Эдгар Берроуз – Тарзан. Том 5 (страница 51)

Во время этой краткой остановки к девушке подвели Смита Олдуика. Его поддерживали под руки двое мужчин. Лейтенант был сильно покалечен во время ночного нападения когтями одного из львов, но сейчас уже был в состоянии идти самостоятельно, хотя сильно ослабел от потрясения и потери крови.

— Хорошо меня отделали, правда? — обратился он с кривой улыбкой к девушке, показывая на свое окровавленное и покрытое синяками тело.

— Это ужасно! — ответила девушка и добавила.— Я надеюсь, вы не сильно страдаете?

— Не настолько, как мог ожидать,— ответил он.— Но чувствую себя слабым, как младенец. Из какого племени эти негодяи? Так или иначе, хорошо бы это выяснить.

— Я не знаю,— ответила она.— Что-то странно жуткое присутствует в их наружности!

Лейтенант, оглядев вблизи одного из захватчиков, повернулся к девушке и спросил тихим голосом:

— Вы когда-нибудь посещали сумасшедший дом?

Она посмотрела на него, сразу все поняв, с выражением ужаса в глазах.'

— Вот как! — вскрикнула она.

— У них у всех уши треугольниками,— сказал офицер.— Белизна белка вокруг ненормально маленьких зрачков, волосы растут прямо от бровей, а лоб необычно узкий. Даже их манеры, посадка головы и ее форма говорят, что это идиоты-дауны. Скорее всего, они — злобные маньяки.

Девушка содрогнулась.

— Еще кое-что хочу сказать,— продолжал англичанин.— Не может казаться нормальным то, что они боятся попугаев и совершенно не обращают внимания на львов.

— Да, я заметила это,— подтвердила девушка.— А вы обратили внимание, что птицы совсем не остерегаются и даже как бы презирают их? У вас есть какое-либо представление, что это за язык, на котором они разговаривают?

— Нет,— ответил Смит Олдуик.— Я старался выяснить это. Он не похож ни на один из диалектов, известных мне.

— Он вовсе не похож на язык туземцев,— ответила девушка.— Вы знаете, иногда я чувствую, что я на грани понимания того, что они говорят, или, по крайней мере, где-то до этого слышала похожий язык. Но все-таки, как ни силилась, не могу ничего вспомнить. Скорее всего, думаю, что это просто случайные слова и слоги со знакомыми звукосочетаниями — такие могут встретиться в любом незнакомом языке.

— Сомневаюсь в том, что вы когда-либо слышали этот язык,— сказал летчик.— Эти люди прожили, вероятно, в своей забытой богом долине долгие века, и если даже они сохранили язык своих далеких предков без изменений, что сомнительно, это должен быть язык, на котором больше не говорят во внешнем мире.

В одном месте, где ручей пересекал тропу, группа остановилась, пока люди и львы не утолили жажду. Они жестом показали своим пленником, что им тоже разрешается попить.

Когда Берта Кирчер и Смит Олдуик, лежа ничком на берегу ручья, пили чистую прохладную воду, их неожиданно испугал громкий рев льва, шедшего впереди на небольшом расстоянии от основной группы. Ему ответил из чащи мощный клич льва-самца. Мгновенно львы, находившиеся рядом с людьми, подняли в ответ страшный шум, нетерпеливо забегали взад и вперед, устремляя взоры в том направлении, откуда доносился рев их собрата. Они посматривали на своих хозяев, прячась, как псы, за их спинами. Мужчины крепче схватились за свои копья и вынули сабли из ножен. Это оружие вызвало удивление у Смита Олдуика, как и у Тарзана, когда тот увидел саблю. Очевидно, впереди были дикие львы. К своим хищникам страшные люди, казалось, не питали страха, по-видимому, привыкнув к их присутствию. Но голос дикого хищника, прозвучавший в лесной чаще, вызвал в их рядах переполох. Сопровождавшим пленных людям и их львам стало не по себе, когда раздался голос дикого зверя из чащи. Он звучал совсем по-другому, этот звук подействовал на них, хотя мужчины казались менее испуганными, чем львы.

Ни те, ни другие, однако, не выражали никаких намерений к побегу, наоборот, вся группа двинулась вдоль тропы туда, откуда доносился устрашающий рев. Вдруг в центре дорожки возник черный лев гигантской величины. Для Смита Олдуика и девушки он показался тем же львом, с которым они столкнулись у самолета, и от которого их спас Тарзан. Но это не был Нума из ямы, хотя дикий лев внешне сильно его напомнил.

Черный зверь стоял прямо на середине тропы, размахивая хвостом и угрожающе рыча на приближающуюся группу. Мужчины подстрекали своих зверей к бою, пытаясь натравить их на незнакомца. Те же рычали и скулили, но не спешили нападать. Очевидно, приходя в ярость и будучи в полном сознании своего могущества, незнакомый лев угрожающе задрал хвост, напряг мышцы и рванулся вперед. Двое сделали нерешительную попытку загородить ему дорогу, но они с таким же успехом могли лечь на пути мчащегося железнодорожного состава. Зверь разбросал их в стороны и прыгнул на одного из мужчин.

Дюжина копий была запущена в льва и дюжина сабель сверкнула в воздухе — это было блестящее оружие, острое, как бритва, но его появление из ножен оказалось тщетным. Скорость атаки зверя была ужасающей, и сабли противника оказались беспомощны.

Два копья вошли в тело хищника, но лишь еще больше разъярили его. С дьявольским ревом лев прыгнул на выбранную им несчастную жертву. Зверь схватил человека за плечо и, резко повернувшись, нырнул в густую растительность, сразу скрывшую его. Он исчез, унося с собой добычу.

Все произошло так быстро, что строй маленькой группы едва изменился. Возможности для побега не было, даже если попытка спастись бегством была бы обдумана заранее, а теперь, когда лев ушел со своей добычей, мужчины и не подумали его преследовать. Они лишь остановились, чтобы подозвать двух или трех львов, разбежавшихся в разные стороны во время нападения лесного хищника на маленький отряд. Вскоре движение по тропе возобновилось.

— Возможно, это обычное происшествие, и случается такое каждый день, судя по тому, как на это прореагировали наши сопровождающие,— заметил Смит Олдуик испуганной девушке.'

— Да,— подтвердила она.— Они, кажется, не удивлены, не расстроены и, очевидно, были вполне уверены в том, что лев получит то, за чем пришел, и не стоит ему дальше досаждать!

— Я думал,— заметил англичанин,— что львы, которые водятся на территории, где проживают туземцы Вамабо, самые свирепые, какие только существуют на свете, но они просто домашние кошки по сравнению с этими их черными собратьями. Вы когда-нибудь видели что-либо более ужасное, чем это нападение средь бела дня?

Некоторое время, идя бок о бок, они молчали, занятые своими мыслями и изредка возвращаясь в разговоре к этому ужасному происшествию, пока тропа, выходящая из леса, не открыла перед ними город, обнесенный стеной, и широкое поле обработанной земли. Девушка и Смит Олдуик не смогли подавить удивленного восклицания.

— Да ведь эта стена — обычная инженерная работа! — офицер воззрился на массивное сооружение.

— А посмотрите на купола и минареты вдали, в городе,— воскликнула девушка.— Там, за стеной, должны жить цивилизованные люди. Возможно, это счастье, что мы попали в их руки!

Смит Олдуик пожал плечами.

— Хочу надеяться,— сказал он,— хотя я совершенно не уверен в людях, разгуливающих вместе со львами и боящихся попугаев; с ними все-таки что-то неладно.

Группа прошла по дороге через поле и приблизилась 1с воротам, увенчанным аркой. Они открылись по вызову одного из мужчин, после того, как гот ударил копьем к деревянную панель.

За воротами открылась узкая немощеная улица, казавшаяся лишь продолжением лесной тропы. Здания на каждой стороне прилепились к городской стене, а фасады подслеповато глазели узкими оконцами на путников. Извилистая грязноватая улочка уходила куда-то вперед. Дома почти все были двухэтажные, верхние этажи выдавались немного вперед, а стены нижнего этажа были отодвинуты вглубь на десять футов, ряд простых колонн и арок поддерживали второй этаж, образуя сводчатую галерею по обеим сторонам узкой улицы.

Путники шли к центру. Дорога, ведущая в город, тоже была не вымощена, но полы сводчатых галерей были выложены из резного камня, плиты различные по форме и величине везде были хорошо подогнаны друг к другу и плотно соединялись без скрепляющего раствора. Эти полы говорили о великой древности построек. В центре каменного пола шел отчетливый желоб, будто камень был истерт бесчисленными ногами, обутыми в сандалии, прошедшими по этим полам за века и вытоптавшими углубление в твердой поверхности.

Немного людей попадалось навстречу в этот ранний час. Редкие прохожие выглядели точно так же, как и те, что захватили в плен Берту Кирчер и Смита Олдуика. Сперва им встречались только мужчины, но чем дальше процессия продвигалась в глубь города, тем больше народу появлялось на улицах.

Несколько обнаженных детишек играли в мягкой пыли, устроившись прямо посреди дороги.

Люди, мимо которых проходили конвоиры и пленные, выражали большое удивление и любопытство при их виде и часто задавали вопросы страже. По внешнему виду все жители города казались близкими родственниками. Показались горожане, которые, казалось, вовсе не замечали проходивших, они скользили отрешенными взглядами по идущим, и в их пустых глазах не мелькало ничего.

— Как бы я хотел понимать ужасный язык, на котором говорят эти люди! — воскликнул Смит Олдуик.

— Хорошо бы,— согласилась девушка.— Я бы спросила у них, что они собираются с нами делать.