Eburek – Зависть (страница 2)

На пороге она задержалась на секунду, слушая, как за её спиной Алексей включает воду, чтобы помыть чашки. Обычный утренний звук. Звук жизни, которая была у них. Не такой, как у Лики, не такой, как у жены гендира, не такой, как у соседа с «Мерседесом». Просто – их жизнь.

Она вышла на лестничную площадку, захлопнув дверь с глухим щелчком. В лифте, пахнущем чужими собаками и дешёвым освежителем, она достала телефон. Палец привычным движением обновил ленту. Появилась новая сторис от бывшей однокурсницы: «Ура! Сдала на права! Теперь вот эта красотка – моя!» На фото – новенький, огненно-красный MINI Cooper.

Инвидия тупо смотрела на экран, пока лифт с лязгом опускался с девятого этажа. В груди снова сжалось. Не от желания иметь такую же машину. От чего-то более горького и тошнотворного. От понимания, что даже эта радость – чужая. Что её собственный день ещё не начался, а его внутренние весы уже загружены гирями чужих успехов: Ликина гладкая кожа, машина однокурсницы, коттедж начальника, сумка коллеги, отпуск подруги в Париже.

Она вышла в подъезд, а затем и на улицу. Осенний воздух был прохладным, свежим. Но она его почти не чувствовала. Она уже спешила к метро, в сторону бизнес-центра «Кубик», где её ждал её аквариум, её офис, её мир, разбитый на бесчисленные клеточки сравнения. Её жизнь, измеряемая в чужих показателях. И первый, самый главный показатель этого дня был уже зафиксирован: у Лики кожа лучше.

Глава 2

Двери стеклянного лифта бизнес-центра «Кубик» разъехались с тихим шипящим звуком, словно капсула для перевозки ценного, хрупкого груза. Этим грузом были они – отутюженные, напудренные, напичканные кофеином и амбициями сотрудники фирмы «Вектор». Инвидия вышла одной из первых, её каблуки отчётливо цокнули по полированному граниту пола лобби. Звук был правильный, уверенный. Так должен был ступать человек, который знает себе цену и направляется её подтвердить.

Но прежде чем сделать первый шаг к ресепшену, её взгляд, отточенный годами автоматического сканирования, сделал круговой обзор. Это был ритуал. Утренний смотр войск перед битвой за статус.

Слева у фикуса: Андрей из IT. Джинсы, худи с капюшоном, наушники. Выглядит как студент, но его зарплата, ходят слухи, в полтора раза выше её. Потому что он «гений» и «незаменим». Несправедливо. Его худи стоило максимум пять тысяч. На один её шёлковый шарфик.

Прямо по курсу: девушка из отдела рекламы, Катя. Стоит, уткнувшись в телефон, и… да. Именно так. Сумка.

Всё внимание Инвидии сузилось до точки. До аксессуара из мягкой, зернистой кожи цвета тёмной пыльцы, висящего на сгибе локтя у Кати. Сумка Prada. Узнаваемая треугольная бляшка сверкала даже под тусклым светом встроенных в потолок светильников.

Мысли понеслись, обгоняя друг друга, чёткие и безжалостные:

Модель Galleria. Классика. Но не этого сезона. Прошлогодняя, возможно, даже позапрошлогодняя. Куплена на распродаже? Или подарок? Может, подделка? Нет, Катя не рискнула бы носить подделку в офис, здесь все шарики. Значит, настоящая. Цена. Нужна цена.

Пока её тело на автопилоте совершало привычный маршрут – кивок вахтёру, быстрая проходка через турникет по электронному пропуску, – пальцы уже отыскали в телефоне браузер. В поисковой строке: «Prada Galleria цена». Лифт, который вез её на двенадцатый этаж, был зеркальным. Она видела в нём своё отражение: собранное, деловое, с лёгкой, не до конца искренней улыбкой для возможного соседа по кабине (им оказался замначальника отдела логистики, он кивнул). И видела в другой руке экран с результатами поиска.

От двухсот пятидесяти до трёхсот восьмидесяти тысяч рублей. В зависимости от кожи, фурнитуры.

Воздух в лифте стал чуть более спёртым. Двести пятьдесят тысяч. Её новый MacBook Air стоил в три раза меньше. Полторы её ежемесячные ипотечные выплаты. Пятнадцать сеансов у косметолога. Недельный, нет, даже трёхдневный отдых на Мальдивах у того блогера, на которого она была подписана.

Лифт остановился. Двери открылись. Она вышла, поправив шарфик. Улыбка исчезла с лица, как будто её стёрли ластиком. Теперь здесь, в святая святых, нужно было быть не просто наблюдателем. Нужно было быть игроком.

Офис «Вектора» представлял собой огромное открытое пространство, разделённое невысокими стеклянными перегородками. Свет падал сверху, холодный и безжалостный. Воздух фильтровали и ионизировали, но он всё равно пахнет остывшим кофе, бумагой и подспудным напряжением. Это и был аквариум. Прозрачный, красивый, с дорогими «рыбками» в дизайнерских «чешуйках». И все здесь плавали на виду, друг у друга на радарах. Кто с кем говорит. Кто во что одет. Кто засиделся после восьми. Кто получил письмо от начальства. Каждая деталь была данными для анализа.

Её рабочий стол находился в относительно престижной зоне – ближе к окнам с видом на серую панораму спальных районов и кусочек загруженной магистрали. «Вид не ахти, но лучше, чем у тех, кто у стены», – утешала она себя когда-то. Рядом – стол Алины из PR, сейчас ещё пустой. Напротив – место молодого амбициозного менеджера Артёма. Он уже был на месте, яростно стучал по клавиатуре, на лице – маска сверхконцентрации. «Изображает бурную деятельность, – подумала Инвидия. – Вчера видели, как он в соцсетях сидел в рабочее время».

Она повесила пальто на спинку кресла, включила компьютер. Пока система загружалась, её глаза снова сделали круг. Катя с той сумкой прошла к своему островку в дальнем конце зала. Сумка была положена на стол не как обычная вещь, а с небрежной, подчёркнутой небрежностью. «Смотрите, мол, да, она у меня есть, я даже не заостряю на этом внимание». Все вокруг заостряли.

И тут, на периферии её «радара», возникла другая фигура. Тихая, неяркая, почти стёртая. Марья.

Марья сидела в углу, у самого прохода к пожарному выходу, в зоне, которую в офисе негласно называли «сибирью». Место без вида, под кондиционером, который то дул ледяным воздухом, то отключался, создавая духоту. Её рабочий стол был минималистичным до аскетизма: стационарный компьютер старой модели, блокнот, пара ручек в стаканчике из IKEA, скромный кактус. Никаких дизайнерских аксессуаров, стикеров с мотивационными цитатами или фотографий из отпуска.

Инвидия позволила себе задержать на ней взгляд подольше. Это было безопасно. Марья была «нулём». Нулевой точкой отсчёта в её внутренней системе координат.

Марья Семёнова. Коллега из отдела аналитики. Лет тридцати, одета просто: неброская блузка, тёмные брюки, кардиган. Волосы собраны в невыразительный пучок. На лице – очки в простой оправе. Она что-то внимательно читала на экране, изредка делая пометки в блокноте. Рядом с клавиатурой лежал её телефон. Старая модель Samsung, с потёртыми краями и плёночным стеклом, которое давно следовало бы заменить. Инвидия помнила, как полгода назад у Марьи разбился экран, и та заклеила его скотчем. «Пока не накоплю на новый», – сказала она тогда. И до сих пор не накопила.

Этот телефон был для Инвидии символом. Символом неудачи. Или, как она мысленно формулировала, «недостаточного жизненного успеха». У человека, который добивается высот, не может быть телефона со скотчем на экране. Это противоречило всем законам её мира.

Но самое главное – ланч. В одиннадцать тридцать, как по будильнику, Марья доставала из сумки (простой, тканевой, купленной, вероятно, в «Спортмастере») пластиковый контейнер. Обычно там была домашняя еда: гречка с курицей, овощной салат, иногда пельмени собственной лепки. И она ела это за своим столом, не скрываясь, не стыдясь. А в перерыве могла подойти к окну, позвонить кому-то (вероятно, матери) и говорить тихим, тёплым голосом. Или – что было совсем уж непонятно – смеяться с курьерами, которые привозили документы. Простодушный, громкий смех, от которого Инвидия невольно вздрагивала. Чему она радуется? У неё же нет ничего. Ни сумки Prada, ни карьеры, ни, судя по всему, перспектив.

И вот этот парадокс: наблюдение за Марьей не вызывало в Инвидии привычной зависти или раздражения. Напротив. Оно приносило странное, призрачное спокойствие. Погружённость в анализ чужих недостатков – сумка Кати, кричащая о попытке казаться богаче; натужная активность Артёма; чей-то неудачный цвет помады – создавала в голове постоянный, высокочастотный гул тревоги. А Марья… Марья была тихой заводью. Глядя на неё, Инвидия могла мысленно вздохнуть: «Я – не она. У меня есть больше. Я лучше устроена. Я ношу шёлк, а не акрил. Я пользуюсь последней моделью iPhone. Я могу позволить себе бизнес-ланч в кафе, а не гречку из контейнера. Я не смеюсь с курьерами, у меня серьёзный имидж».

Это было успокоительное. Грязное, токсичное, но работающее. Марья была её внутренним мерилом, подтверждающим, что она, Инвидия, хотя бы не на дне. Она была в игре. А Марья – так, статист.

Компьютер завершил загрузку. В почтовом ящике уже было двадцать три новых письма. Первое – от Святослава, начальника отдела стратегического развития. «Планерка в 10:00 в переговорной «А». Будьте готовы с отчётами по «Весне». Жду конструктивных предложений.»

Инвидия ощутила привычный спазм в области солнечного сплетения. «Конструктивные предложения». Это означало, что нужно было не просто отчитаться, а блеснуть. Показать, что ты мыслишь нестандартно. А что, если идей нет? Что, если все мыслимые «конструктивные предложения» уже сто раз озвучивались и отвергались?