехавшую в Англию, а позже назначили настоятелем Лондонской православной церкви. По его ходатайству посол России в Лондоне Мусин-Пушкин предложил императрице отца Андрея на должность настоятеля Софийского собора при Царском Селе. Именно архиепископ Самуил через приближенных к Екатерине продвинул Самборского в духовники вначале наследника престола Павла, а затем и его детей Александра и Константина, следующих в очереди на трон. Он словно готовил своего ученика к большому делу, последовательно и упорно выводя его на позицию, дававшую тому большое влияние и в то же время находящуюся в тени блистательного екатерининского двора. Причем влияние не на императрицу, ее изменить было уже нельзя, и даже не на ее сына Павла, будущего императора. Он смотрел глубже, на следующее поколение правителей, которым, возможно, предстоит возвысить Россию до невиданных со времен Петра высот.

– Владыка Самуил! Я не могу описать радости снова видеть вас и прикоснуться к вашей святейшей мудрости, – отец Андрей уважительно, но с достоинством поклонился и прильнул к руке митрополита. – Что привело вас в Петербург из далекого Киева?

– Я приехал поздравить тебя с новым назначением, порадоваться за своего ученика и благословить его на служение веры нашей и Отечеству, – чинно ответил митрополит и осенил его крестом.

– Ужели только из-за меня вы проделали такой долгий путь из Киева в самое Царское Село под Петербург? Я был бы несказанно рад и простому письму.

– В письме всего не расскажешь. А поговорить нам есть о чем. Столько всего произошло, что и в памяти не укладывается.

– Тогда попрошу, – Самборский жестом пригласил гостя к столу, где был сервирован чай. – Я буду рад беседе с вами. Располагайте моим временем.

– Вот за чаек спасибо, – подобрав одежды, митрополит опустился в кресло и облегченно вздохнул. – Замаялся я с дороги. Возраст уже не тот по стране мотаться. Но долг есть долг.

– О каком долге вы говорите, владыка?

– О бремени тяжком и почетном, которое я несу на себе. О великом поручении, которое первый император Всероссийский Петр Великий дал нашей церкви, дабы она и после его кончины была его десницей, оберегающей Отечество и веру.

– Я весь внимание, – чуть подался вперед Самборский, гадая, о чем таком важном приехал поговорить его наставник.

– Ну тогда внимай. Ибо история эта удивительна. Начинается она вот с этого символа веры, – он достал из внутреннего кармана рясы небольшой футляр из темного полированного дуба, открыл и положил на стол. Внутри на алой парчовой подложке лежал простенький медный крестик на вощеной пеньковой тесемке.

– Судя по виду, сделан давно.

– А ты возьми. Рассмотри его поближе, – предложил митрополит и, когда его ученик взял крестик в руки, осторожно спросил: – Что ты чувствуешь?

– Ничего, – пожал плечами Самборский.

– То-то и оно, что ничего, – разочарованно вздохнул Самуил. – Уже несколько поколений со времен Петра никто ничего не чувствует.

– А что чувствовать-то надо?

– За этим я и приехал. Чтобы рассказать тайну этого древнего оберега. Ты переверни его. Видишь, на оборотной стороне литеры выведены. Это первые буквы имен великих русских правителей: от Александра Невского до Петра Великого, светлая им память, – митрополит быстро осенил себя крестом. – Каждый из них владел этой древней реликвией. Каждому он давал силу, мудрость и сподвигал на дела великие во славу Отечества.

– Почему же он сейчас не у матушки-императрицы?

– Потому что оберег этот не признал ее. Не почувствовал в ней родной древней крови.

– Как это? Как медяшка может почувствовать родную кровь?

– Уж как он ее чувствует, я не знаю. То есть тайна великая. Но скажу тебе, как он попал к патриархам русской церкви. И не просто так попал, а через клятву, данную перед богом самому Петру его сподвижником архиепископом Псковским Феофаном. При смерти первый император всероссийский раскрыл тайну этого креста. В самом начале принадлежал он святому благоверному Александру Невскому, что землю нашу от ливонцев да шведов спас, что русских князей у стола своего собрал, что силился распри прекратить да междоусобицы. От него пошло восхождение Руси к величию небывалому. Верил Петр, что в этом было предназначение князя Александра. Силу для дел своих, провидением назначенных, Невский из креста этого и черпал, как Дмитрий Донской и другие славные великие князья, что о государстве радели. Похоже, реликвия эта очень древняя и крестиком была не всегда. Александр Невский наверняка переплавил ее в крестик православный из другого амулета, чтобы он всегда при государях был и внимание не привлекал. Может, амулет тот восходит к самому рождеству Спасителя. Ибо владеет он поистине божественной силой. И силу эту Петр Алексеич завещал пользовать во благо государства, а не в собственную корысть. Обрел он эту реликвию во Владимире у мощей Александра Невского. Видение тогда ему было у саркофага. Свет на него снизошел небесный и направил руку его на дела благие. Открыл царь саркофаг и увидел на мощах святого воителя крестик. Как только он до него дотронулся, тот его сразу и признал. И было Петру знамение, и четкость помыслов возникла, и видения дел великих, что грядут. В тот момент и осенило государя его предназначение. Путь ему открылся. Освещенная богом дорога к величию Отечества и веры и процветанию земли русской. Следовал Петр этим путем и достиг многого. Турок побил. Шведов побил. Выход к морям открыл. Флот построил. Бороды дремучим боярам побрил. Коллегии да академии учредил. Столицу новую построил. Империю на европейский лад сотворил из царства окраинного. Такую, что вся Европа теперь с нами считается. Но свалила его хворь раньше времени. Не успел государь завершить дела свои. И хотел Петр, чтобы его наследники, как и он, о славе Отечества радели. А оберег сей древний должен быть им в помощь.