Eburek – Зависть (страница 1)

Eburek

Зависть

Глава 1

Сознание вернулось не с рассветом, не с пением птиц за окном и даже не с назойливой трелью будильника. Оно вынырнуло из липкого сна, подхваченное одной-единственной, отточенной как скальпель мыслью: Сегодня у Лики покажут результаты шугаринга.

Инвидия не открыла глаза. Она лежала на спине, вдавленная в дорогой ортопедический матрас, который выбирала месяц, изучая рейтинги и отзывы. «Как у того блогера-инстаграмщика», – сказала она тогда Алексею. Сейчас матрас казался чужим, слишком упругим, а мысль о Ликиной фотографии – инородным телом, застрявшим где-то между желудком и горлом. Тяжелым, кислым комом.

Она потянулась к прикроватному столику, не глядя нашлила смартфон. Слепящий свет экрана разрезал предрассветный полумрак спальни. Палец сам потянулся к иконке соцсети. Лента. Первое фото: Лика. Крупным планом, идеально гладкие, загорелые ноги на фоне ковра из шкуры якобы настоящей рыси. Хэштеги: #уходзателом #любовьксебе #результат. Подпись: «После сложной процедуры! Девчонки, кто сомневается – бегом! Тело как у младенца, боли – ноль. Спасибо моему волшебнику-косметологу @doctor_goldenhands!»

Инвидия положила телефон экраном вниз. Звук был глухим, словно она прихлопнула назойливое насекомое. Но насекомое осталось внутри, жужжало в висках. *«Как у младенца». У неё в тридцать четыре уже не будет кожи как у младенца. Даже если она побежит на эту процедуру. Даже если потратит на неё ползарплаты. У Лики бойфренд, который «просто обожает вкладываться в её совершенство». У неё – Алексей, который в прошлый раз, когда она заговорила о лазерной эпиляции, честно спросил: «А разве твоя бритва уже не справляется?»

Она встала, и холод паркета под босыми ногами напомнил о другом сравнении. У Кати, жены их генерального директора Олега Петровича, в спальне, говорят, пол с подогревом и ковёр из шелковистой новозеландской шерсти. Инвидия видела его однажды на сторис – мельком, роскошный серый ворс. Она купила тогда похожий, китайский, из акрила. Он скатывался, электризовался и сейчас лежал свёрнутым в углу – «чтобы не мешал уборке».

Ванная комната встретила её холодным блеском хромированных смесителей и безжалостным светом LED-ламп. Инвидия включила воду, дала ей нагреться, и пока струя гудела, подошла к зеркалу во весь рост. Ритуал осмотра. Не любования – инвентаризации.

Волосы, окрашенные на прошлой неделе в дорогом салоне (у того же мастера, что и у девушки из отдела маркетинга), уже у корней показывали предательскую темноту. «Надо будет записаться снова. Раньше, чем у Светки. Чтобы она не подумала, что я экономлю». Лицо. Кожа была хорошей, ухоженной, сыворотки и кремы делали своё дело. Но это не была кожа «как у младенца». И не кожа Марины, жены гендира. Та, в свои сорок пять, выглядела на тридцать пять. Совершенно несправедливо. Наверняка, нитьевой лифтинг, уколы ботокса, плазмолифтинг. На одну только «гусиные лапки» у неё уходит больше, чем я зарабатываю за месяц. Просто потому, что её муж – Олег Петрович.

Она наклонилась ближе, растянула пальцами кожу у внешнего уголка глаза. Морщинки. Пока едва заметные, «мимические». Но они были. У Лики, которая младше её на год, их, кажется, не было. Или были, но она их ретушировала. Или делала профилактику, о которой Инвидия не знала. Мысль закрутилась, наматываясь на ось тревоги: Надо спросить. Ненавязчиво. «Лик, а что это ты так сияешь?» И смотреть, не соврёт ли. Все они врут. Все.

Душ она приняла быстро, почти ошпариваясь. Гель с ароматом миндаля и макадамии – дорогой, подарочный набор от Алексея на прошлый Новый год. «Пахнет тёплым печеньем», – сказал он тогда, и она заставила себя улыбнуться. Ей хотелось чего-то свежего, морского, «как у той модели из рекламы». Но гель был куплен, его надо было использовать. Выбрасывать – расточительство. Алексей бы не понял.

Одеваясь, она выбирала между двумя блузками – голубой шёлковой и белой с жатым воротником. Голубая была красивее, но в прошлый четверг её надела начальница PR-отдела Алина. Если надеть сегодня – могут подумать, что копирует. Или что у них всего по одной блузке на двоих. Выбрала белую. Сочеталась с серыми брюками-сигаретами, которые «шли» ей почти так же хорошо, как Ликины джинсы Frame. Почти.

На кухне пахло свежемолотым кофе. Алексей стоял у столешницы из искусственного камня (настоящий кварц они пока не могли потянуть), закидывая в кофемолку зёрна. Он был в домашних штанах и футболке, волосы взъерошены. Утром он всегда выглядел моложе, почти мальчишески. Это её раздражало. Она в свои тридцать четыре уже нуждалась в утреннем ритуале, чтобы «собрать лицо». Он же просыпался и сразу был… собой. Несправедливо.

– Привет, – сказал он, не оборачиваясь. – Кофе будет готов через минуту. Я тут новые зёрна купил, эфиопию. Говорят, с нотками жасмина.

– Спасибо, – её голос прозвучал хрипло. Она прочистила горло. Нотки жасмина. А у Сергея, коллеги Алексея, дома стоит полноценная кофейная станция за полмиллиона. И он пьёт только каппинги.

Она села за стол, потянулась к своему телефону. Пока Алексей возился с кофе, она бегло пролистала ленту. Маркетолог Светка выложила фото с конференции – в новом костюме, вероятно, Massimo Dutti. Коллега из смежного отдела отметился в дорогом ресторане на набережной – «ужин в честь маленькой победы». Маленькая победа. У Инвидии в последний раз «маленькой победой» был удачно сданный квартальный отчёт, и они с Алексеем отметили это пастой домашнего приготовления.

Алексей поставил перед ней чашку. Аромат и правда был приятным, сложным.

– Слушай, – он сел напротив, его глаза оживились. – Ты помнишь, я говорил про конкурс малых архитектурных форм? От города?

– М-м? – Инвидия оторвалась от экрана, где подруга детства выложала фото ребёнка на фоне Эйфелевой башни. Опять в Париж смотались. Наверное, муж получил премию.

– Так вот, я вчера доделал и отправил заявку. Проект скамейки-трансформера. Для нового сквера у метро «Парковая».

– Скамейки? – слово вырвалось прежде, чем она успела его отфильтровать.

– Ну да. Не просто скамейки, это целый комплекс. Там можно сидеть, лежать, детям качаться, розетки для зарядки встроены, светодиодная подсветка… Экологичные материалы. – Он говорил увлечённо, размахивая руками. – Призовой фонд – триста тысяч. Это не деньги, конечно, но престиж! Если выиграю, это может стать серьёзной строкой в портфолио. Шанс заявить о себе.

Триста тысяч. Цифра повисла в воздухе. Инвидия сделала глоток кофе. Он был действительно хорош. Но её мысли уже понеслись в другом направлении. Триста тысяч. Сосед снизу, этот самоуверенный тип из «Мерседеса», вчера новую G-класс пригнал. Тачка стоит минимум шесть миллионов. Триста тысяч – это его ползаправки бензином «премиум». Наш старый «Фольксваген» вон уже третью неделю поскрипывает, Алексей говорит, надо на СТО, но всё времени нет. Триста тысяч… На что они? На часть нового ремонта, который уже пять лет откладываем? На пару месяцев ипотеки?

– Это здорово, – сказала она, и в её голосе прозвучала плохо скрываемая фальшь. Она попыталась исправить, добавив энтузиазма: – То есть, действительно, престижно. Молодец.

Он поймал её взгляд, и искра в его глазах немного померкла. Он знал эту интонацию. Эта интонация значила: «Ты старался, но это недостаточно значимо в большой картине мира».

– Ты не представляешь, какой там был состав жюри, – попытался он, но уже без прежнего огня. – Там и Захаров, и Миронова…

– Конечно, конечно, – она кивнула, снова взглянув на телефон. Лика уже собрала три сотни лайков. – Это очень важно для твоего портфолио.

Наступила тишина, заполненная лишь тиканьем настенных часов (подарок её матери, безвкусный, но выбросить жалко) и отдалённым гулом города за окнами их панельной девятиэтажки. Вид из кухонного окна открывался на такой же серый соседний дом. У Лики, она знала, вид был на небольшой сквер. Не парк, но уже сквер.

– А у тебя сегодня что? – спросил Алексей, доедая йогурт.

– Планерка в десять. Потом согласование отчёта по «Весне». Вечером, возможно, задержусь. – Она не сказала, что после работы заскочит в торговый центр – посмотреть ту сумку, которую неделю назад купила Алина из PR. Просто оценить, как она выглядит вживую. Если будет скидка – подумает.

– Я, наверное, тоже сегодня поздно, – вздохнул он. – Нужно ещё посидеть над чертежами для того частного проекта. Тот дом в Подмосковье.

– Хорошо, – сказала она автоматически. Частный проект. Оплата по факту сдачи. А у Святослава, её начальника, наверное, уже третий год как коттедж в элитном посёлке достроен. С сауной и бассейном.

Она допила кофе, встала, отнесла чашку к раковине. В отражении окна увидела их с Алексеем пару: он – всё ещё в домашней одежде, смотрит в пустоту над столом; она – в идеально отглаженной блузке, с безупречным, но каменным лицом. Картинка благополучия, в которой не хватало только тёплого света и смеха. Эти вещи нельзя было купить или выбить в конкурсе. Поэтому о них она думала реже всего.

– Удачи на планерке, – сказал Алексей её спине.

– Спасибо. Тебе тоже – с проектом.

Её слова повисли в воздухе, пустые, как оболочка от семечки. Она взяла сумку, пальто, проверила в зеркале в прихожей, не размазалась ли помада. Лицо было безупречным, закрытым, как бронированная дверь. Таким оно и должно было быть.