Эдгар Берроуз – Тарзан. Том 5 (страница 49)

Одет человек был в плотно облегающие кривые ножонки штаны и свободную безрукавку-тунику, ниспадавшую ниже бедер; плоские большие ступни были обуты в сандалии с мягкими подошвами, укрепленными ремнями, обмотанными вокруг голеней почти до колен. Эти сандалии очень напоминали военные обмотки. Мужчина нес в руке тяжелое копье, а сбоку на поясе висело оружие, вначале поразившее человека-обезьяну настолько, что он едва ли мог поверить в реальность того, что увидел. Это была тяжелая сабля в грубых ножнах. Туника человека была пошита из ткани, видимо, сработанной на станке. Обтягивающие тощие ноги штаны были сделаны из шкурок мелких грызунов.

Тарзан заметил полное безразличие, с которым человек подошел ко львам, и такое же равнодушие львов к подошедшему. Мужчина странной наружности остановился на мгновение, как бы оценивая человека-обезьяну, а затем обошел льва, мимоходом коснувшись рыжевато-коричневой шкуры одного из зверей, и зашаркал плоскими ступнями по тропинке, направляясь к Тарзану.

На расстоянии около двадцати футов от Тарзана человек остановился и обратился к нему на странном наречии, ни один слог этого языка не был знаком человеку-обезьяне. Жесты пришельца, по-видимому, во многом относились ко львам, окружавшим тропу. Один раз он коснулся копья указательным пальцем левой руки и дважды ударил по сабле, висящей на поясе.

Пока человек говорил, Тарзан внимательно изучал говорящего, в результате наблюдения он утвердился в мысли, пришедшей ему в голову поначалу, как только он увидел пришельца. Чем дольше тот разглагольствовал, тем сильнее крепла странная уверенность, что человек, пытающийся заговорить с ним, наверняка не совсем в порядке, а страдает тем, что в медицине называется умеренным идиотизмом.

Когда эта мысль пришла к человеку-обезьяне, он лишь улыбнулся, настолько комичным показалось ему такое предположение.

Однако более тщательное изучение черт лица человека, манеры держаться, формы черепа незнакомца создали почти бесспорную уверенность, что пришедший сюда человек ненормален, хотя тон его голоса и жесты напоминали поведение разумного смертного.

Вскоре мужчина закончил свою речь, и, казалось, в его последних словах прозвучали вопросительные нотки. Он замолк и ждал ответа Тарзана.

Человек-обезьяна заговорил с ним сначала на языке Больших обезьян, но вскоре увидел, что слова этого языка до слушателя не доходят. Затем он также тщетно попытался говорить с ним на нескольких туземных диалектах, но ни одного из них мужчина не понимал.

К этому времени Тарзан начал терять терпение. Он потратил много времени в пути, и так как в основном никогда не полагался на разговоры при достижении своих целей, он угрожающе поднял копье и двинулся к своему «собеседнику». Этот жест был, очевидно, общим для обоих, так как сразу же мужчина подхватил свое оружие и в то же время негромко что-то приказал хищникам. Его слова мгновенно привели в движение львов, до последней минуты молчаливо окружавших Тарзана. Взрыв рычания потряс тишину леса. Одновременно львы вскочили на ноги, быстро сомкнувшись со всех сторон вокруг своей жертвы. Человек отступил назад, его зубы оскалились в злой усмешке.

Тут-то Тарзан впервые заметил, что у мужчины верхние клыки необычайно длинны и остры. В то же мгновение он живо подскочил с земли и, к ужасу львов и их хозяина, исчез в листве нижних ветвей дерева. Оказавшись на безопасном расстоянии, он крикнул им через плечо:

— Я Тарзан-обезьяна, могучий охотник, могучий боец! Нет никого более сильного, никого более хитрого, чем Тарзан!

На небольшом удалении от того места, где остались окружившие его хищники, Тарзан снова опустился на тропу и стал искать следы Берты Кирчер и лейтенанта Смита Олдуика. Он быстро их обнаружил и продолжал идти по этим следам.

След вел его по тропе еще около полумили, и тут дорога вдруг вышла из леса на открытое место, где перед пораженным Тарзаном вдруг открылись купола и минареты обнесенного стеной города.

Прямо перед собой в каменной стене Тарзан увидел ворота с низкой аркой над ними. К воротам вела хорошо утоптанная дорога, в которую превратилась тропа, приведшая сюда Тарзана. На открытом месте было посажено много плодовых деревьев, а перед воротами, у самых их створок, в прорытом человеческими руками канале бежал поток воды! Растения в саду были расположены аккуратными симметричными рядами, и было видно, что за ними ведется систематический уход. Крошечные струйки воды бежали, отделяясь от основного потока, и растекались по ровным канавкам меж деревьев. Внутри рва и на некотором расстоянии справа Тарзан увидел согнутые спины работающих людей среди обильно плодоносящих растений.

Городская стена возвышалась, по-видимому, на тридцать футов в высоту. Ее оштукатуренная поверхность была сплошной, за исключением отдельных проемов. За стеной возвышались купола нескольких строений, многочисленные минареты украшали анфиладу городских домов. Самый большой центральный купол был позолочен, а другие здания были красного, голубого и желтого цвета. Архитектура самой стены была весьма проста. Штукатурка, покрывающая ее, была кремового цвета, по-видимому, стена была покрашена. У основания стены был высажен и хорошо ухожен ряд кустов, а на некотором расстоянии на восточной стороне по ней тянулись вверх ползучие растения, скорее всего — виноградные лозы.

Стоя в тени на тропе, зоркими глазами улавливая каждую деталь увиденного, Тарзан почувствовал, что кто-то приближается к нему сзади, и до него донесся запах человека и львов, от которых он только что убежал. Запрыгнув на ближайшее дерево, Тарзан вернулся назад и, пройдя небольшое расстояние, нашел удобное разветвленное дерево на краю леса, откуда смог наблюдать за тропой, идущей через сад к городским воротам. Он устроился поудобнее и стал ожидать возвращения своих недавних противников. И, действительно, они вскоре появились. За странным мужчиной следовала группа огромных львов. Они шли, как собаки, позади хозяина. Вся процессия направилась по дороге, ведущей через сад к воротам.

Мужчина ударил по дверной панели рукояткой своего копья, и когда ворота открылись по его сигналу, вошел внутрь со своими львами.

За открытыми воротами Тарзан из своего отдаленного укрытия лишь мимолетно уловил движение, вполне достаточное, чтобы стало ясно — там обитали другие человеческие существа. Затем створки захлопнулись.

Через эти же ворота, догадался Тарзан, девушка и лейтенант, которых он разыскивал, были проведены в город. Какая участь была уготована им? Может, она их уже постигла? Об этом он не хотел раздумывать.

Где же за этими глухими стенами несчастные пленники заточены и что с ними там происходит? В одном Тарзан был уверен: если он намерен им помочь, то, сидя на дереве вне пределов странного города, он этого сделать не сможет. Он должен сначала проникнуть за стену. Там его обостренные чувства в конце концов откроют, где находятся те, кого он разыскивает.

Под низким закатным солнцем по саду протянулись длинные тени, Тарзан увидел, что рабочие возвращаются с восточного поля: впереди их толпы шел мужчина. Он, подойдя к стене, опустил небольшой шлюз поперек большого рва с проточной водой, перекрыв струи, бегущие между рядами плодовых деревьев. Позади него двигались другие люди. Они несли на плечах груды свежих овощей и фруктов в огромных корзинах. Тарзан не знал, что в поле работало так много народу, но теперь, сидя на дереве, к концу дня увидел прибывавшую колонну людей, несущих со стороны водостока рабочий инструмент и продукты своего труда обратно в город.

И тогда, чтобы лучше рассмотреть происходящее, человек-обезьяна поднялся на самую верхнюю ветку огромного дерева, откуда и стал приглядываться к расположенной поблизости стене. За стеной раскинулся город. В этой удобной позиции Тарзан рассмотрел его. Он протянулся далеко и занимал небольшое пространство в ширину. Внешние стены составляли правильный прямоугольник; улицы внутри города были извилистыми и узкими. Поближе к центру виднелось низкое белое здание. Вокруг этого здания были построены большие сооружения. При быстро угасающем свете дня Тарзану показалось, что между стенами зданий он уловил блеск воды, но не был в этом уверен. Его опыт и знания планировки поселений, естественно, склоняли его к предположению, что центральную часть города должна занимать площадь, вокруг которой обычно группировались большие здания. Логичнее всего там, в центре, и нужно было искать в первую очередь Берту Кирчер и английского лейтенанта.

И вот солнце зашло. Темнота быстро окутала город — мрак только еще более сгустился от жалкого искусственного освещения, вдруг появившегося во многих окнах видимых с наблюдательного пункта зданий.

Тарзан заметил, что крыши большинства домов были за некоторым исключением плоскими. Как он себе представлял, шпилями были украшены наиболее претенциозные общественные сооружения.

Каким образом странный город возник в этой богом забытой и неисследованной части Африки, человек-обезьяна не мог понять. Лучше, чем кто-либо другой, он знал кое-что из нераскрытых секретов Великого Черного Континента, огромных территорий которого до сих пор еще не коснулась нога цивилизованного человека. И все же Тарзан едва мог поверить, что город такого размера, явно хорошо построенный, мог существовать в течение столетий, и целые поколения его жителей рождались и умирали, не вступая в контакт с окружающим миром. Даже несмотря на то, что город был окружен непроходимой пустыней, о чем Тарзан уже знал, он не мог допустить, чтобы поколение за поколением людей могли существовать на одном месте, так и не пытаясь разрешить загадки мира за пределами рубежей своей крошечной долины.