Eburek – Зависть (страница 25)
– Знаешь что, – сказала она вдруг, принимая решение. – Хватит это терпеть. Я тебя сегодня вечером спасаю. Никаких отговорок. Ты вся на нервах, это видно за версту. У меня как раз запись на вечер. В одно место. Оно тебе нужно.
– Какое место? – глухо спросила Инвидия, вытирая лицо бумажным полотенцем.
– Место силы, – таинственно сказала Лика, и в её глазах зажёгся знакомый блеск – блеск человека, который нашёл новую игрушку, новое средство от скуки и экзистенциальной тоски. – Там… там перезагружают. Снимают весь негатив. Убирают блоки. Ты выйдешь новым человеком.
Инвидия хотела отказаться. У неё не было сил ни на какую «перезагрузку». Ей хотелось прийти в пустую квартиру (Алексей теперь ночевал в своей мастерской, они не разговаривали уже несколько дней), лечь в постель и провалиться в небытие. Но что-то в предложении Лики её зацепило.
– Ладно, – тихо согласилась она. – Только… что это за место?
– Салон «Lunarium», – прошептала Лика, оглядываясь, будто боялась, что её подслушают в женском туалете. – Там работает Фея. Настоящая. Не шарлатанка. Она видит… ауры, карму, энергетические привязки. Мне после сеанса у неё – как заново родилась. Прошла тяга к сладкому, и отношения с Артёмом наладились. Она чудотворица.
Инвидия слушала, и внутри зашевелился скепсис. Ауры? Карма? Это звучало как полная чушь. Но в то же время… а что, если? Что если её проблемы – не просто следствие её характера или обстоятельств, а некие «энергетические блоки», «сглазы», «порчи»? Это было бы так удобно. Не её вина. Не её ответственность. Виноваты злые силы, плохая энергетика, завистливые взгляды. И есть волшебная таблетка в лице Феи, которая всё это снимет. Иллюзия контроля над неконтролируемым была слишком соблазнительной.
Вечером они поехали на такси в старый, неброский район. Не в центр с сияющими витринами, а куда-то на окраину, где старинные особняки соседствовали с хрущёвками. «Lunarium» находился в полуподвале одного из таких особняков. Не было яркой вывески, только небольшая медная табличка с символом полумесяца и звёздочкой. Лика уверенно нажала кнопку звонка. Дверь открыл тихий электронный щелчок.
Их встретил полумрак.
Резкий переход с серого уличного света в эту густую, бархатную темноту был ошеломляющим. Воздух был тяжёлым, насыщенным запахами. Не просто запахами – ароматами. Пачули – земляной, терпкий, почти одуряющий. Ладан – сладковатый, дымный, церковный в своей основе, но здесь смешанный с чем-то другим, восточным. Ваниль. Кедр. Сандал. Этот коктейль ударил в голову, как алкоголь. Сразу закружилось.
Инвидия замерла на пороге, давая глазам привыкнуть. Она разглядела маленький приёмный зал, освещённый лишь парой соляных ламп, дававших тёплый, янтарный свет. Стены были задрапированы тёмно-синим бархатом, расшитым серебряными нитями в виде созвездий. На полках стояли странные предметы: друзы кристаллов, сушёные травы в стеклянных банках, статуэтки божеств, которых она не узнавала. Где-то тихо, на грани слышимости, играла музыка – не мелодия, а скорее набор обертонов, звон колокольчиков, шум моря, записанный на плёнку. Это место не пыталось быть уютным. Оно пыталось быть
Из-за тяжёлой портьеры вышла женщина. Фея.
Она не соответствовала ожиданиям. Инвидия представляла себе кого-то в развевающихся одеждах, с седыми волосами и множеством колец. Фея, или Агата, как она позже представилась, была молода. Лет тридцати пяти, не больше. Высокая, очень худая, почти аскетичного вида. Её лицо было бледным, почти прозрачным, с тонкими, чёткими чертами. Волосы – цвета воронова крыла, гладко зачёсанные назад и собранные в низкий пучок. Одета она была просто – длинное платье-футляр чёрного цвета, без украшений. Ничего мистического. И от этого её присутствие было ещё более загадочным.
Но глаза… Глаза были её оружием. Большие, тёмные, почти чёрные, они казались бездонными. Они не улыбались. Они
– Лика, здравствуй, – сказала Фея. Её голос был низким, бархатным, похожим на шёлк и дым одновременно. Он вибрировал в насыщенном ароматами воздухе, становясь его частью. – Я чувствовала, что ты придёшь не одна. В тебе сегодня много… беспокойства.
– Агата, это моя подруга, Инвидия, – сказала Лика, и в её голосе прозвучало несвойственное ей почтение. – Ей очень нужна помощь. Она… на грани.
Агата перевела свой чёрный, непроницаемый взгляд на Инвидию. Та почувствовала, как под этим взглядом хочется съёжиться, спрятаться. Как будто её раздевают догола, но не физически, а как-то иначе. Смотрят не на тело, а на что-то за ним.
– Я вижу, – просто сказала Агата после паузы. – Ты несёшь на себе много. Очень много. Пойдём.
Она жестом пригласила Инвидию за портьеру. Лика осталась ждать в приёмной, устроившись в низком кресле-мешке и сразу уткнувшись в телефон – освещать свою ауру в соцсетях.
За портьерой была ещё одна комната, ещё более тёмная. В центре стояло что-то вроде массажного стола, но уже, покрытое простынёй из неотбеленного льна. В углу дымилась ароматическая палочка, вкопанная в чашу с песком. На столике рядом лежали кристаллы разной формы и размера.
– Ложись, – мягко сказала Агата. – На спину. Расслабься. Закрой глаза. Дыши. Просто дыши. И слушай звуки.
Инвидия легла. Ткань была прохладной и грубой на ощупь. Она закрыла глаза. Темнота под веками была не полной – сквозь них пробивался тусклый свет соляной лампы. Музыка – этот тихий звон и шум – стала чуть громче. Она попыталась дышать, как сказали. Но дыхание сбивалось. В груди что-то сжималось.
Она почувствовала присутствие Агаты рядом. Не услышала шагов. Просто
– Ты носишь много масок, – тихо, почти шёпотом, заговорила Агата. Её голос теперь звучал прямо над ней, будто исходил из темноты. – Очень много. Маску успешной женщины. Маску профессионала. Маску той, которой всё равно. Маску той, которой больно, но она не показывает. Они наслоились друг на друга, как старая штукатурка. И под ними… пустота.
Инвидия чуть не открыла глаза. От точности попадания сжалось сердце.
– Дыши, – напомнила Агата. Её пальцы начали медленно, плавно двигаться. Они не делали массаж в привычном понимании. Они как бы водили по воздуху в сантиметре от её кожи, очерчивая контур её головы, лица, шеи. И там, где проходили её пальцы, оставалось странное ощущение – лёгкое покалывание, тепло, а где-то – холодок.
– И много… острых, колючих завихрений вокруг сердца, – продолжила Фея, и её голос стал ещё тише, ещё более гипнотическим. – Они впиваются, как осколки стекла. Чужие жизни. Чужие успехи. Чужие боли, которые ты сделала своими, потому что сравниваешь. Потому что измеряешь свою ценность на их линейке. Они отягощают твою ауру. Делают её тёмной, тяжёлой, липкой. Ты тащишь на себе мешки с чужим зерном, а своё поле пустует.
Каждое слово било точно в цель. Инвидия лежала неподвижно, но внутри у неё всё содрогалось. Слёзы, которых не было с детства, подступили комом к горлу. Она боялась пошевелиться, боялась издать звук, чтобы не разрыдаться здесь, на этом столе, под пальцами незнакомой женщины, говорящей об аурах.
– Я… я не знаю, как остановиться, – прошептала она, сама не ожидая, что заговорит.
– Сначала нужно увидеть, что ты несешь, – ответила Агата. Её пальцы теперь вились у неё над грудью, в области сердца. Инвидии показалось, что там действительно становится теплее. Или это ей только кажется? – Потом – признать, что это не твоё. А потом… отпустить. Но для этого нужна сила. И защита.
Прикосновения прекратились. Агата отошла. Инвидия лежала с закрытыми глазами, и её тело было невероятно тяжёлым, как будто её вдавили в стол. Но в то же время в голове стало… тише. Тот назойливый гул, который преследовал её с утра, отступил. Осталась только тишина. И странная, непривычная лёгкость. Как будто с неё действительно сняли несколько слоёв старой, мокрой от дождя одежды.
– Можешь открыть глаза.
Инвидия открыла. Мир казался чуть более контрастным. Тени – глубже, свет от лампы – теплее. Она медленно села. Голова была ясной, но пустой. Как после долгого, крепкого сна.
Агата стояла рядом, держа в руках два кристалла. Один – чёрный, шершавый, угловатый. Другой – розовый, полупрозрачный, отполированный до блеска.
– Чёрный турмалин, – сказала она, протягивая первый. – Сильнейший защитник. Он как щит. Он отталкивает чужой негатив, зависть, дурные мысли, направленные в твою сторону. Его нужно носить с собой. Особенно на работе, в местах скопления людей.
Инвидия взяла камень. Он был холодным и неожиданно тяжёлым в ладони.
– Розовый кварц, – Агата положила ей в другую руку розовый кристалл. Он был тёплым, почти живым. – Камень сердца. Он привлекает любовь. Но не только романтическую. Любовь к себе. Сострадание. Нежность. Он исцеляет старые раны, учит прощать. Себя в первую очередь.