Эдди Слоан – Эта жизнь стала мне мала (страница 3)

Тишиной.

Порядком.

Мара бросила ключи в керамическую миску у двери, аккуратно повесила жакет на плечики и тут же разозлилась на себя за то, что даже сейчас не могла просто бросить его на стул.

Квартира была красивой.

Светлый диван.

Бежевый ковёр.

Нейтральные картины.

Ни одной ужасной вещи.

И почти ни одной живой.

Мара открыла холодильник.

Половина лимона.

Газированная вода.

Йогурт, сроку годности которого она больше не доверяла.

В дальнем углу лежал маленький и совершенно неоправданно дорогой сыр, купленный несколько недель назад в период, который Мара мысленно называла «неделей оптимизма».

Она закрыла холодильник.

Раньше Мара любила тишину.

Тишина означала, что никто ничего от неё не хочет.

Никому не нужен срочный ответ.

Ничего не надо исправлять.

В последнее время этого почему— то стало недостаточно.

Она переоделась в огромную футболку, смыла макияж и отнесла письмо на маленький обеденный стол, за которым почти никогда не ела.

Некоторое время просто смотрела на конверт.

Плотная кремовая бумага.

Иностранная марка.

Её имя, написанное тёмно— синими чернилами.

Просто Мара.

Она достала письмо.

Текст оказался коротким и профессиональным.

«Уважаемая мисс Мара,

Мы обращаемся к вам в связи с наследственным делом недавно скончавшейся Беатрис Алвеш. Согласно имеющимся документам, вы указаны в качестве наследницы жилой недвижимости, расположенной неподалёку от Рибейра— да— Жанела, остров Мадейра, Португалия».

Мара перечитала абзац.

Потом ещё раз.

Она искала ошибку.

Другую Мару.

Неправильное имя.

Какое— нибудь уточнение, которое вернуло бы происходящее в нормальные рамки.

Ничего.

Наследница.

Дом.

Мадейра.

Португалия.

Мара продолжила читать.

Для оформления передачи собственности и решения вопросов, связанных с состоянием объекта, могло потребоваться её личное присутствие в течение ближайших тридцати дней.

Вот это уже звучало понятнее.

Документы.

Сроки.

Состояние объекта.

Конкретные проблемы всегда были удобнее неизвестности.

Внизу стояли телефон, подпись юриста и ещё одна строка, дописанная от руки синими чернилами.

«Ваша тётя особо просила, чтобы вы увидели дом прежде, чем примете решение о продаже».

Мара прочла фразу дважды.

Ваша тётя.

– Нет, – сказала она пустой квартире.

Не потому, что считала письмо мошенничеством.

Она ему верила.

Именно это было хуже всего.

У её матери не было сестёр.

По крайней мере, именно это Мара знала всю жизнь.

Хотя Кэролайн обладала редким талантом делать молчание настолько естественным, что никто не замечал отсутствующих деталей.

Мара потянулась за телефоном.

Почти полночь.

Если позвонить матери сейчас, произойдёт одно из двух.

Либо Кэролайн скажет, что письмо ничего не значит.

Либо объяснит, почему оно значит слишком много.

Мара пока не хотела ни того ни другого.