Е. Марков – КАПитальный промысел. Свечи по-домашнему. Обслуживание и ремонт погружных насосов... ("Сделай сам" №4∙2000) (страница 38)

7. Сборка ветряка.

Вставить заднюю часть птицы в кронштейн (рис. 5) до упора, загнуть концы ног на боковую поверхность кронштейна и закрепить их гвоздями (рис. 6,а).

Затем закрепить стержень Б, загнув снизу для того, чтобы птица не вылетала при сильном ветре из кронштейна, вставить в трубу, предварительно закрепленную к бруску (рис. 5,а, 6, 7).

Рис. 7

Длина стержня должна быть немного меньше, чем длина трубы, чтобы стержень не касался нижнего шурупа (рис. 6). Например, если длина стержня от низа кронштейна 150 мм, то труба должна быть 165–170 мм, это обеспечит большую подвижность и легкость вращения.

Вставить собранную вертушку (рис. 4) с небольшим люфтом. Диаметр стержня А (рис. 4,б) и отверстие в барабане надо выбрать в зависимости от имеющихся у вас материалов, т. е. если диаметр отверстия в барабане 6 мм, то стержень надо брать 5–5,5 мм и под диаметр стержня высверливать отверстие в кронштейне (рис. 5,а).

Остается прибить брус туда, откуда вам будет удобнее наблюдать за ветряком, указывающим направление ветра, особенно в сельской местности (рис. 8).

Рис. 8

Такой «петушок-ветрячок» будет охранять ваш покой не хуже пушкинского «золотого петушка». Может быть «царствовать, лежа на боку» вам и не удастся, зато петушок подскажет, где разжечь костер из старой ботвы, где вытрясти половики, а где вывесить белье сушиться и т. д. Это тем более ценно, что подсказки гидрометеослужбы часто не совпадают для конкретной местности, ведь есть поселки и дерев ни, расположенные во впадинах, на водоразделе, на возвышенностях, где направление ветра отличается от глобального.

Да и дом ваш, украшенный таким петушком, будет выглядеть веселее и ухоженнее.

ЧТО СТАРЕНЬКОГО?

Рука к перу, перо — к бумаге

А. Б. Иванов

В прошлый раз мы начинали как бы с конца — с бумаги и ее предшественников. А теперь обратимся к тому, что помянуто первым — к перу. Не обойдемся, конечно, и без упоминания о чернилах — ведь без них и перо, и бумага бесполезны. Итак, перо…

В знаменитом сборнике Владимира Ивановича Даля «Пословицы русского народа» есть то ли пословица, то ли загадка, звучащая страшновато: «Голову срезали, сердце вынули, дают пить, велят говорить». Ничего изуверского в ней, однако, нет — просто речь идет о том, как приготовить для писания одно из старейших орудий письма — птичье перо. Им люди пользовались на протяжении множества веков, а отчасти пользуются и ныне. Однако не с пера в буквальном смысле слова — птичьего — начиналась история пишущих инструментов. В предшествующих частях нашего повествования, впрочем, мы уже касались частично этого вопроса. Так что не будем здесь повторять сказанного: ведь мы уже знаем, чем писали на глине и на пальмовых листьях, на бересте и восковых табличках. Если охарактеризовать все такие инструменты вкратце, то назвать их можно своего рода и разного вида резцами — даже не слишком заточенные стилусы и древнерусские писала для берестяных грамот. А вот папирус в силу природных своих свойств потребовал совсем другого пишущего орудия. Оно отыскалось в непосредственной близости от зарослей папируса. И оказался им тростник — еще один род растений, живущих около воды, представитель семейства злаковых. И тоже, как и бамбук, хота и в меньшей степени, превосходящий размерами большинство своих родственников.

Стебель тростника — с плотной наружной оболочкой и пористой сердцевиной — прекрасное орудие для письма. От него надо отрезать небольшой кусочек и один из кончиков такого стержня заострить, срезав наискосок. Получится прекрасное перо — легкое, удобное, притом недорогое: ведь тростника всюду, где есть хоть какие-нибудь водоемы, можно найти достаточно. Пишущий кончик тростника обычно расщепляется продольно — это делали еще древние египтяне. Древнеегипетские писцы всегда держали при себе две тростинки — для черной и для красной краски (можно сказать — и чернил). А помещались эти чернила в углублениях небольшой дощечки — палетки, которая неизменно сопровождала писца (запасные чернила носили в небольших сосудах, тоже при себе — в древности в глиняных, а в последующие века и в стеклянных: стекло египтяне научились выделывать в незапамятные времена).

Проходили века и даже тысячелетия, а орудие для письма почти не менялось. Тростниковыми перьями писали на папирусе, а потом и на пергаменте греки и римляне, византийцы и арабы. Усвоили их и наши предки-славяне. Во многих книгах на церковно-славянском языке можно встретить упоминание о трости — это отнюдь не палка, на которую опираются при ходьбе, а именно тростниковое перо Тростниками писали потом и на бумаге, особенно народы Востока, употреблявшие его

вплоть до новейших времен. Интересно, что восточные народы — арабы, персы и тюрки — заимствовали для обозначения тростникового пера греческое слово калá-мос, превратив его в название калям, калем и т. п. Славяне же, как мы видим, использовали свое собственное, исконно славянское название, одинаково обозначающее как само растение, так и изготовленный из него инструмент для писания.

Не забыт тростник и сейчас, и не только в мусульманских странах. Им охотно пользуются в наши дни художники-каллиграфы, возрождающие — и не без успеха — столь уважаемое в старину искусство каллиграфии (напомним: по-гречески калос — красивый, прекрасный и графо — пишу). В любом руководстве по каллиграфии можно найти советы, как приготовить для себя тростниковое перо, как его заострить, как расщепить, а на конце расщепа прожечь маленькую дырочку, предназначенную для того, чтобы перо дальше не растрескивалось. Иные из художников совершенствуют древний калам: например, вместо одной продольной прорези делают две, на разном расстоянии от центра. Тогда штрих получается двойной как бы окаймленный тонкой чертой вдоль основной, более широкой линии. Есть и другие тонкости, о которых мы не будем говорить — ведь наверняка большинство наших читателей не собираются становиться профессиональными каллиграфами. Впрочем, сделать себе древнее орудие для письма может любой желающий. И попробовать писать красиво и своеобразно. А чтобы закончить разговор о пишущем тростнике, отметим, что современные фломастеры, маркеры и капиллярные ручки (фломастеры начали появляться лет 70 назад, но распространились широко и усовершенствовались лишь в последние десятилетия) можно с полным правом назвать далекими, но все же непосредственными потомками того орудия для письма, которое впервые появилось на египетской земле более пяти тысяч лет назад.

В Европе да и в Передней Азии, где более тысячи лет назад располагались владения Византийской империи, тростник вовсе не редкость: это растение — сущий космополит и встречается, можно сказать, всюду на Земле. Так что не трудностью добыть его объясняется замена пишущих «тростей» птичьими перьями, но скорее повсеместным распространением сперва пергамента, а потом бумаги. Папирус вряд ли выдержит соприкосновение с твердым и острым краем птичьего пера, а более прочные и более гладкие поверхности материалов, заменивших папирус, на это способны. Так что уже во второй половине I тысячелетия в ряду орудий письма перо прочно вышло на первое место и сохранило его, по крайней мере в странах христианской европейской культуры, вплоть до середины XIX века. О его всеобщности говорит хотя бы то, что во многих языках мира слово перо одинаково обозначает и перо птичье, и перо писчее, как и в русском языке. Оно сохраняет это значение и поныне, когда давным-давно птичьи перья уже почти вышли из употребления.

Для письма в разных странах употребляли различные перья — орлиные и ястребиные, журавлиные и вороньи, перья дикой утки и степной дрофы. И даже павлиньи. Но всего лучше оказались перья гусиные и — отчасти — лебяжьи. Последние, например, у нас на Руси всегда подавались «наверх» — в царские хоромы — «про Государев обиход». Павлиньими перьями у нас тоже писали, но больше ради хвастовства. Гусиные же везде и всюду преобладали.

При всей кажущейся простоте такого орудия письма подготовка его сопряжена с определенными тонкостями. Так, наиболее удобны для писания перья левого крыла. Причем только пять перьев по-настоящему хороши, в особенности же второе и третье с верхнего края крыла. Если просто взять перо, наискось срезать его и даже расщепить продольно, писать оно будет плохо. Чтобы его сделать пригодным для письма, следует потереть ствол пера кусочком кожи, удалить прилегающую к кончику сердцевину и обмакнуть в кипящую воду — лучше взять раствор квасцов (1 ч. л. на стакан). Нагревать перо в таком вареве следует минут 10–15, соблюдая, естественно, осторожность, чтобы не ошпариться. Затем хорошо подержать кончик пера в горячем (60°) песке. Можно и аккуратно, чтобы не раздавить, провести по кончику пера не слишком нагретым утюгом. Очинять перо надо лишь после того, как оно остынет. Испокон веков для этого употребляли маленькие, часто складные ножички, которые оттого и получили (тоже на всех языках) название перочинных. Этим ножом срезанному кончику придается нужная форма (ее именно у птичьего пера унаследовали перья стальные и все прочие металлические). Прожечь раскаленной булавкой отверстие в конце расщипа тоже неплохо, хотя и не столь уж обязательно. Закончив все эти процедуры, перо можно обмакнуть в чернила. И писать все, что захочется (например, на листе самодельной бумаги, о которой мы рассказывали в предыдущем номере журнала).